Он узнал его немедленно. Он изучил изображения ДеМерси до мельчайших деталей, но то, что тот находился прямо здесь, во плоти, вызвало у Кристофера почти головокружение. Кровь, бегущая по венам, казалась горячее. «Так вот он какой». Он наблюдал за ним, пока тот танцевал с утонченной блондинкой, которая, казалось, ловила каждое его слово. «Утонченный щеголь, кружащийся на танцполе».

(Сын Леопольда, Кристофер.)

Светло-каштановые волосы Дэниела были в идеальном порядке, его сюртук сидел с безупречной точностью, и даже его дама, казалось, подходила ему. Дэниел ДеМерси, выросший в тепличных условиях, с малых лет обреченный вести жизнь в достатке и привилегиях. И в совершенстве, разумеется.

— Кто эта девушка? — спросил Кристофер у сэра Колина, туповатого баронета, который, судя по тому, что он говорил минуту назад, не смог бы сосчитать до десяти, не загибая пальцы.

— Это мисс Люси Эдвардс. Очень красива, вы не находите? — ответил сэр Колин.

— Изысканна.

— Как и ее мать, — вмешалась миссис Эдвардс, — я могу ею только гордиться.

Кристофер по-джентльменски улыбнулся ей.

— Ну конечно, как глупо с моей стороны. Я должен был заметить сходство. Но я бы сказал, что вы сестры.

Не переборщил ли он? «Очевидно, нет, — саркастически подумал он. Улыбающаяся миссис Эдвардс была польщена по-настоящему. Она еще и немного покраснела? Да, абсолютно точно. — О, да ладно вам!»

Он снова повернулся к Дэниелу. И он, и его дама двигались так легко, что казалось, будто их ноги не касаются пола. Люси была сногсшибательна. Ее раскрасневшееся прекрасное лицо, взгляд, прикованный к Дэниелу, цветы в волосах — все это сливалось воедино, делая ее идеальным воплощением прелести. Кристофер знал еще до своего приезда сюда, что семья Эдвардс была одной из самых богатых в Кокстоне, и он также знал, что Леопольд настойчиво продвигает брак между своим сыном и Люси. «Что ж, — подумал он, — если дорогой Дэниел рассматривает ее как свою будущую жену, будет истинным удовольствием отобрать ее у него. — Он окинул взглядом эту девушку, которая, казалось, порхала в танце, словно ангел. — Глупая девчонка, ты станешь моей раньше, чем поймешь, что происходит».

Анна оставалась настолько потрясенной поведением этого незнакомца, что в течение нескольких минут даже не могла пошевелиться. «Этого не могло произойти на самом деле», — подумала она. Однако, напротив, именно так все и было. Напыщенный и высокомерный, пресловутый проливатель лимонада пересек комнату, словно бог, сошедший с Олимпа, удаляясь от нее со всем тем вниманием, с каким лев посмотрел бы на муравья.

(Ты — никто, Анна.)

Что ж, она не была самой важной персоной в зале — она это знала, — и он тоже не был первым лордиком, проявившим к ней пренебрежение. Но чтобы даже не извиниться? Нет, чем больше она думала об этом, тем более невероятным это казалось. Внутри нее поднялся ноющий гнев, который перешел из живота в грудь и, наконец, в глаза, начавшие видеть мир в оттенках нежно-красного. Что больше всего приводило ее в бешенство, так это смутное чувство унижения, проникшее в нее. «Какое имеет значение, что думают обо мне эти люди? — горько спросила она себя. — Я постоянно ворчу о том, какие они поверхностные, а потом переживаю, когда они считают меня бедной девчонкой. Игнорировать его — вот что мне следует сделать. Игнорировать его». Но он стоял в нескольких шагах от нее, мило беседуя с хозяином дома и матерью Люси. Ее глаза притягивало к нему как магнитом, и она продолжала сверлить его яростным взглядом, забыв о том, что вскоре ей предстоит танцевать с Дэниелом, забыв о катастрофе со своим платьем, забыв обо всем, за исключением этого самодовольного, грубого, презрительного…

«Прекрати немедленно. Сделай глубокий вдох, чтобы успокоиться. Определенно есть что-то, что я могла бы сделать, чтобы наказать этого грубияна, — подумала она. — Может, мне подойти к нему и устроить скандал». Она покачала головой. Она ничего не сделает, заключила она наконец. Даже обратиться к нему, не будучи предварительно представленной, было бы неприлично. Люди вокруг него посмотрели бы на нее с недоумением, а она не хотела выглядеть нелепо — если уж на то пошло, она хотела выставить нелепым его, этого тщеславного, дерзкого, презрительного, самонадеянного…

— Мисс Чемпион? — окликнул ее стоявший неподалеку пожилой джентльмен. — Мисс?

Невдалеке смеялась миссис Эдвардс, легонько постукивая веером по руке незнакомца из-за чего-то, что он сказал ей с обходительным видом. «Силы небесные», — подумала Анна. Ей было абсолютно необходимо найти способ дать этому человеку понять, что она о нем думает, иначе она просто взорвется.

— Мисс Чемпион? — повторил мистер Гутман.

Анна, вздрогнув, удивленно посмотрела на него. Как долго он там стоял? Она заставила себя улыбнуться, и мистер Гутман протянул ей чистый носовой платок.

— Используйте его, чтобы почистить свое платье, мисс Чемпион, — вежливо предложил он.

Подавленная, она опустила взгляд на уродливый коричневый цвет своего платья.

— Благодарю вас, вы очень добры. Полагаю, я отлучусь на минутку, чтобы спокойно привести себя в порядок.

Он кивнул.

— Этот человек поступил очень грубо, не предложив вам своей помощи, — с сожалением констатировал он, покачав своей белой, исключительно густой шевелюрой.

Анна покраснела.

— О, пустяки, — пробормотала она, пытаясь придать своему голосу непринужденный тон. — Очевидно, он очень спешил. Он не заметил. Безусловно… Если вы меня извините, — быстро добавила она, — я сейчас удалюсь, чтобы привести свое платье в порядок.

И на самом деле ей придется поторопиться, если она хочет привести себя в презентабельный вид до следующего танца. Боже мой! Она так много думала об этом мерзком создании, что совершенно забыла о том, что скоро будет танцевать с Дэниелом. Дэниелом-Трубите-в-Трубы-ДеМерси! Она освежилась, как могла, и когда вернулась в бальный зал, второй танец едва успел закончиться. Она поискала глазами Люси и Дэниела и заметила их в углу неподалеку.

— Анна! — воскликнула Люси, как только та подошла к ним. — Что случилось с твоим платьем?

— Не бери в голову, — ответила она. — Ты же сама сказала, что мне нужно сделать его лучше, не так ли?

К счастью, Дэниел никак не прокомментировал эту катастрофу, за что Анна была ему весьма благодарна. Она и так уже чувствовала себя неловко при мысли о танце. На самом деле ее худшим страхом было то, что от волнения она не сможет сделать и шагу. Вместо этого, когда Дэниел взял ее под руку, она смогла следовать за ним с похвальным хладнокровием: она споткнулась всего один раз. И когда она снова попала в такт, то оказалась лицом к лицу с ним и подумала, что жизнь может припасти для нее прекрасные моменты, даже когда на ней старое, коричневое, испачканное платье.

Ее удовольствие было недолгим.

Люси двигалась в ее сторону, и она была не одна. Анне было крайне неприятно увидеть, что Люси была с ним, с уничтожителем ее платья. Очевидно, она согласилась стать его партнершей в этом танце. В конце концов, почему бы и нет? Он был довольно привлекательным мужчиной. Чертовски привлекательным, по правде говоря — одним из самых красивых мужчин во всем зале. Он обладал элегантной выправкой и имел сильные, но правильные черты лица.

«Нет, — поправила она себя. — Это не так. Во-первых, он обладает не элегантностью, а высокомерием. И он слишком высокий. И слишком мускулистый. А с этими его темными волосами он похож на ворону. И эти пряди, свисающие ему на глаза, нужно подстричь. Да, у него длинные ноги, но они выглядят нелепо в таких узких брюках, и кто-то должен сказать ему об этом ради его же блага. О черт! — Она покорно вздохнула. — Ладно, я пухленькая, на мне залатанное платье, у меня нет ни гроша за душой, и я рассчитываю заставить этого гадкого человека поплатиться за то, что он толкнул меня. Не вижу причин, почему бы мне это не удалось».