Что-нибудь есть?

Ноа

Пока нет.

Ты действительно думаешь, что это сработает?

Я прикусываю губу и смотрю на экран, ожидая ответа.

Только после полных пяти минут ожидания никто так и не пришел. Я обсуждаю сама с собой, что делать, должна ли я остаться здесь? Должна ли я пойти обратно? Что, если он просто на говорит и не может ответить? Что, если он попал в беду?

Я подавляю панику и снова пишу ему.

Ноа?

Ты в порядке?

Ты думаешь, нам стоит просто сдаться?

Я начинаю волноваться, где ты?

— Что-то не так, любимая? — спрашивает знакомый искаженный голос позади меня, и я подпрыгиваю, прежде чем развернуться.

Срань господня, он действительно здесь.

— Ч-что ты здесь делаешь? — Спрашиваю я, пытаясь говорить небрежно, но звучит совсем не так.

Он хихикает, от этого звука по мне проходит ударная волна чего-то, и он делает шаг ближе.

— Настоящий вопрос в том, что ты здесь делаешь?

Я оглядываюсь по сторонам, ожидая, что Ноа выскочит на нас, но после нескольких мучительно тихих секунд его по-прежнему нигде не видно.

Мое сердцебиение учащается, пульс отдается в ушах, когда я смотрю на своего преследователя в маске, а он наклоняет голову, явно настроенный на эмоции, борющиеся внутри меня.

— Что случилось?

— А? — спрашиваю я и мысленно хватаю себя за лицо.

Ты умеешь вести себя круто, Грейси.

— Ничего не случилось. Почему что-то должно быть не так? — Мой голос звучит смущающе пронзительно.

— Ты же не будешь искать своего друга, не так ли? Потому что мне неприятно огорчать тебя, детка, но сегодня вечером он не придет тебе на помощь.

Ужас и паника наполняют меня, когда до меня доходит смысл его слов, и мое тело вибрирует от напряжения.

— Что ты ему сделал? — шепчу я, слезы наворачиваются на глаза.

Он причинил боль Ноа?

О боже, я знала, что мне не следовало доводить этот план до конца. Все, что Ноа делал все это время, это пытался помочь мне, а я продолжаю ставить его в плохие ситуации.

Это все моя вина.

Я никогда не прощу себе, если с ним что-нибудь случится.

— Шшш. Расслабься, Грейси. С ним все будет в порядке, я бы на самом деле не причинил ему вреда, так как знаю, как много он для тебя значит. — Его слова пронзают странный туман, в котором я была, и я возвращаюсь к реальности, обнаруживая его руки на своих плечах.

Я почти могу представить озабоченное выражение его лица под маской, но успокаивающий тон его голоса, без сомнения, просто еще одна тактика манипулирования.

— Я тебя ненавижу, — выдавливаю я, и все его тело замирает, прежде чем он выпрямляется во весь рост. Его поза была напряженной, и вокруг него витала атмосфера опасности.

— Ты же не это имеешь в виду, — заявляет он, но в этот момент я действительно так думаю.

— Неужели? — Спрашиваю я, прежде чем истерически рассмеяться. — Конечно, я ненавижу тебя. Ты не принес мне ничего, кроме страданий с той ночи, когда мы встретились, а теперь ты что-то сделал с одним из моих лучших друзей. С тем, кто мне небезразличен. У тебя что, совсем нет морали? Никак не можешь мыслить рационально? Ты действительно думаешь, что я бы смирилась с этим? — Я машу рукой между нами. — Я ненавижу тебя и хочу, чтобы ты не подходил ко мне той ночью.

— Ты лжешь.

Я качаю головой и автоматически делаю шаг назад, но он следует за мной, отталкивая меня все дальше и дальше от тропы в сторону леса.

— В глубине души ты знаешь, что чувствуешь связь между нами. Тебя тянет ко мне, и ты не можешь продолжать отрицать, и я буду продолжать, пока ты не признаешься. Меня не волнует, если мне придется сломать тебя, я сделаю это, если это будет означать, что я смогу собрать осколки обратно, чтобы они соответствовали моим собственным.

— Ты сумасшедший, — хрипло шепчу я, оглядываясь в поисках помощи, которая, я знаю, не придет.

Я сама влипла в эту историю, и от меня зависит как выбраться из нее.

— Ты как заезженная пластинка, детка. Ты же знаешь, что я становлюсь невменяемым, когда дело касается тебя.

— Как скоро ты зайдешь слишком далеко? Как скоро ты разрушишь мои отношения, потому что тебе не нравится, когда я рядом с другими людьми? Как скоро ты действительно причинишь боль тому, кто мне дорог? Как скоро ты причинишь боль мне?

Он усмехается. — Я бы никогда не причинил тебе боль, любимая.

— И как, черт возьми, я должна тебе поверить? — Восклицаю я, начиная злиться. — Все это время ты только и делал, что насмехался надо мной, пытался вывести меня из себя. Тебе нравятся эти игры. Тебе нравится морочить мне голову, и я не могу верить ни единому твоему слову.

Между нами повисает короткое молчание, прежде чем он шепчет. — Ты действительно так сильно хочешь избавиться от меня?

Я не знаю.

— Да, — автоматически отвечаю я, и он медленно кивает.

— Хорошо.

Конечно же, он не согласится вот так просто бросить это дело, верно? Я думала, что он...

— Если ты сможешь уйти невредимой, я оставлю тебя в покое.

Мой мозг со скрежетом останавливается.

Если я смогу уйти невредимой...

— Что это значит?

— Это значит, что тебе нужно бежать, любимая. Потому что, если я тебя поймаю, ты моя.

— Б-бежать? — Спрашиваю я дрожащим голосом, мой мозг пытается наверстать упущенное.

— Беги.

Ноа

Что ж, сегодняшний вечер принял неожиданный оборот.

Моя девушка сегодня чертовски пылкая, и теперь я могу воплотить в жизнь одну из своих самых мрачных фантазий.

Я наблюдаю, как глаза Грейси расширяются, страх и нерешительность написаны на ее лице, прежде чем решимость быстро берет верх, и она срывается с места.

Какая-то часть ее, должно быть, действительно хочет этого так же сильно, как и я, потому что вместо того, чтобы бежать в сторону кампуса, она прямиком направляется в лес, отчего у меня внутри все сжимается от возбуждения.

О, это будет весело.

Я даю ей несколько секунд форы, прежде чем последовать за ней. Грейси, может, и в форме, но я намного быстрее ее, вот почему я перехожу на неторопливую пробежку, не желая догонять ее так скоро.

Единственное, что я слышу, — это тихие, естественные звуки леса, прерывистое дыхание Грейси и стук моего пульса в ушах.

Теперь мы достаточно далеко от школы, чтобы быть в полной изоляции. Никто не сможет услышать нас, когда я буду трахать ее.

Никто не услышит ее крика.

К счастью, я рассчитал время нашей маленькой экскурсии достаточно поздно, чтобы дневное солнце село, но не слишком поздно, чтобы мы оказались насквозь промокшими в полной темноте. Конечно, было бы забавно сделать это под покровом ночи, но я не хочу, чтобы Грейси споткнулась об упавшую ветку и сломала лодыжку.

Мне нравится видеть, как она терпит небольшую боль во время секса, но любая другая боль, которую причиняю не я, вызывает у меня отвращение.

— Я иду за тобой, любимая, — кричу я, и она издает звук, представляющий собой смесь вопля и писка.

Чертовски очаровательно.

— Пошел ты нахуй, придурок! — кричит она мне в ответ, и я не могу удержаться от смеха.

Он гремит настолько сильно, что почти отдается эхом вокруг нас, только усиливая волнение.

— Однажды у нас уже был этот разговор, Грейси, и мы оба знаем, чем он закончился.

Да, это закончилось тем, что я трахнул ее около дерева. Может быть, это просто ее способ сказать, что она хочет меня, на самом деле, не произнося слов?

Мысли на другой день, я полагаю.

Я гонюсь за своей девушкой по лесу, моя голова свободна от мыслей, адреналин бьет ключом, а член напрягается под тканью джинсов.

Примерно через десять минут бега, когда я неуклонно следовал за ней, Грейси останавливается, сгибает колени, держась за дерево, и тяжело дышит.