Этот парень приводит в бешенство и чертовски бредит.

Он хихикает, и это звучит тревожно глубоко. Меня снова пробирает дрожь, хотя на этот раз я не уверена, от страха это или от чего-то другого.

— Ты еще не готова узнать правду, детка, но скоро. Я обещаю.

Ох, к черту все. Я завязала с этим дерьмом.

Я обхожу его и направляюсь к зданию, разочарованно качая головой.

Но я забыла правило номер один, когда ребята учили меня, как защитить себя.

Никогда не поворачивайтесь спиной к нападающему.

Как только я подхожу к двери в здание, чья-то рука обхватывает меня спереди, и я ударяюсь спиной о твердую грудь, моя сумка с едой падает на пол, но, к счастью, остается в вертикальном положении.

Это не то, о чем тебе стоит беспокоиться прямо сейчас.

— Ты так легко от меня не избавишься, любимая, — шепчет он мне на ухо, и я всхлипываю. — Я знаю, ты напугана. Я также знаю, что ты больше боишься себя, чем меня, и это выводит тебя из себя, вот здесь. — Он постукивает меня по виску свободной рукой. — Но все, что тебе нужно делать, это просто чувствовать, детка. Все, что тебе нужно сделать, это просто отпустить и позволить мне дать тебе все, чего ты когда-либо хотела. Я могу гарантировать, что знаю тебя лучше, чем кто-либо другой, Грейси, и я знаю, чего ты хочешь. Что тебе нужно.

Мое сердце угрожает выскочить из груди, оно колотится так сильно, мой голос похож на хриплое карканье, когда я отвечаю. — Что мне нужно?

Он снова издает этот низкий, искаженный звук. — Я. Я — то, что тебе нужно, во всех смыслах.

С этими словами он толкает меня вперед, пока я не оказываюсь у стены, моя щека царапается о грубый кирпич, прежде чем он снова обнимает меня.

— Я нужен тебе, чтобы ты чувствовала себя живой, — бормочет он, и его руки хватают меня за бедра, сжимая их раз, два, три, прежде чем одна рука отпускает и перемещается к переду моих джинсов.

— Я нужен тебе, чтобы воплотить твои фантазии в реальность, — говорит он, расстегивая молнию, и хотя я не делаю ни малейшего движения, чтобы остановить его, я также не хочу облегчать ему задачу.

Я сопротивляюсь, но его хватка на моем бедре удерживает меня на месте.

Я могла бы бороться сильнее; я могла бы отбиться от него, если бы захотела. Я должна позвать на помощь или попытаться убежать.

Но я ничего подобного не делаю.

Почему? Потому что глубоко внутри есть темная, порочная часть меня, которая знает, что он прав.

Мне это нужно.

И это самая ужасающая часть всего этого.

Он прав во всем.

— Тебе нужно, чтобы я был плохим парнем. — Его слова звучат по-другому и едва слышны, когда его рука скользит вниз, а пальцы находят мой клитор, одновременно испытываю внезапную острую боль в плече. Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что он укусил меня, и еще больше времени, чтобы осознать, что причина, по которой его слова звучали по-другому, заключается в том, что он, должно быть, снял нижнюю часть своей маски, так что это был его настоящий голос без модулятора.

— Почему ты так уверен, что это именно то, чего я хочу? — Спрашиваю я, задыхаясь, когда он обводит мой клитор, и мрачно усмехается.

— Может, ты и хорошая девочка для публики, малышка Астон, но мы оба знаем, что на самом деле ты не такая.

Имя, которым меня называют в СМИ, произносится с насмешкой, и я содрогаюсь. Я всегда ненавидела это чертово прозвище, но я все равно хочу знать, почему этот парень думает, что он вообще что-то обо мне знает.

Кто он на самом деле?

Я не успеваю озвучить свои мысли, потому что его движения ускоряются, и я стону, когда удовольствие пронзает меня. Боже, почему здесь так чертовски жарко?

Я должна бежать и кричать, а не цепляться за его руку и стонать.

— Все, что я хочу сделать, это дать тебе все, чего ты когда-либо хотела, и даже больше, разве это так плохо? Это настолько ужасно, что тебе пришлось заблокировать меня? — ворчит он, его тон полон гнева. — Я собираюсь посвятить тебя в маленький секрет, Грейси. Все, что я когда-либо делал, я делал для тебя. Каждое решение, которое я когда-либо принимал, принималось с тобой в центре моего внимания. Никто не знает тебя так, как я. Никто не заботится о тебе так, как я. — Он щиплет меня за клитор, и это приближает меня к краю. — Никто не знает, насколько ты жадная маленькая сучка? Нет... только я.

Его голос… он звучит так чертовски знакомо, но в то же время по-другому. Я слышала его раньше, уверена, что слышала, но ответ на вопрос, кто он такой, слишком далек от меня, как будто его личность находится слишком далеко за пределами досягаемости, а удовольствие, которое он мне доставляет, слишком отвлекает, чтобы я могла полностью сосредоточиться на нем.

Я всхлипываю, не в силах сдержать звук, срывающийся с моих губ, и он стонет, прежде чем еще сильнее прижаться своим телом к моему. Его твердая длина упирается в основание моей спины, и все; я больше не могу сдерживаться.

Мой оргазм берет верх, затуманивая зрение и вырывая из меня долгий, протяжный стон, когда я кончаю почти сильнее, чем когда-либо.

Почти, потому что ничто не может сравниться с той ночью в клубе, но он второй по величине.

Единственная причина, по которой я все еще стою, — это то, что он держит меня. Если бы не его крепкая хватка, я, вероятно, была бы лужей у его ног.

— Такая чертовски красивая, — благоговейно шепчет он, и это возвращает меня к реальности.

Стыд захлестывает меня, вытесняя все до последней капли удовольствие, которое я испытывала, когда сталкиваюсь с холодной, суровой правдой.

Я позволила этому случиться. Я даже не пыталась остановить его. Я просто позволила ему прижать меня к стене и взять от меня то, что он хотел.

Ну... это не совсем так.

Он ничего не брал, он давал.

Он просто дал мне то, в чем я — и мне неприятно это признавать — нуждалась, вообще ничего не прося взамен, и я не уверена, как к этому относиться. Я, без сомнения, обдумаю это позже, но прямо сейчас я просто хочу погрязнуть в своем стыде и позволить своему разуму закрутиться по спирали.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь оттолкнуть его от себя, он усиливает хватку, как будто знает, что это произойдет. — Тебе разрешено двигаться по спирали. Тебе позволено быть нерешительной в отношении того, чего ты хочешь, потому что я знаю, чем это закончится. Но чего тебе не позволено делать, так это, блядь, блокировать меня. Не пытайся снова, Грейси, потому что тебе не понравится результат. Ты не сможешь спасти себя. Твой брат и его друзья не смогут спасти тебя. Пора начать принимать это, любимая. — Как только слова слетают с его губ, давление на мою спину исчезает, но я остаюсь у стены, на несколько мгновений затаив дыхание, прежде чем оттолкнуться и развернуться к нему лицом.

Только когда я это делаю, его нигде не видно.

Аноним

Блядь, блядь, блядь, блядь.

Это не входило в наши планы.

Как все так быстро пошло наперекосяк?

Твое полное отсутствие самоконтроля, вот как.

Я так долго терпел, тосковал по ней на расстоянии, что теперь, когда я ее попробовал, я не могу держаться в стороне.

На самом деле, это не моя вина, что она вызывает такое чертово привыкание.

Я должен был дать ей пространство, дать ей время смириться с тем, что происходит, прежде чем снова подойти к ней.

А не подходить к ней у дома и не срывать с нее одежду, прижав к стене.

Иисус Христос.

Это именно то, что она делает со мной.

Всякий раз, когда я нахожусь в непосредственной близости от нее, она заставляет меня сходить с ума и весь здравый смысл улетучивается.

Грейси относится к тому типу девушек, которым нужно проанализировать каждую мелочь, прежде чем во что-то ввязываться. Мне чертовски повезло, что она вообще лелеяла мысль поговорить со мной той ночью в клубе, не говоря уже обо всем остальном, что последовало дальше. Честно говоря, я до сих пор в шоке от того, что все пошло так. Наверное, я должен был мягко подвести ее, узнать номер ее телефона и смириться с этим, но я не мог этого сделать. Я не мог сказать ей «нет». Я не мог отказать себе, когда она — это все, чего я когда-либо хотел.