Она смущенно потупилась:

— Благодарю вас, мистер ДеМерси.

— Анна, ты хоть понимаешь, — сказала Люси, — что всего через какую-то неделю сможешь быть моей компаньонкой?

— Когда это случится, — вклинился Мэттью с дерзкой улыбкой, — я очень надеюсь, что вы оставите меня наедине со своей подругой, Анна.

У Анны были причины злиться на Мэттью, причем весьма веские. И тем не менее, глядя на него, она с немалым удивлений обнаружила, что не может долго на него сердиться, особенно когда он смотрит в ответ такими невероятно огромными глазами.

— Не обольщайтесь, я буду очень строгой, — вопреки всему искренне улыбнулась она в ответ. — Особенно с вами. Вы ужасный повеса.

Мэттью самодовольно рассмеялся и важно выпятил грудь:

— О, Анна, вы безупречно соблюдаете наш уговор. — Он обернулся к Дэниелу и Люси. — Вы должны знать, что ничто не гарантирует молодому человеку успех в обществе надежнее, чем репутация опасного соблазнителя, и я умолял свою без пяти минут кузину распустить этот слух.

— Значит, юным леди нравятся повесы. В этом всё дело? — спросил Дэниел. Тон его был вполне допустимым, но Анна уловила скрытый за этой репликой сарказм и желание побольнее задеть её, читавшееся в его раненном взгляде.

«Ох, Дэниел, я ведь отказала тебе вовсе не из-за Кристофера». Она мучилась от того, что потеряла его уважение, но не гордость, которая съедала её сердце. Хуже всего было видеть, как его чистоту отравляет вся эта скверна, совершенно ему не свойственная. «Прости меня, Дэниел, я этого не хотела. Но любовь — я не знала, что это такое, да и до сих пор не знаю. Может быть, никогда не узнаю». Она посмотрела в его зеленые глаза, потемневшие от обиды. «Но для меня это не ты, Дэниел. Не ты».

— Разумеется, повесы, мистер ДеМерси, — подтвердил Мэттью. — А если они еще и невероятно очаровательны, вроде меня, то это вообще плевое дело. И, Анна… — Он бросил на неё ласковый взгляд, который словно всё еще молил о прощении. — Не оказали бы вы мне честь стать первой девушкой, с которой я станцую? Вам будут дико завидовать все присутствующие здесь барышни.

— С удовольствием, — сказала она. — Но предупреждаю: это будет ваш первый танец за вечер и, вероятно, последний. Вы можете не знать, но танцор из меня никудышный. Даже самые прочные и крепкие сапоги не выдерживают моих тряпичных туфелек, стоит мне пустить в ход ноги.

— Могу подтвердить, — рассмеялась Люси. — Но вы также должны учитывать, что каждый пинок Анны — это знак судьбы, и принимать его следует с должным уважением и благодарностью. Возможно, вы не знаете историю сэра Колина и Розмари Ротерхэм.

— Я внимательно слушаю. Пинки судьбы — вообще моя любимая тема. — Что-то слева привлекло его внимание, и он перестал улыбаться. Он холодно произнес: — О, а вот и мой кузен идет.

Что-то внутри Анны оборвалось, и на этом месте поднялись смятение, страх и боль. «Боже мой, почему он не может оставить меня в покое?»

Мэттью взглянул на неё и тихонько вздохнул:

— Дамы и господа, — пробормотал он, — если мы начнем говорить о погоде и будем избегать любых интересных тем, возможно, он уйдет.

— Не думаю, что это сработает, мистер Девенпорт, — сухо произнес Дэниел. — Ваш кузен обожает говорить о погоде.

Люси быстро взглянула на него — чуть удивленно и в то же время настороженно. Люси не забывала об искусстве хороших манер даже в дурном обществе. Она обернулась к Леопольду и Кристоферу с лучезарной улыбкой, и оба мужчины улыбнулись в ответ. Мэттью представили мистеру ДеМерси, и Анна узнала в Мэттью всё тот же неизменный взгляд, застывшую улыбку. Но больше, чем у кого-либо другого, эта улыбка была у Кристофера. Возможно, у него была еще одна улыбка — насмешливая, которой он одаривал её без всякой пощады. И вот он здесь, менее чем в двух шагах, всё такой же грозный и опасный, даже в комнате, полной людей. Казалось также, будто он держится еще более напыщенно, чем обычно, если такое вообще возможно. «Может, свадьбы всё-таки не будет, — с тошнотой подумала она про себя. — Если он продолжит так надуваться, то рано или поздно непременно лопнет».

— Мисс Чемпион, — обратился к ней Леопольд, — мои самые искренние поздравления с вашей помолвкой. Мистер Девенпорт — редкий человек. — Леопольд явно развлекался. Он изо всех сил старался заставить Дэниела поплатиться за его маленький бунт.

Дэниел, однако, казалось, даже не слышал его. Он был абсолютно холоден и совершенно неподвижен; возможно, его разум на мгновение покинул тело, отправившись на прогулку.

— Благодарю вас, мистер ДеМерси, — ответила Анна. «Редкий, это уж точно — Кристофер именно таков, — сказала она себе. — Может быть, даже единственный в своем роде, но даже этого слишком много».

— Не стоит благодарности. Всегда приятно поговорить с такой умной девушкой, как вы.

— Вы очень добры.

— Я также хотел сделать комплимент карете, в которой вы приехали сегодня вечером. Она ведь новая, не так ли, Девенпорт?

«Зачем он это говорит?» Анна стояла там, не веря своим ушам. Возможно, она неправильно его поняла; уж конечно он не…

— Действительно великолепна, Девенпорт, — продолжил Леопольд. — И прекрасные лошади. Вокруг ходит много разговоров о том, какие деньги вы тратите на подарки своей невесте.

Анна почувствовала, как кровь отлила от её лица. «Но что…?» Люси открыла рот, словно онемев от изумления. У Мэттью было лицо человека, проглотившего таракана и чувствующего, как тот ползает у него в горле. Лишь Дэниел казался невозмутимым, словно пустая оболочка, из которой безжалостная рука вытравила все чувства.

— О, пустяки, сэр, — ответил Кристофер с таким самодовольством, что казался еще выше ростом, если такое вообще было возможно.

Музыка на танцполе смолкла, и обступившая их тишина показалась оглушительной.

— Трудно было бы найти другого столь щедрого молодого человека, как он, мисс Чемпион. — Как и всегда, голос Леопольда стал тише, но при этом еще властнее. Как и всегда, все окружающие ловили каждое его слово из-за его непостижимой харизмы, неподвластной законам логики или морали. — Он тратит целое состояние на ремонт вашего дома, не так ли? Очень немногие мужчины пошли бы на такое. Позвольте заметить, что вам по-настоящему повезло с выбором мужа.

Анна понятия не имела, что ответить, и слезы ярости наполнили её глаза. Несмотря на то, что Леопольд стоял прямо перед ней, и несмотря на то, что он действительно разговаривал с ней, она всё равно не могла в это поверить. Не могла поверить, что он говорит подобные вещи и что он из кожи вон лезет, лишь бы унизить её перед всеми.

И перед её женихом.

Женихом, который, по идее, должен был её защитить.

Женихом, который слишком хорошо знал, что его долг перед ней неоплатен.

Женихом, который улыбнулся Леопольду и ответил:

— Я сам постоянно говорю ей то же самое.

«Я сам постоянно говорю ей то же самое…»

То же самое…

Почему слезы в её глазах становились всё крупнее? Почему они рвались покатиться по её щекам, вопреки всему? Она знала, что не может рассчитывать ни на что другое. Знала, проклятье. Знала, и всё же ждала иного. Ждала, что восторжествует наконец справедливость.

Люси глубоко вздохнула, и её грудь внезапно словно раздулась. Анна знала, что она вот-вот разразится возмущенным протестом. «Пожалуйста, Люси, — сказала она себе, закрывая глаза. — Не усугубляй моего унижения».

Но заговорила вовсе не Люси.

— Вы совершенно неправы, отец.

Анна открыла глаза.

— Вы совершенно неправы, отец, — повторил Дэниел. — И вы тоже неправы, Девенпорт. Это вам повезло, сэр.

— Дэниел. — Анна не смогла удержаться, произнеся его имя, а затем умолкла, переполненная чувствами, которые хлынули в её грудь, вытесняя горечь. Она не была уверена, но, возможно, обронила слезинку. Что она знала точно, так это то, что чувствует себя счастливой и вот-вот лопнет от этого. Его чистота никуда не делась; её Дэниел вернулся.

Он мягко улыбнулся ей: