Это похоже на то, что мы оба танцуем отточенный танец, не желая, чтобы другой узнал правду, но я не знаю, как действовать дальше, вот почему я решила выложить все своей лучшей подруге.

Я ходила взад-вперед из-за того, должна я это делать или нет, поскольку понятия не имела, как она отреагирует. Когда я рассказала ей о неизвестном мужчине раньше, она забеспокоилась и сказала мне, что я должна сообщить об этом.

Скажет ли она мне сделать то же самое снова? Будет ли она осуждать меня за все, что я сделала за последние пару месяцев?

Если бы на моем месте была она, я не сомневаюсь, что она сообщила бы о нем в полицию в первую очередь — такая уж она.

Итак, я терпеливо жду, пока она пристально смотрит на меня, по-видимому, переваривая все, что я сказала.

— Хорошо, — медленно произносит она, как будто ее мозг все еще усердно работает. — И что ты чувствуешь по поводу всего этого?

Искренне извинившись за то, что избегала ее в последнее время, я рассказала ей о том, чем он занималась и как я узнала, что это был он, но я не обязательно говорила ей, как сильно мне это... нравилось.

Я делаю глубокий вдох, нервничая озвучивать мысли, которые приходили мне в голову, вслух, но зная, что мне нужно рассказать ей все, чтобы у нее сложилась полная картина.

Ты можешь это сделать. Это Фрейя... вы были друзьями всю жизнь — она не осудит тебя за то, что ты чувствуешь.

Тем не менее, я выбираю трусливый путь и решаю немного потянуть время. — Что я чувствую по поводу чего именно? — Говорю я и невинно моргаю, на что она бросает на меня равнодушный взгляд.

— Давай начнем с самого простого, а? Как ты относишься к роли Ноа? Я знаю, люди всегда спрашивали тебя об этих парнях, но ты всегда твердо стояла на том, что они тебе как братья. Это изменилось?

Хорошо, на это я могу ответить.

— Я… мы стали намного ближе, пока он защищал меня... от самого себя. — Я закатываю глаза на это заявление, прежде чем продолжить. — И я начала испытывать к нему чувства, о которых я и понятия не имела, что когда-либо смогу испытывать к кому-то, кого всегда считала платоническим другом, но все изменилось. Затем, прежде чем я успела осознать это, я узнала, что на самом деле это был он, который преследовал меня, и это еще больше запутало мой разум, — признаюсь я.

— И вместо того, чтобы поговорить с ним о том, чем он занимался, ты вместо этого решила продолжать эту уловку, одновременно решив встречаться с ним, — категорично говорит она и пронзает меня взглядом, который говорит мне, что она знает, что я не говорю ей всей правды.

Я вздыхаю. — Прежде чем я поняла, что это он, я также испытывала чувства к... другой его стороне. И я была в замешательстве, потому что я действительно не из тех, кто влюбляется в двух парней сразу, что чертовски напугало меня. — Я делаю паузу и вглядываюсь в ее лицо, чтобы увидеть, есть ли там осуждение или, что еще хуже, ужас на ее лице, но когда все, что я вижу, это понимание, я продолжаю. — Даже когда он преследовал меня, он всегда был таким... милым. Он был внимателен и всегда ставил мои интересы на первое место, из-за чего, то, что должно было казаться неправильным, почему-то казалось правильным.

— А потом я узнала, что на самом деле это был Ноа, и позволила своему гневу взять верх надо мной. Прежде чем я поняла, что происходит, мы ходили на свидания под предлогом того, что посмотрим, как все может обернуться, в то время как я действительно планировала поиграть с ним, но мне казалось, что так будет недолго. В нем что-то есть, Фрейя. Что-то, от чего я не уверена, что смогу избавиться.

— Чем больше времени мы проводим вместе, тем больше я сочувствую ему. Все, что раньше не совсем сходилось, внезапно обретает смысл, и хотя я злилась из-за того, что он все это придумал, и из-за того, что он лгал и скрывал от меня правду, я также не могла не хотеть его. Я всегда думала, что Ноа был тем, кто всегда спокоен, рассудителен и держит себя в руках, но то, что он сделал, говорит о том, что у него есть скрытая сторона, о которой знаю только я, — и мне нравится, что только я вижу его таким.

Она кивает, пока я говорю, и это заставляет меня чувствовать себя немного… оправданной? В своих чувствах. Как будто я не совсем сумасшедшая, в чем я, честно говоря, не сомневаюсь, но я рада, что Фрейя может видеть мою сторону вещей, несмотря ни на что.

— Итак, ты хочешь быть с ним? — спрашивает она, в ее тоне нет ни намека ни на что, кроме любопытства, и я чувствую, что могу дышать свободно, зная, что она согласна со всем, что я решу сделать.

Моему брату наверняка будет трудно смириться с перспективой того, что мы с Ноа будем вместе, и мысль о том, что я могу потерять его из-за этого, огорчает. Я действительно не думаю, что смогла бы это сделать, если бы это означало, что я потеряю не только своего брата, но и своего лучшего друга.

— Думаю, да, — шепчу я, как будто эти слова — грязный секрет, который не следует разглашать на полную громкость. — Я действительно думаю, что да.

Она кивает и одаривает меня ободряющей улыбкой, которую вы, вероятно, увидели бы у психотерапевта, когда он пытается выведать все ваши самые глубокие, мрачные секреты. — Но ты же не планируешь сказать ему, что знаешь, что это он преследовал тебя все это время?

Я хмурюсь. — Ни хрена подобного. У него хватило наглости играть со мной во все эти игры, будет справедливо, если я сделаю то же самое с ним. Я не хочу причинять ему боль так, как планировала ранее, но это не значит, что я просто позволю ему выйти сухим из воды.

Она лукаво ухмыляется — взгляд, который я никогда не ожидала увидеть у своей добросердечной лучшей подруги, которая обычно не может сделать ничего плохого. Это заставляет меня задуматься, есть ли и в ней та сторона, которую она скрывает. — Ну, ты же не совсем играешь с ним прямо сейчас. Ты даешь ему именно то, что он хочет, но у меня есть идея, что ты можешь сделать.

Я наклоняюсь вперед, предвкушение бурлит в моих венах. — Говори.

Ноа

Я покидаю арену вместе с Харли, лавируя между толпой студентов и направляясь к своей машине. Мы приходим на как можно большее количество игр Логана, следя за тем, чтобы в толпе всегда был хотя бы один из нас, подбадривающий его, даже если ему, вероятно, все равно.

На самом деле я не совсем уверен, почему он вообще до сих пор в команде, поскольку он видит в этом скорее обязательство, чем что-либо еще. Не то чтобы его жизнь изменилась и он учится в школе, где ему нужно играть за стипендию или что-то в этом роде. Ему вообще не нужно быть в команде.

Харли и Коул не особо интересуются хоккеем, но они достаточно любят нашего друга, чтобы терпеть, особенно когда видят, как Логан теряет самообладание на льду. Это всегда забавное зрелище.

Мы пришли порознь, поэтому я киваю ему, вокруг слишком шумно и многолюдно, чтобы пытаться заговорить с ним. Я знаю, что он меня не услышит, но он поймет, что я встречусь с ним дома.

Чем ближе я подхожу к своей машине, тем более зловещее чувство наполняет меня, и как только я вижу записку, прилипшую к ветровому стеклу одним за одним из дворников, я понимаю почему.

Какого хрена.

Я достаю бумагу и разворачиваю ее. Слова, написанные на странице, наполняют меня дурным предчувствием.

Я снова оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, наблюдает ли кто-нибудь за мной, но за пределами арены так много народу, что они могли ускользнуть незамеченными. Черт возьми, они могли оставить ее там три часа назад, когда я только приехал сюда, и к настоящему времени уже давно уехать.

Зачем кому-то оставлять подобную записку? Отношения Грейси и мои важны буквально для одного человека. Всем остальным было бы все равно, если бы мы были вместе, только ее брату.

Я засовываю записку в карман, поскольку прямо сейчас ничего не могу с этим поделать, и, скорее всего, Логан просто издевается надо мной.