Он был убежден, что говорит ей правду, и Анна это понимала. Но его не было там, на траве, он не мог…

— Откуда вы можете знать наверняка? — тихо спросила она, вспоминая те мгновения, выжженные в ее сердце и в ее глазах, к которым уже подступали слезы. «Не сейчас, друзья мои». — Это был импульсивный поступок, и он не способен себя контролировать, как вам прекрасно известно…

— Анна… — снова перебил ее Мэттью, приложив руку ко лбу, словно приводя в порядок свои мысли.

«Он набросился на меня, Мэттью! Он застал меня врасплох в том саду и набросился на меня в случайной игре звериных инстинктов! А вы приходите ко мне и заявляете: „Он больше никогда этого не сделает“?» Но Мэттью был так уверен — так нелепо уверен. Почему?

— Мэттью, вы, кажется, колеблетесь. Есть что-то, чего вы мне не договариваете, я знаю.

Он молчал, непреклонный, и его лицо не оставляло ей никакой надежды. Он не предаст своего кузена; это Анна поняла с мучительной ясностью. «Мне придется выйти за него. Мне придется выйти за Кристофера». Она надолго задержала дыхание, до самой боли. «Я не должна плакать. Не должна».

— Вы знаете его очень давно, — прошептала она, устало тяжело дыша, словно птенчик, выпавший из гнезда. — Пожалуйста, скажите мне, чего ждать, когда он станет моим мужем.

В ответ прозвучало лишь молчание, пока Мэттью делал несколько вдохов, а складка на его лбу становилась всё отчетливее.

— Я знаю его всю жизнь, это правда, — наконец ответил он. — И я видел его в самых нелепых ситуациях. Однажды я даже видел, как он смеется, если вы можете в такое поверить. Но я впервые вижу его… таким. — Он едва заметно кивнул влево, туда, где Кристофер всё еще разговаривал с Леопольдом. — Я не знаю, что вам ответить, Анна. Даже я не знаю. — Он потер виски пальцами, словно пытаясь собрать слова в предложение, которое тяжело было произнести. — Послушайте, — начал он, — я знаю, то, что я сейчас скажу, прозвучит ужасно, но я всё равно должен это сказать, пусть даже покажусь вам еще хуже, чем вы уже обо мне думаете. Анна… возможно, со временем… возможно, вы смогли бы найти в нем что-то хорошее, в Кристофере. Он не совсем испорчен, поверьте мне. Если бы вы могли провести с ним немного времени…

«Только через мой труп».

— Я могла бы, — солгала она, поджав губы, — но мне нужно знать больше, Мэттью. Вы…

— Боже, какие серьезные лица, — прервал ее дорогой ей голос — голос Люси — прямо над плечом. Она подошла так близко, что это даже пугало.

Анна перестала дышать. «Я впервые не рада ее видеть, — осознала она с каким-то удивленным бессилием. В последнее время всё то, что происходило с ней впервые, отзывалось в ее душе болезненным страданием. Она посмотрела на Мэттью. — Пока что мне придется довольствоваться этим». Она натянула на лицо улыбку и повернулась к подруге. И тут же неловко потупилась: Люси пришла вместе с Дэниелом.

Леопольд улыбался, словно кот, развалившийся на диване.

— Жена — это необходимость. Не так ли, Девенпорт? Не всегда обуза, но уж точно всегда необходимость.

Краем глаза Кристофер заметил, как Дэниела только что представили Мэттью и как тот одарил Анну холодной улыбкой. В ответ она покраснела и бросила на него печальный, смущенный взгляд, склонив голову набок. Кристофер начал сжимать и разжимать кулаки, контролируя дыхание и приказывая своему сердцу сбавить темп, ради всего святого.

— Вы согласны? Девенпорт?

— Абсолютно.

— С вашей стороны было весьма умно найти жену настолько ниже себя по положению. Она всегда будет вам благодарна. Бедные девушки — самые покорные. Не так ли?

«Определенно, и Анна Чемпион в особенности». Он отвел от нее взгляд, но лишь для того, чтобы обнаружить, что Леопольд смотрит на него с явной насмешкой. «Он думает, будто я влюблен в нее, словно школьник, — раздраженно отметил он. — И это я-то должен втереться к нему в доверие?»

— Вы правы, — признал он. — Послушная жена — как раз то, что мне нужно. В любом случае, то, что мужчина женится, еще не мешает ему оставаться мужчиной. Я прав? Признаюсь, я уже скучаю по милой Беатрис.

— Вот теперь вы говорите дело, Девенпорт, — оживленно и с явным облегчением произнес Леопольд, без малейшего следа прежней насмешки, как заметил Кристофер. — На мгновение я испугался, что вы тоже начали писать стихи на закате, как мой сыночек.

Кристофер искренне рассмеялся, даже не принуждая себя к этому. Слушать, как унижают его единокровного брата, было чертовски приятно.

— Да неужели, сэр?

— О да. — Леопольд казался рассеянным, а затем полуулыбка озарила его лицо. — Ну и как вам сегодняшний прием, Девенпорт? Я обожаю бывать у Эдвардсов. Лучшие ликеры, лучшее вино, а еда просто первоклассная. К тому же… — Он выдержал паузу с таким блеском в глазах, будто был сладкоежкой и только что увидел торт. — К тому же миссис Эдвардс — очень приятная женщина, вы не находите?

Волоски на теле Кристофера один за другим встали дыбом, а испытанный шок помешал ему ответить. Он надеялся, что не задыхается вслух, но упади он в озеро с ледяной водой, дышать ему было бы куда легче, это уж точно.

— Вижу, вы мыслите так же, как и я, — весело рассмеялся ДеМерси. — Похоже, у нас с вами много общего, молодой человек.

«Много общего, ты, кусок мерзкого дерьма». Кристофер не хотел спрашивать, спал ли его отец с этой женщиной до или после него. «Это случилось всего один раз, — подумал он, пытаясь унять подступившую тошноту. — Один раз, и всё». После этого он не захотел видеть ее снова, да и сам не знал почему. Луиза восприняла его отказ не слишком хорошо, и время от времени отпускала в его адрес мелкие шпильки… даже на людях. Но ради всего святого, разболтать об этом его отцу! Он надеялся, по крайней мере, что она избавила того от подробностей, хотя судя по хитрой ухмылке Леопольда, подозревал, что нет. Да там и знать-то особо было нечего. Он приехал в ее поместье, как они и договаривались, и она ждала его в саду. В доме горел свет, и звуки фортепиано — вероятно, Люси и ее мелодичные пальцы на клавишах — разносились в ночи. Когда Луиза подошла к нему, Кристофер быстро овладел ею прямо на столе в беседке, задрав ей юбку почти не глядя на нее. Ему отчаянно хотелось стереть воспоминание о предыдущем вечере, воспоминание, которое жгло его изнутри адским пламенем — воспоминание об украденном поцелуе дерзкой девчонки. Ему не слишком-то удалось от него избавиться, как осознал он теперь с мрачной иронией, поскольку менее чем через месяц он собирался жениться на той самой дерзкой девчонке.

Он повернулся к ней. Несколько прядей волос свисали вдоль ее бело-розовых щек, и она улыбалась, но во взгляде читалась робость, и что-то явно выбило ее из колеи, поскольку она стала неестественно зажатой. Она разговаривала с Дэниелом, а тот смотрел на ее лицо — нет, не на лицо.

На ее губы.

— Прошу прощения, ДеМерси, — произнес он, — мне действительно нужно пригласить свою невесту на танец. Это одна из тех мелких повинностей, необходимых ради сохранения мира в семье. Вы не согласны?

— Полагаю, что так.

Кристофер бросил взгляд на леди Элеонору, жену Леопольда. Сидя в углу с двумя другими дамами, потупившись и не участвуя в беседе, она была полностью погружена в собственные мысли. «Леопольд наверняка не танцевал с женой уже много лет, — подумал Кристофер. — А может, он вообще никогда с ней не танцевал».

— Что ж, тогда ведите меня к вашей прелестной невесте, Девенпорт. — Голодный блеск в глазах Леопольда стал ярче. — В конце концов, я ведь еще не поздравил ее.

— Мои самые искренние поздравления с вашей помолвкой, мисс Чемпион.

Лишь Анна понимала горькую иронию слов Дэниела. Он смотрел на неё с кажущейся обидой, и в его чистых глазах читалось такое странное выражение, совершенно ему не свойственное. Он заставил её густо покраснеть, когда принялся настойчиво и намеренно разглядывать её губы.