Облегчение и нерешительность искажают ее черты, и она проводит языком по нижней губе, прежде чем покачать головой. — Хм, нет. Я написала тебе, и когда ты не ответил, я решила, что для меня безопаснее вернуться. Я подумала, может быть, ты потерял свой телефон или что-то в этом роде.

Лгунья.

Она пожимает плечами, движение скорее отрывистое, чем обычное, как будто она собирается, и слава богу, что она никогда не решала заняться актерством, потому что у нее это ужасно получается.

— Ну, слава богу, — говорю я с облегчением, и она ерзает рядом со мной. — Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Ее рот шевелится, открываясь и закрываясь, как будто она не может подобрать слов, и я терпеливо сижу, ожидая, когда она заговорит, мое любопытство зашкаливает.

Через мгновение она берет себя в руки, в ее глазах ясно читается решимость с примесью небольшого сомнения. Ого.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — хрипло произносит она, прежде чем заколебаться. Она встает, отодвигается от меня подальше и начинает расхаживать.

Ладно, серьезно, что, черт возьми, происходит?

— Я хочу начать с извинений. — Она продолжает расхаживать по комнате, и я не отрываю от нее глаз ни на секунду. — Мне так чертовски жаль, Ноа. Пожалуйста, знай, что это было не намеренно. Это просто вроде как случилось, а потом… ну, я просто позволила этому продолжаться. — Сейчас в ее глазах стоят слезы, и я бы ничего так не хотел, как вытереть их для нее, но у меня такое чувство, что ей нужно разобраться во всем этом без моего вмешательства.

— Я никогда не хотела так с тобой поступать, — шепчет она, и по ее щекам текут слезы. Она сердито вытирает их, и прямо сейчас у нее такой чертовски захватывающий вид. — Я ужасный человек, и я пойму, если ты больше никогда не захочешь меня видеть или разговаривать со мной.

Я... в таком замешательстве.

В основном меня смущает, что я понятия не имею, о чем она говорит, но также сбивает с толку мысль о том, что я никогда больше не захочу с ней разговаривать.

Ничто из того, что она могла бы сделать, не привело бы к этому.

Она могла бы убить всех, кого я люблю, и я бы помог ей похоронить тела с улыбкой на лице.

— Хорошо, — медленно говорю я. — Но что ты сделала, Грейси?

— Я... я... — Она замолкает и всхлипывает, не в силах смотреть мне в глаза, когда шепчет: — Я изнасиловала тебя.

О, черт возьми.

Она такой хороший человек. Если бы это был я, я бы просто возвращался к воспоминаниям каждую ночь, когда кончал, но не моя Грейси. Нет, она чувствовала себя виноватой из-за этого. Настолько виноватой, что почувствовала необходимость рассказать мне, хотя и думала, что я могу вычеркнуть ее из своей жизни.

— Что ты имеешь в виду? — Я спрашиваю, так как она думает, что я в это время спал, и это похоже на то, что кто-то спросил бы, когда ему сказали, что его изнасиловали.

Я так думаю?

Я не уверен, по сути, я просто пытаюсь разобраться во всем этом на данный момент.

— Я… Мы были у твоих родителей. И каким-то образом мы лежали вместе, и мне снился сон, а потом я проснулась и... — Она снова хнычет, на этот раз ее тело дрожит от силы, и я прикусываю внутреннюю сторону губы, чтобы не положить этому конец. Ей нужно разобраться с этим, к тому же это может быть полезно для нас, если мне удастся повернуть дело так, как я хочу.

— Должно быть, мне что-то приснилось, потому что потом я проснулась, пошевелилась, и мне стало хорошо, а потом я поняла, что это ты и что ты все еще спишь, это было так хорошо, и я не могла остановиться, а потом... потом... — Все это выпаливается в спешке, прежде чем она замолкает, ее щеки покрываются самым красивым румянцем, который я когда-либо видел.

Я прочищаю горло. — А потом? — Спрашиваю я, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица и благодарю себя прежнего за то, что надел джинсы, чтобы она не могла видеть, насколько я сейчас возбужден.

— Я кончила. На тебя. Я кончила на тебя, и мне чертовски жаль, Ноа.

Ее глаза умоляют меня, и она выглядит такой чертовски красивой, что я не могу удержаться и брякаю первое, что приходит в голову.

— Покажи мне.

Черт, добром это не кончится. Она еще не готова, но теперь, когда эти слова прозвучали, их уже не возьмешь обратно.

— Ч-что? — заикается она, ее глаза широко раскрыты, но она не отступает и не выгоняет меня, так что я принимаю это за хороший знак.

Я делаю глубокий вдох, готовясь к ее реакции и заставляя себя произнести слова, которые могут свести на нет все мои усилия. — Я сказал, покажи мне, — говорю я и указываю на свои колени. — Будет справедливо, если я увижу это наяву. — Не то чтобы я действительно спал в прошлый раз.

Она замирает, выглядя как олень, пойманный светом фар, и я вижу нерешительность, написанную на ее лице, прежде чем она, наконец, принимает решение. Все ее поведение меняется, решимость омрачает черты ее лица, прежде чем она подходит ко мне и садится ко мне на колени, оседлав меня.

Что ж, я чертовски удивлен.

— Это то, чего ты хотел? — Она что-то бормочет, и я ухмыляюсь, откидываясь на спинку дивана и пристально глядя на нее, прежде чем приподнять бровь в жесте «Чего ты ждешь».

Она закатывает глаза, прежде чем неуверенно пошевелить бедрами, и мне приходится бороться с собой, чтобы не ущипнуть себя за руку, чтобы доказать, что это происходит на самом деле, а не сон.

— Ммм, черт, — говорю я со стоном, мои руки находят ее бедра, чтобы помочь ей двигаться напротив меня.

Господи, это так приятно.

Лучше, чем все, что мы когда-либо делали раньше, потому что на этот раз мы оба можем смотреть друг на друга без маски на моем лице и тайны моей личности между нами.

На этот раз она добровольно делает это с мной, парнем, которого она всегда считала братом, но, может быть, теперь она не видит меня таким? Может быть, все это время, проведенное вместе, наконец-то заставило ее увидеть меня в другом свете? Я чертовски на это надеюсь.

Она хнычет, и один этот звук почти заставляет меня кончить. Чтобы отвлечься, я использую шанс и подношу руку к ее шее, прежде чем притянуть ее голову к своей. Ее глаза расширяются, обшаривая все мое лицо, прежде чем, наконец, остановиться на моих губах.

— Что мы делаем, Ноа? — шепчет она, но я не отвечаю, просто продолжаю пристально смотреть на нее, ожидая, что она сделает.

— Да пошло оно все, — бормочет она, прежде чем приблизить свой рот к моему.

Черт возьми, да.

Ее губы неуверенно прижимаются к моим, прежде чем я крепче прижимаю ее к себе и углубляю поцелуй, используя другую руку, чтобы направлять ее движения и заставлять ее двигаться быстрее.

Это так чертовски приятно — чувствовать ее сверху, прижатой ко мне, ее губы двигаются напротив моих, как будто она так же отчаянно хочет меня, как и я ее.

Все в этом моменте — абсолютное совершенство, и я мечтаю о мире, где я смогу заниматься этим каждый день.

— Ноа, — скулит она и начинает двигаться еще быстрее.

Мои глаза закатываются к затылку, когда меня захлестывает удовольствие.

— Черт, любимая, — шепчу я ей в рот. — С тобой так хорошо.

Как только эти слова слетают с моих губ, она вскрикивает, ее движения становятся прерывистыми, а рот открывается в форме буквы «О», когда она достигает пика наслаждения, заставляя меня кончить прямо в трусы.

Мы оба тяжело дышим и цепляемся друг за друга, когда начинает наступать реальность, прежде чем она отстраняется от меня и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Грейси

Как только дверь со щелчком закрывается за Ноа, я падаю на колени, не в силах унять дрожь во всем теле. Я сказала ему, что мне нужно кое-что сделать для занятий, едва сумев держать себя в руках, пока ждала, когда он уйдет.

Рыдание вырывается из меня, когда я наконец даю волю слезам, противоречивые эмоции угрожают захлестнуть меня. Мало того, что я только что трахнула друга моего брата, моего друга — а может, и нет, в конце концов, — но все внезапно встало на свои места.