— Люси, — сказала она, — не могла бы ты пощадить меня на этот раз?

Подруга ответила на вопрос безжалостным взглядом. Ответа не требовалось. Она даже не удостоила бы Анну ответом. Оправдание — Анне нужно было срочно найти оправдание. Но какое? «Давай же, это не так уж сложно, любая отговорка, любая…»

— К сожалению, мне совершенно нечего надеть, — наконец пробормотала она. — Я ни за что не успею подготовить платье вовремя. Осталось всего два дня, а со всеми моими обязанностями…

Ее фраза оборвалась с ноткой грусти — или, по крайней мере, так казалось, потому что на самом деле она была вполне довольна собой. Люси наверняка придется принять эту причину и позволить ей пропустить это светское мероприятие.

Однако, вопреки всем ожиданиям, Люси и глазом не моргнула.

— Для этого я здесь, — заявила она.

«Что?»

— Что? — спросила Анна, лишь чтобы подтвердить свои худшие опасения.

Люси подняла большую плетеную корзину, которую принесла с собой, и открыла ее. Внутри был торт для детей. Вытянув шею, Анна с разочарованием осознала, что там также лежала ткань для шитья.

— Люси?

— Ты сказала, что позволишь мне помочь тебе с темно-зеленым платьем твоей матери.

— Люси…

— Ты обещала. Этим вечером я останусь здесь, и мы вместе его перешьем.

— Но…

— Мистер Чемпион, вы позволите мне остаться здесь в качестве вашей гостьи?

«Боже, какой нечестный трюк!»

— О. Это было бы огромным, огромным удовольствием, мисс Эдвардс, — ответил отец Анны.

Сгорая от стыда, Анна искала слова, чтобы объяснить ей, что ужин будет для нее совершенно неподходящим. Но о небеса! Эти слова не приходили ей на ум.

— Люси, — начала она, приложив руку ко лбу, — у нас сегодня вечером только картофельный суп, и…

Внезапно наклонившись к ней, подруга огрызнулась вполголоса, чтобы мистер Чемпион не услышал:

— Доверься мне, Анна, хоть раз! Я могу быть в этом лучше, чем ты думаешь. Ты ведь знаешь это?

Побежденная, Анна ничего не ответила. Она сдалась.

И, несмотря ни на что, это был великолепный вечер. Дети были счастливы из-за присутствия Люси, Нора была польщена комплиментами Люси по поводу ее скромной стряпни, а для Анны засидеться до предрассветных часов, перешивая старое мамино платье, казалось одним из самых приятных занятий в ее жизни. У Люси был глаз-алмаз, а у Анны — навыки, и поэтому конечный результат оказался лучше, чем они надеялись, но это не имело бы ни малейшего значения, потому что платье — уже украшенное их смехом — казалось чудесным в любом случае. И когда они наконец легли в постель — обе в кровать Анны, поскольку гостевые комнаты были непригодны для использования, — они еще долго болтали, несмотря на невероятную усталость, охватившую их.

Войдя во внушительную гостиную, где его жеманно поприветствовала миссис Эдвардс, Кристофер огляделся в поисках лица Дэниела. «Он еще не прибыл», — подумал он, расслабляясь.

(Но ты ведь не боишься. Не так ли, Кристофер?)

Для него было совершенно нормально оценивать ситуацию в моменты, которые тяжелым бременем ложились на его плечи. Ради всего святого, он готовился к этому двенадцать лет и ждал этого целых двадцать.

Он глубоко вздохнул, затем выдохнул. Он делал это снова и снова, пока не успокоился. Затем он отправился засвидетельствовать свое почтение мисс Эдвардс, которая находилась неподалеку в углу. В тот вечер она была еще прекраснее, чем он помнил, но это оставило его совершенно равнодушным. О, он любил женщин, и да, он даже был готов признать, что если бы ему удалось заполучить Люси Эдвардс на полчасика, это был бы весьма приятный опыт. Однако сейчас это было невозможно — но он об этом ничуть не жалел. Ибо секс был физической потребностью, это правда, и его желания определенно требовали удовлетворения, но секс не обходился без осложнений. Поэтому он отвергал всех девушек вроде Люси — тех, кто находился в поиске мужей. Он знал достаточно о борделях и страданиях, скрытых за улыбками проституток, чтобы отказаться и от этой идеи. Ему пришлось найти другое, более прагматичное решение. Вместо этого он мог выбирать себе любовниц среди жен высокопоставленных состоятельных мужчин. Как правило, довольно простая задача. И эти холодные женщины, скованные светским этикетом и дежурными улыбками, идеально подходили для этой цели. Для него было истинным наслаждением брать их в самых неожиданных закоулках их же домов, и в то же время он испытывал глубокое удовлетворение, унижая их мужей.

Неподалеку миссис Эдвардс бросила на него взгляд и улыбнулась. Она была немного старше его возрастного лимита, но все еще вполне сносна, подумал он с великодушным снисхождением. «В конце концов, нельзя же отказывать кому-либо в маленьком одолжении, не так ли?»

Он улыбнулся Люси и любезно поприветствовал хозяина дома — мистера Эдвардса.

— Анна, какое чудесное платье, — пронзительным голосом произнесла мисс Ротерхэм. — Зеленый тебе так к лицу. Этот пояс, так высоко расположенный, просто восхитителен. Знаешь, я тебе так завидую, но моя мама говорит, что это вышло из моды — не то чтобы ты была немодной, дорогая, — и ей бы не понравилось, если бы я надела что-то подобное, потому что…

Анна продолжала улыбаться, но перестала слушать, ее лицо застыло. Любой, кто бы на нее посмотрел, подумал бы, что она лишилась рассудка. Она быстро огляделась по сторонам. «Люси, предательница, где ты?»

— …и затем она сказала мне, что маленькие белые шляпки будут писком моды следующей зимой, но розовые кружева…

Спастись от визгливого голоска Розмари было нелегко. «Боже правый, смилуйся!» Какую отговорку ей использовать, чтобы сбежать? Кажется, ту, что про расстройство желудка, она уже пускала в ход…

— …как у мисс Хоу, у нее на платье был слегка увядший цветок, но должна сказать, это было так мило…

Может, притвориться, что она падает в обморок посреди зала? «Святые угодники, — в отчаянии подумала она, — неужели эта девушка вообще не делает вдохов?» И она понадеялась, что это мисс Ротерхэм упадет в обморок от нехватки кислорода.

Люси грациозно улыбнулась.

— Вы и правда очень добры, мистер Девенпорт, но сейчас мне, увы, придется вас покинуть.

— Вы разбиваете мне сердце. Могу я вас сопроводить? — ответил он.

— Боюсь, для этого потребуется мужество, превосходящее ваши силы. Мне совершенно необходимо бежать на помощь моей подруге вон там. — Она указала на Анну и Розмари. — Если я не спасу ее прямо сейчас, то рискую, что в будущем она поквитается со мной каким-нибудь жестоким и изощренным способом.

— Вы очень самоотверженны, — ответил он, пытаясь скрыть свое разочарование. Он посмотрел на невыносимую выскочку, отвратительную мисс Чемпион, которая неестественно улыбалась мисс Ротерхэм. «Чертова лицемерка!» Не в силах удержать язык за зубами, он язвительно произнес: — Значит, ваша подруга не умеет постоять за себя, когда остается одна.

Очаровательный лоб Люси наморщился, выражая крайнее неодобрение — даже близко не похожее на полунеодобрение. «Черт возьми», — сказал себе Кристофер. Что, черт подери, на него нашло? Допускает оплошности из-за какой-то ничтожной девицы на другом конце зала — пусть даже она и была чертовски раздражающей.

— Анна прекрасно умеет постоять за себя, когда она одна, — сухо ответила Люси, — и именно этого я и хотела бы избежать. Она может поджечь шторы, чтобы устроить диверсию и сбежать от Розмари. — Однако вспыхнули именно глаза Люси, а не шторы, и Кристофер впервые с момента их знакомства увидел в ней что-то по-настоящему интересное. Его поразило, насколько искренне она заботилась о своей подруге и как сильно была к ней привязана.