«И умная Анна Чемпион», — с отвращением подумал он. Эта льстеца знала, как это делается — он должен был это признать. Однако она могла одурачить Люси, но не его. Он презрительно уставился на нее. Она смотрела куда-то в пространство, пока мисс Ротерхэм продолжала без умолку тараторить. В этот вечер на ней было вульгарное и скверно перешитое платье, и все же Кристофер заметил, что она носит его с такой гордостью, словно это был наряд, достойный королевы. Она высоко держала голову, а ее густые каштановые волосы были собраны в простую прическу; несколько лент цвета платья были вплетены в ее вьющиеся локоны. Платье сидело хорошо, неохотно признал он, и, в конце концов, оно ей шло, но, возможно, дело было не в платье — возможно, именно ее противоречивый, гордый вид делал ее такой красивой.

«Красивой? — Эта мысль была настолько неожиданной, что он потерял дар речи. — Красивой? Эта негодяйка? Боже правый, должно быть, я схожу с ума». Вне себя от этого нелепого беспокойства, он продолжал пристально смотреть на нее. Она казалась погруженной в свои мысли и подняла руку, чтобы поправить прядь волос, которая выбилась из плена шпилек и упала ей на лицо.

— Ну так что, вы составите мне компанию, мистер Девенпорт?

Мисс Чемпион повернула голову, и когда ее глаза встретились с его, она побледнела.

— Мистер Девенпорт? — повторила Люси.

Кристофер медленно повернулся к ней, и на мгновение его разум совершенно опустел, пока он смотрел на нее.

— Прошу прощения?

В глазах Люси блеснул игривый восторг.

— Мисс Ротерхэм будет очень рада с вами побеседовать.

— О. — «Абсолютно нет. Об этом не может быть и речи». Он должен был избегать Анны Чемпион, пока не придет в себя. — Полагаю, я засвидетельствую свое почтение мистеру и миссис Мортимер, если вы думаете, что сможете обойтись без меня, — ответил он.

— Вы трус, — со смехом сказала Люси. — Оставляете девушку в беде. Но на этот раз я вас прощу. — Сказав это, она собралась уходить, но заметила кого-то слева от себя и резко остановилась. — Дэниел!

Кристофер напрягся, Анна Чемпион и все остальные мысли, кроме одной, мгновенно испарились из его головы. Он сжал челюсти так сильно, что стало больно, а сердце в груди забилось как сумасшедшее.

Он сглотнул и медленно обернулся.

Он надеялся, что не пошатнется, потому что, оказавшись лицом к лицу с Дэниелом ДеМерси, он почувствовал себя так, словно был пьян или стоял перед кривым зеркалом. Они вообще не были похожи друг на друга: у Кристофера были более темные волосы, более жесткие черты лица, и он был выше и мускулистее; глаза Дэниела были темно-зелеными, а у него — синими. Странно похожим был только разрез их глаз. На один очень короткий миг — настолько крошечный, что позже Кристофер решил, будто ему это лишь показалось, — зрачки Дэниела расширились, словно в знак узнавания.

— Дэниел, позволь мне представить тебе мистера Кристофера Девенпорта, — сказала Люси. — Мистер Девенпорт, Дэниел ДеМерси.

Отчаянно ожидая, что кто-нибудь поможет ей спастись от мисс Ротерхэм — «Люси, ты за это поплатишься. Ты ведь это знаешь, правда?» — Анна решила сама найти способ выпутаться.

План, который она придумала, поначалу показался ей таким грубым, что она сомневалась, хватит ли у нее духу довести его до конца, но альтернатива — еще полчаса с Розмари — заставила ее в полной мере осознать смысл поговорки «в любви и на войне все средства хороши».

Все средства хороши в любви, на войне и когда дело касается мисс Ротерхэм.

Мимо проходил сэр Колин. Вздохнув и чувствуя себя озорницей, Анна сделала шаг назад и выставила ногу. Сэр Колин рухнул плашмя (звук, который он издал, показался ей жутко громким), и она едва успела сказать: «Простите, сэр Колин». Мисс Ротерхэм тут же переключилась на него. Она помогла ему подняться, попутно объясняя, что падения «могут быть очень опасны, знаете ли? Джорджия однажды рассказывала мне, что…»

«Свобода! — подумала Анна с легким чувством вины, видя, что сэр Колин слушает историю про Джорджию и ее правое бедро. — Я буду просить у вас прощения в будущем, сэр Колин».

Она огляделась и увидела Люси, стоящую рядом с Дэниелом. Анне очень хотелось присоединиться к ним, но они были вместе с мистером Девенпортом.

Нет. Дело было не в том, что она боялась. Наоборот, она была уверена, что он ее вовсе не ненавидит. Взгляд, которым он одарил ее несколько минут назад, был не таким уж и пугающим… не так ли? А может быть, он предназначался не ей. Возможно, он просто съел какой-нибудь тарт, который ему не подошел, и теперь страдал от ужасных болей в животе.

«Тарт», — подумала она. Да, не более чем тарт. Никто никогда не стал бы так смотреть из-за человека, ни в коем случае. «Именно так, — уверенно решила она. — Сегодня вечером я не съем ни одного тарта».

Потому что взгляд Кристофера Девенпорта был по-настоящему пугающим.

В углу зала заиграла музыка. Она увидела, что мистер Россингтон направляется в ее сторону, но ей совсем не хотелось танцевать; по правде говоря, она хотела немного побыть одна. Она чувствовала себя не в своей тарелке, и тоска от общения с мисс Ротерхэм снова и снова отдавалась в ее голове.

«Всего пять минут в одиночестве», — подумала она. Она направилась к дверям гостиной, чтобы найти в доме тихий уголок, где можно было бы дать отдых ушам и уставшей душе. «Определенно: любовь, война и Ротерхэм», — повторила она про себя.

Кристофер чувствовал себя невероятно измотанным. Встреча с Дэниелом истощила его. Он слушал его глубокий, мелодичный голос. Он заметил его элегантность, его изысканные, вежливые манеры, а также его расслабленное лицо.

И в своей груди он чувствовал старую ненависть, со всей ее первобытной силой — ненависть, которая гноилась долгими ночами, когда он плакал в своей постели, сдерживая рыдания, чтобы не разбудить кузена в соседней комнате.

Ему нужно было дать этому выход, освободиться от ярости, которая могла вот-вот взорваться. Он краем глаза заметил зеленое пятно — старомодное платье — и каштановую макушку, незаметно пробирающуюся к двери. Он понятия не имел, что она задумала, но последовал за ней.

Анна проскользнула в библиотеку и закрыла за собой дверь. Ей очень нравилась библиотека в доме Эдвардсов. На самом деле, она обожала библиотеку в доме Эдвардсов.

Освещение было тусклым, в комнате горели лишь четыре или пять свечей, но, тем не менее, она могла видеть достаточно хорошо, чтобы оценить книги и их радушное присутствие. Кто-то оставил открытую книгу на большом столе из черного дерева в дальнем конце комнаты. Сгорая от любопытства, Анна подошла, чтобы взглянуть на название. «Это не мог быть никто иной, кроме Люси», — подумала она, улыбнувшись и перелистав несколько страниц. Это был любовный роман.

Она повернулась к книжным полкам позади нее. Тусклое освещение усиливало очарование длинных рядов элегантных книг самых разных размеров. Она подошла ближе и осторожно прикоснулась к одной из них в красной с позолотой обложке.

Шум в коридоре напугал ее; кто-то остановился перед библиотекой. Какая жалость — ей бы хотелось остаться одной в этом огромном месте, которое казалось вне времени и почти волшебным при свете свечей. Она увидела, как дверная ручка медленно повернулась, и дверь приоткрылась.

— Мистер Девенпорт, — окликнула миссис Эдвардс в коридоре.

Анна подпрыгнула. Она подпрыгнула так высоко, что едва не испугалась приземлиться на самую верхнюю полку одним скачком. «Только не это имя. Боже правый, что угодно, только не это имя», — взмолилась она. Ее реакция была чуточку преувеличенной, она знала это, но как ей было объяснить это своему сердцу, которое колотилось так, словно она убегала от банды воров?