Я тоже останавливаюсь, но не для того, чтобы перевести дыхание, а просто завороженно смотрю на нее.

Она действительно чертовски красива, самое великолепное, что я когда-либо видел в своей жизни.

Как только она, наконец, берет свое дыхание под контроль, ее тело выпрямляется, а взгляд мечется по сторонам, пытаясь мельком увидеть меня. Она не сможет увидеть меня из-за того, что я стою за деревом, но это мило, что она думает, что я бы облегчил ей задачу.

Как только она понимает, что искать меня бессмысленно, она снова пускается бежать, но на этот раз я иду за ней, не находя никакой необходимости спешить.

Это, должно быть, одна из лучших игр, в которые мы когда-либо играли.

Мы вообще почти не общались, но из моего члена вытекает предварительная сперма, и я никогда в жизни не был таким твердым.

Это кайф — знать, что она здесь, страх и предвкушение пульсируют в ее венах. Я знаю, что ей это нравится так же сильно, как и мне, просто она никогда бы в этом не призналась.

Если бы она не хотела этого, она бы не убегала.

Нет, она бы либо вернулась в кампус, либо подралась со мной.

Вместо этого она предпочла убежать в лес и продолжает убегать все дальше и дальше от цивилизации, провоцируя меня догнать ее и трахнуть.

И я сделаю это, просто не сейчас.

Я мог бы дать ей реальную фору, но я знаю эти леса далеко не так хорошо, как те, что рядом с коттеджем, и я не хотел рисковать потерять ее.

Мы могли бы пойти туда, но это было бы слишком рискованно. Последнее, что нам нужно, это чтобы Коул или кто-то еще заметил нас. Я и так слишком осторожничаю, учитывая, что Логан наверняка подозревает о том, что между нами происходит.

К счастью для меня, и Коул, и Харли, похоже, совершенно не понимают, что происходит, и я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы так и оставалось.

По крайней мере, на данный момент.

Ей снова приходится остановиться, потому что мне каким-то образом удается догнать ее, несмотря на то, что я иду, а она бежит, и я решаю, что пришло время перейти ко второй фазе нашей маленькой игры.

Я жду, пока она снова побежит, прежде чем догнать и наброситься, прижимая ее к земле, обхватив рукой ее голову. Я делаю все возможное, чтобы не позволить своему весу упасть на нее, когда мы оба падаем на землю.

Мы каким-то образом оказались лицом к лицу, Я лежащим на ней сверху, ее лицо превратилось в маску ярости, когда она брыкается, пытаясь оторвать меня от себя, но она не может скрыть блеск возбуждения в своих глазах.

Ей это чертовски нравится, даже если она не хочет чувствовать себя подобным образом.

Но опять же, я знал, что она будет такой.

Я знал, что она будет драться со мной, и от этого еще веселее.

— Да, — стону я. — Продолжай бороться со мной, детка. Это только делает меня тверже.

— Ты больной ублюдок, — выплевывает она ядовитым тоном.

Я хихикаю. — Да, но я твой больной ублюдок.

Это заставляет ее замолчать, ее глаза расширяются, прежде чем на ее милых чертах появляется недоверие. — Ты действительно сумасшедший.

— Только для тебя, любимая.

Она ухмыляется. — Хорошо, — говорит она, прежде чем поднять колено и ударить меня в живот, заставляя меня застонать и схватиться за него, поскольку от боли у меня на мгновение перехватывает дыхание. Она пользуется моим отвлечением, чтобы отодвинуться от меня, и встает на дрожащие ноги, прежде чем снова уйти, и я не могу удержаться от смеха.

Я, блядь, научил ее этому приему.

Я вскакиваю на ноги и направляюсь за ней, боль в животе теперь не более чем запоздалая мысль, когда я догоняю ее. Она не успела далеко уйти за то время, пока я был еще на земле, так что я могу быстро наверстать упущенное.

На этот раз, вместо того чтобы повалить ее на землю, я хватаю ее за руки и разворачиваю так, чтобы она оказалась лицом ко мне, прежде чем выбить из-под нее ноги, прежде чем накрыть ее своим телом.

Она нерешительно толкает меня и пристально смотрит на меня, заставляя меня улыбнуться под маской.

— Закончила? — Спрашиваю я, когда она, наконец, успокаивается, и она фыркает, бросая на меня острый взгляд, который говорит, ты не оставляешь мне выбора.

Я хихикаю. — Давай, скажи мне, что ты не хочешь этого, любимая. Скажи мне, что ты не хочешь меня, и я оставлю тебя в покое. Скажи мне, что ты не жаждешь меня так же сильно, как я тебя. Скажи мне, что это не то, чего ты хочешь, в чем ты нуждаешься.

Она открывает рот, прежде чем захлопнуть его и втягивает губы внутрь.

Именно так я и думал.

— Ты не можешь, да? — Бормочу я и обхватываю ее голову руками.

— Ты хочешь ненавидеть меня, но не можешь. Ты не хочешь нуждаться во мне, но не можешь остановить реакцию своего тела на меня. Ты мокрая, любимая? — шепчу я, наклоняясь так, что мое лицо оказывается прямо над ее. — Верно? Ты вся мокрая от желания, в мокрых трусиках после пробежки по лесу, зная, что я за тобой гонюсь.

Она снова не отвечает, и это никуда не годится.

— Ответь мне, — требую я, и она хнычет, ее тело извивается в моих объятиях.

— Грейси, — предупреждаю я.

— Да, — шепчет она. — Я влажная для тебя.

Черт.

— Да, — бормочу я, прежде чем наклоняюсь, расстегиваю молнию на джинсах и вытаскиваю свой ноющий член. — Я такой чертовски твердый для тебя.

Я сажусь обратно на колени, крепко держа ее руки в своих, и начинаю дрочить. Моя ладонь ложится прямо рядом с браслетом, который я ей подарил, — браслетом, который она до сих пор не сняла, — и меня пробивает дрожь. — Ты выглядишь так чертовски привлекательно, детка, — хриплю я и начинаю быстрее двигать кулаком.

— Есть только один способ выглядеть еще лучше.

Я продолжаю работать сам, наслаждаясь тем, как она извивается подо мной, не сводя глаз с моего члена, едва дыша, даже не моргая, и как только ее зубы прикусывают нижнюю губу, я стону, моя рука неловко поднимает ее толстовку и рубашку, прежде чем сперма брызжет из моего члена, и покрывает ее живот.

— Вот так, — бормочу я. — Это то, что помогает тебе выглядеть намного лучше.

Дыхание Грейси прерывается, ее глаза широко раскрыты и полны желания, и я знаю, что она ждет своей очереди.

Жаль, что она разозлила меня раньше, когда набросилась на меня, и ей нужно научиться быть хорошей. Возможно, немного отсроченное удовлетворение научит ее хорошим манерам.

Я поднимаюсь на ноги, не утруждаясь тем, чтобы привести себя в порядок, прежде чем протянуть руку и помочь ей подняться на ноги.

Она не бежит, она просто стоит и теребит руки, явно не зная, что делать.

— Иди, — говорю я и наклоняю голову в ту сторону, откуда мы пришли.

Ее глаза расширяются. — Ч-что? — спрашивает она, и румянец заливает ее щеки.

Это смущение?

Нужда?

Гнев?

Честно говоря, не могу сказать.

Я наклоняю голову и приподнимаю бровь. — Ты же не думала, что я просто так тебя отпущу за то, что ты так со мной поступила? Конечно, нет. А теперь, я сказал, иди.

Грейси

Он отпустил меня.

Он, черт возьми, отверг меня.

Он гнался за мной по лесу, заставляя мое сердце бешено колотиться, набросился на меня, как будто метил свою чертову территорию, а потом, блядь, прогнал меня.

Я топаю обратно тем же путем, каким пришла, всю дорогу ворча себе под нос.

Я должна быть счастлива, что это все, что он хотел сделать, но какая-то часть меня кипит от того, что он так возбудил меня только для того, чтобы оставить ни с чем.

Например, кто так делает?

Придурок, который преследовал меня, вот кто.

Стало темнее, и я использую фонарик на своем телефоне, чтобы освещать тропу, чтобы случайно не упасть, ударившись головой и не получить сотрясение мозга, потому что это как раз то, что со мной может случиться, а мне совсем не хочется никому объяснять, что я здесь делаю.