— О, Анна. И какое же оправдание ты можешь мне сейчас привести за выбор этого ужасного корсета? — Люси пошла вместе с ней к модистке, и на большом столе были разложены бесчисленные платья, белье и прочие вещицы, которые не так-то легко было отнести к какой-либо конкретной категории. — Тебе не нравится вон та розовенькая штучка, — сказала она, указывая на аксессуар, отложенный в сторонку, который мог быть чем угодно: от пуховки до броши или птенца воробья, упавшего с дерева и по ошибке оказавшегося на этом столе. — По правде говоря, даже неясно, для чего она нужна, верно? Ну, тем не менее, она ужасно милая, и я думаю, что возьму ее себе. Однако, Анна, чтобы ты выбрала такое заурядное белье…

Модистка ошеломленно смотрела на двух девушек, как будто не могла до конца осмыслить сцену перед ней. Были две девушки, не так ли? Одна — блондинка, просто загляденье, жизнерадостная, полная энтузиазма и хорошего вкуса. Наверное, она и была будущей невестой. На самом деле, нет. Ею была вторая девушка, блеклая и угрюмая рядом с ней, которая с кривой миной отвергла все самые красивые платья из всей коллекции и все самые интересные предметы белья, сделав выбор в пользу хлопка и практичности. И да, мистер Девенпорт — который был настолько очарователен, когда вошел в ее лавку неделю назад, что она чуть не упала в обморок от избытка чувств, — оставил открытый счет исключительно для мисс Чемпион.

«Любовь, безусловно, непостижимая штука», — подумала Мари и вздохнула.

— Простите? — переспросила Люси.

— Нет-нет, ничего, — ответила она. — Я оставлю вас ненадолго одних, чтобы вы могли спокойно все решить. Скоро вернусь.

Она вышла через дверь, ведущую в заднюю часть лавки. По улице то и дело проезжали экипажи, и несколько прохожих шли пешком, заглядывая внутрь, но в залитой солнцем лавке было тихо. В тот момент там находились только Люси и Анна, к великому облегчению последней. В воздухе витал сладкий аромат женских духов, смешанный с едва уловимым запахом пыли и клея.

— Только не говори мне, что ты ни капельки не чувствуешь вины перед бедняжкой Мари, — прошептала Люси. — Без сомнения, она будет топить свое горе в бутылке хереса, которую прячет в подсобке. Почему ты так поступаешь?

Анна улыбнулась.

— Я не имею ничего против нее. Но неужели все эти кружевные штучки кажутся тебе нормальными? Ну же, — она взяла пастельно-розовое с белым платье, оставленное на столе, — посмотри сюда. В этом никто не смог бы разобраться.

— Да брось, Анна. Конечно, ты не будешь надевать это каждый день. Кроме того, у тебя ведь будет личная горничная, не так ли? Она поможет тебе одеться и… О, взгляни-ка на это!

Она вытащила из кучи нежно-голубое платье. Оно было настолько пышным, что казалось, будто в любой момент может взлететь, безумно поднимаясь, как дрожжевое тесто.

— Люси, убери эту штуку. — Она улыбнулась. — Мне не нужна личная горничная, ты же знаешь. Я люблю быть независимой.

— Но ты не можешь быть женой мистера Девенпорта без личной горничной, Анна! Твой муж с этим не согласится.

«Все, что он пожелает, конечно же», — подумала Анна.

Миссис Девенпорт? Она содрогнулась от одной только этой мысли. До свадьбы оставалось всего десять дней, и она была занята тем, что следила за ремонтом в доме, открывая комнаты, передвигая мебель и вороша воспоминания. Ее дни были наполнены беготней, выбором и перестановками. Вечер часто наступал для нее незаметно. Моментом, которого она боялась больше всего каждый день, был визит ее жениха. Дети, однако, с нетерпением ждали его, и не только из-за подарков, которые он им приносил, с болью призналась она себе. Нет, несмотря на его жесткий характер и тот факт, что он практически никогда не улыбался, он им нравился. Видеть, как ее семья принимает его с чем-то, близким к привязанности, причиняло ей боль, и она знала, что это глупо. В конце концов, Кристофер вел себя именно так, как она просила: вежливо и любезно.

— Тебе нравится этот муслин? — спросила Люси, возвращая Анну к реальности пышных кружев. «И материалов, сотканных из безумия, — подумала Анна, разглядывая странные вещицы на столе. — Но кому, ради всего святого, пришло в голову сочетать эти ткани таким нелепым образом?»

— Ну же, Анна, не делай такое лицо. Тебе понадобится нарядная одежда: теперь у тебя будет гораздо более активная светская жизнь.

— Не понимаю зачем. — Она покачала головой. — Я уверена, что мистер Девенпорт прекрасно справится и сам. — Это была правда: ее жених продолжал посещать почти все светские мероприятия, но никогда не настаивал на том, чтобы она тоже ходила. — В любом случае, завтра вечером я там буду, не так ли? Мне так не терпится снова увидеть мистера Пембрука. — «И Мэттью Девенпорта». Она ни за что на свете не пропустила бы прием в доме Люси. Ей абсолютно необходимо было выяснить нечто, что могло бы привести к отмене свадьбы без риска расправы. Было очевидно, что она не может выйти за него замуж. Даже сейчас при мысли о нем — о его «Доброе утро, мисс Чемпион», единственных словах, которые он буркнул ей в то утро, — ее сердце сжималось в комок, как и желудок. Первая неделя их помолвки немного смягчила ее страхи, но полностью они не исчезли: да и как они могли? Этот мужчина был таким свирепым и, что, пожалуй, еще больше огорчало, таким высоким. То, что случилось на траве — эти очень жестокие пощечины, огромная боль, последовавшая за ними, унижение, которое он заставил ее пережить, медленное и шокирующее, — определяло его характер. Он хотел ее, поэтому взял, и хотя он утверждал, что с ним такого никогда раньше не случалось, Анна не могла ему поверить. Она испытывала перед ним безумный страх. Он взял ее тогда, вопреки всем законам. Что он сделает, навязчиво задавалась она вопросом, когда станет ее мужем, наделенным правами мужа?

Нет, она не могла выйти за него замуж. Она почти ничего не знала о нем, кроме скудных биографических сведений, циркулирующих среди деревенских жителей, и те не проясняли ни единого ее сомнения. Кем он был на самом деле и каково было его прошлое? Она не спрашивала его; она не хотела его спрашивать. Она отказывала ему даже в словах и взглядах.

Люси начала рыться в коробке на столе, полной разноцветных кусочков и обрезков, которые при каждом движении отбрасывали яркие, блестящие блики, и вытащила нечто, что при ближайшем рассмотрении оказалось лентой. «С каких это пор ленты должны так блестеть?» — удивилась Анна. Не говоря ни слова, она стояла и смотрела на блестящий бархат, свисающий с рук ее подруги, словно ядовитая змея. «Так вот чего ждут от миссис Девенпорт, — сказала она себе. — Когда-то мы были королевами мира, помнишь, Люси? — с сожалением подумала она. — А теперь посмотри на меня: я покупаю одежду на деньги этого человека».

— Так вы гарантируете мне значительную прибыль, Девенпорт?

Кристофер едва заметно покачал головой и откинул упавшую на глаза прядь волос, чтобы лучше видеть отца.

— Разумеется, сэр, — ответил он. «По крайней мере, на первых порах». — В любом случае, вы знаете меня и знаете, что я сам вложусь в это дело.

В шумной зале дома Эдвардсов люди снуют туда-сюда, словно муравьи на бегах, толпясь в попытках заполучить танец, бокал или сладость со стола, ломящегося от угощений.

— После того пожара пару недель назад я подумал, что новый вид инвестиций мог бы пойти мне на пользу, — задумчиво произнес Леопольд. — Чертовски жаль то сгоревшее поле. Наверное, это дело рук того фермера…

— Фермера, говорите?

— Ну да, такие вечно голодающие оборванцы только и делают, что бунтуют.

— Вы думаете, он сделал это нарочно?

— Не знаю, да мне и плевать. Может, он просто забыл потушить разведенный им костер. У этих людей мозгов кот наплакал, знаете ли. Они способны лишь на простейшие действия, сами не понимая зачем. — Он раздраженно фыркнул. — В любом случае, я бы велел его арестовать, если бы он не сбежал. Проклятье.