— Две маленькие девочки восьми и девяти лет против тринадцатилетнего юноши — конечно, я помню. Пройдя то испытание и оставшись в живых, чтобы рассказать об этом, я больше никогда и ничего не мог бояться — кроме маленьких восьми- и девятилетних девочек, разумеется.

— О, прекрати, — укоризненно сказала ему Анна. — Мы были не так уж плохи.

Он приподнял бровь.

— Неужели были? — спросила Анна, расплываясь в улыбке.

Он молча смотрел на нее.

— О, ну хорошо, возможно, немного и были.

Дэниел рассмеялся.

— А как насчет сейчас? — спросил он мгновение спустя. — Вы наслаждаетесь вечером, мисс Чемпион? Если я не ошибаюсь, вы не большая поклонница танцевальных вечеринок.

Она пожала плечами.

— Есть не так много более худших способов провести время.

— Например?

— Я не знаю… слушать, как моя младшая сестра играет на флейте, например.

Дэниел издал музыкальный и заразительный смешок, а Люси сказала:

— Пожалуйста, не слушай ее, Дэниел. Анне приходятся по душе эти вечера, даже если она никогда в этом не признается.

— Я с вами согласен, — заявил он, хотя его глаза заблестели так, что это не предвещало ничего хорошего. — Тем более, — добавил он как само собой разумеющееся, — что, как мне показалось, она весьма неплохо развлекалась с мистером Хиксоном. — Анна отреагировала со своей обычной невозмутимой беспечностью, хотя на этот раз, возможно, чуть менее героической. — Какая жалость, что ему пришлось уйти прямо в середине вашего танца, мисс Чемпион, — безжалостно и с величайшей скоростью продолжил этот негодник. — Он ушел с танцпола прихрамывая, или я ошибаюсь?

«Мерзавец!» — подумала она, потягивая лимонад, чтобы потянуть время.

— Полагаю, у него была проблема с лодыжкой. Что-то случилось во время его прогулки, — наконец подтвердила она. Если ее слова и не звучали абсолютно убедительно, то сама она была абсолютно пунцовой.

— Понимаю. — Он кивнул головой, словно глубоко задумавшись. — Ходьба с каждым днем становится все более и более опасным видом спорта, вы не находите? Парламенту следовало бы что-то с этим сделать.

Анна усмехнулась, не потрудившись прикрыть рот веером, чтобы спрятать свой отколотый зуб.

— Мистер ДеМерси, я могу ошибаться — я ведь не идеальна, как бы сильно это вас ни удивляло, — но готова поклясться, что вы надо мной подшучиваете. Не намекаете ли вы, самым деликатным образом, что во всем виновата я?

— Ничуть. Хотя, возможно, я смогу загладить свою вину перед вами позже, если вы окажете мне честь потанцевать со мной. Могу я рассчитывать на это?

Анна боялась, что ее сердце разорвется на куски от эмоций; в конце концов, это было бы совершенно неприемлемо.

— Я вижу, вы любите жить в опасности, — ответила она, собрав последние крохи безразличия, что у нее оставались. — И да, разумеется. Для меня будет огромным удовольствием потанцевать с вами.

— Благодарю вас, мисс Чемпион, — ответил Дэниел.

«Очевидно, это неправильно — позволять парню с такой улыбкой свободно разгуливать повсюду, — подумала Анна. — Возможно, это даже незаконно».

— А теперь мы должны идти, Люси, — продолжил он через мгновение. — Музыка вот-вот начнется.

— Конечно, Дэниел. И Анна, — прошептала она, подходя ближе, — держись подальше от неприятностей и стой подальше от буфета.

— Да, не волнуйся.

Весьма неуверенная в том, что может произойти — и, кроме того, у нее были на то веские причины, так как она слишком хорошо знала Анну, — Люси удалилась со своим партнером по танцам.

Люси взяла Дэниела под руку, и пара направилась к танцполу. Анна смотрела им вслед, и пока она это делала, Люси обернулась к ней со странным, понимающим выражением лица. И вот Анна снова осталась одна.

(И теперь ты начнешь мечтать о Дэниеле, не так ли, Анна?)

Вглядываясь вдаль, она думала о его словах, его взглядах и теплом, нежном тоне его голоса. Когда она поднесла стакан к губам, он встретился с грустной улыбкой — и она пролила лимонад на себя, потому что какой-то мужчина, быстрым шагом пересекавший комнату, внезапно врезался в нее.

— О, силы небесные! — воскликнула она в смятении.

Она посмотрела на пятно, которое становилось все больше и больше на ее платье, словно не веря своим глазам, но оно определенно было там. Анна не могла отрицать этого, как только ткань намокла — даже стала липкой, — а пятна, оставленные пролитым напитком, превратили коричневый цвет ее платья в нечто совершенно безобразное. Преодолев момент горя — и еще один момент, когда она покорно усомнилась в справедливости и разумности мироустройства, — она в сердцах подняла глаза на виновника. Это был высокий и элегантный незнакомец, и на его лице читалось глубочайшее замешательство. На его одежде не было никаких следов только что произошедшего инцидента. (Конечно же.) На самом деле его жилет и белый галстук чересчур безупречно выделялись на фоне черного фрака. Его телосложение было необычайно мускулистым, но значительный рост и прямая осанка придавали ему некую легкость, и он выглядел внушительно, но не отталкивающе. Темные волосы падали ему на лоб и касались глаз; он отбросил их легким кивком головы, пристально глядя на нее. Внезапно показалось, что он ее оценивает: его голубые глаза скользнули по ней, уставившись на ее скромное платье, подмечая простенькие перчатки и веер, лишенный всяких украшений. Так же внезапно, как и странно, выражение его лица изменилось. Он стал надменным и, одарив ее презрительным взглядом, развернулся и быстро ушел, не сказав ни слова.

Кристофер был вполне доволен собой, уходя от девушки, одетой в коричневое. У него был настоящий дар распознавать выскочек — в конце концов, он и сам был из их числа, не так ли? — и ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что этой юной леди не место в ослепительном огромном зале Мортимеров. «Отлично, — сказал он себе. — Она далеко не уедет в этот вечер в своем жалком запятнанном платье». Он улыбнулся, снова вспомнив ее беспомощный и обиженный взгляд, а затем выбросил ее из головы.

Он быстро направился к Майклу Мортимеру, который в углу зала беседовал с очаровательной блондинкой и мужчиной лет тридцати с раскрасневшимися щеками и довольно массивными ушами.

— Девенпорт, — произнес хозяин дома, приветствуя его. — Я рад, что вы смогли прийти.

И он действительно был рад его видеть, осознал Кристофер. В его голосе отчетливо слышались жизнерадостность и надежда. Мортимер задолжал ему несколько тысяч фунтов и, вероятно, этим вечером собирался попросить еще один заем. «Что ж, тебе придется это заслужить, — подумал он. — В конце концов, ты познакомишь меня с кем угодно, с кем я пожелаю».

— Для меня это честь, — вежливо ответил Кристофер.

Мортимер повернулся к людям, стоявшим рядом с ним.

— Позвольте представить вам моего дорогого друга, мистера Кристофера Девенпорта. Мистер Девенпорт, миссис Эдвардс и сэр Колин… — Закончив с представлениями, Мортимер продолжил: — Все знают, что мистер Девенпорт купил Рокфилд-парк несколько месяцев назад, и сегодня он окончательно обосновался.

— Мы с нетерпением ждали вас, мистер Девенпорт, — мелодично пропела миссис Эдвардс. — Как прошла ваша поездка?

— Очень хорошо, спасибо. Всего три часа по ровным дорогам без происшествий. Погода все время была великолепной.

— И скажите, вам понравилась деревня? — спросила миссис Эдвардс.

— Несомненно, она поистине приятна и ухожена. В конце концов, Кент — одно из самых красивых графств в Англии.

Они осыпали его и другими любопытными вопросами, и Кристофер отвечал на все с безупречной учтивостью. Он неизменно сохранял вежливый и уважительный тон. Он делал миссис Эдвардс подобающие комплименты и хвалил джентльменов в нужный момент. Правильные слова, правильный смех. Он знал этот сценарий в совершенстве. «Боже мой, как же легко было одурачить этих людей». Затем, повернувшись к центру зала, он увидел Дэниела ДеМерси.