— Ваше доброе сердце трогает меня, сэр.

— Отлично. — Не то чтобы он не расслышал ее сарказма, просто предпочел проигнорировать его. И по правде говоря, он хотел перейти к другим делам. — Иди сюда.

Анна оставила поиски платья и закрыла шкаф. Она направилась к двери, ведущей в коридор.

«О, нет. Не убегай от меня». Кристофер торопливо отбросил одеяло, встал и направился к ней.

— Кристофер, прикройся! — воскликнула Анна, закрывая глаза рукой. Ее лицо пылало так сильно, что в то утро на нем можно было бы приготовить завтрак. — Мне нужно спуститься вниз, сэр, — пробормотала она. — Я опаздываю.

Казалось, она хотела выйти из комнаты прямо так, в ночной рубашке. Кристофер подошел к ней у двери, когда она ее открыла. Оказавшись у нее за спиной, он навалился на дверь и снова захлопнул ее.

— Кристофер, что ты?..

— Анна, ты ведь больше меня не боишься, правда? — спросил он шепотом. Он обнял ее и начал стягивать тонкую белую ночную рубашку. — Я никогда не сделаю тебе больно таким образом, — пробормотал он. Вспомнив кое-что, он добавил: — Больше никогда, Анна. — Он поцеловал ее в щеку. — Ты мне веришь?

«Как я могу тебе верить? — подумала Анна, не отвечая, пока он обнимал ее и нежно целовал в шею. — Ты даже не спрашиваешь меня, хочу я заниматься с тобой любовью или нет».

А руки ее мужа уже касались ее, сладостные и властные, двигая ее тело несправедливым и неизбежным образом. Руки, которые лгали ее телу; руки, которые признавались в любви. Лживые руки — лжецы, как и сам Кристофер, который сказал ей правду лишь в одном-единственном случае. Когда не сказал ей ту ложь, которую она хотела услышать.

(Но что бы это изменило для тебя, Анна? Возможно, ты бы перестала его ненавидеть.)

Кристофер раздвинул ей ноги этими руками. «Неужели он действительно хочет… утром!»

— Не надо… Крис, мне пора идти! Сейчас неподходящее время, не…

— Это наш медовый месяц, — прошептал он, лаская ее. — В любом случае, я буду быстр, дорогая. Не волнуйся.

Но он, как всегда, солгал.

Когда Кристофер спустился вниз, он обнаружил, что на него с укором смотрят три пары детских глаз.

— Ты опоздал, Кристофер, — заметил Энтони, забирая последнее печенье с тарелки в центре стола прямо у него из-под носа. — Печенье закончилось.

— Понятно. — Он посмотрел на жену. Наверняка именно она стояла за этим бойкотом его завтрака. Анна не подняла головы от чая, который потягивала, слишком смущенная, чтобы взглянуть на него.

— Нет печенья, Нора? — спросил он кухарку, сидевшую за столом вместе с Анной и детьми.

— Хмпф.

— Мистер Чемпион к нам сегодня не присоединится?

— Он уже поел, — сказал Энтони. — Вернулся к себе в комнату.

— Кристофер, — заявила Грейс, вставая из-за стола. — Если я стану врачом, когда вырасту, я приведу твой нос в порядок.

— О. — Кристофер дотронулся до него. «Проклятый сводный брат хорошенько меня приложил», — признался он себе. Кто знает, был ли он сегодня утром в таком же плачевном состоянии, как и он сам. Он надеялся, что да. На самом деле, он желал ему худшего. К сожалению, это казалось весьма маловероятным. — Разве ты не говорила, что так мне идет больше? — спросил он, взяв чайную чашку и наполняя ее чаем. Если даже Грейс считает, что это уродливо, повод для беспокойства определенно есть.

— Какая же ты глупая, Грейс, — сказал Деннис. — Разве ты не знаешь, что врачами становятся только мужчины?

— Это неправда, — запротестовала девочка. — Крис, скажи ему.

Крис поставил чашку на стол и остался стоять. Его стула тоже не было. Куда они его спрятали? Он огляделся, но не увидел его, и ответил со вздохом:

— Я не знаю, бывают ли женщины-врачи, Грейс. Анна, что скажешь?

Его жена притворилась, что не слышит его, густо покраснев. Кристофер попытался представить, какой будет их совместная жизнь в будущем, если она всегда будет оставаться такой застенчивой рядом с ним. «Больше никаких споров, никаких горьких фраз, никаких язвительных или полных отвращения взглядов, — перечислял он про себя. — Что ж, я мог бы это пережить». По правде говоря, это был бы рай. И он решил испытать удачу.

— В любом случае, тебе не придется работать, Грейс, — сказал он. — Когда ты выйдешь замуж, твой муж будет обо всем думать, чтобы содержать тебя. Так что на твоем месте я бы не стал утруждать себя изучением медицины и прочими подобными вещами. Оставь учебу братьям. Тебе это ни к чему.

Анна внезапно подняла голову.

— Кристофер, что ты такое говоришь! — взорвалась она, сердито сверкнув на него глазами. — Грейс, не слушай этот… этот…

Казалось, она не может подобрать подходящего слова, чтобы должным образом охарактеризовать непрошеный совет своего мужа. Кристофер поспешно отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

Когда ее муж наконец ушел из дома — в тот день казалось, что он вообще не собирается уходить, — Анна смогла внимательно рассмотреть письмо, которое Нора отдала ей, когда она спустилась вниз. Она в спешке спрятала его, потому что сразу узнала, от кого оно: на конверте было написано «Мисс Роксана Фогмайнд», и на нем стояла незнакомая печать.

Теперь она перевернула его и улыбнулась.

— Кто его доставил, Нора?

— Фермер, вместе с теми фруктами в углу, — ответила низенькая кухарка, которая не захотела отказываться от своей должности и была весьма возмущена, когда ей предложили эту идею. Возможно, она была убеждена, что новая кухарка отравит их или, что еще хуже, заставит похудеть.

Мисс Роксана требовала полного внимания Анны, но где бы ей спрятаться, чтобы прочитать это письмо? Ответ неожиданно пришел ей в голову: в кабинете ее мужа. Не ради мести, очевидно. Нет. Ох, ну ладно, может быть, совсем чуть-чуть. Однако было также правдой, что дети не стали бы искать ее там, да и к тому же прошло немало времени с тех пор, как она в последний раз рылась в его ящиках. Не то чтобы она когда-либо находила что-то интересное, но…

Она быстро побежала туда и отперла дверь с помощью шпильки меньше чем за минуту. Делая это, она нервничала: присутствие ее мужа в этой комнате было настолько сильным, что она всегда боялась увидеть, как он появляется из-за двери.

Она вошла и закрыла за собой дверь. Она села у окна, откуда ей было видно дорогу, и открыла письмо от мисс Фогмайнд.