В полицию? Да... нет.

К счастью, она не стала уточнять.

Было бы гораздо практичнее сообщить об этом моему брату.

— Я так и сделаю, обещаю.

Аноним

Она заблокировала меня.

Она. Блядь. Заблокировала. Меня.

Как раз в тот момент, когда я подумал, что все, наконец, может пойти своим чередом, она преградила мне путь.

Почему ты так поступила с нами, Грейси? Почему?

Когда я впервые понял, почему она не отвечала на мои сообщения, я подумал, что она, возможно, догадалась, кто я такой, но когда я подумал об этом немного больше, я понял, что это не так.

Если бы она знала, что это я, она, черт возьми, наверняка бы рассказала мне об этом.

Она бы притащила свою сексуальную задницу прямиком в коттедж и оторвала бы мне голову, вероятно, втянув в это заодно и парней, и со мной было бы покончено.

Но ничего этого не произошло. Она просто продолжала свой день, как будто ничего не случилось, как будто она не вырвала мое чертово сердце и не оставляла меня с дырой размером с Грейси в груди.

Если посмотреть на нее сейчас, все кажется совершенно нормальным.

Это означает, что она до сих пор понятия не имеет, кто такой «Аноним» на самом деле.

Но она все равно заблокировала меня.

Это значит, что мне пришлось купить новый одноразовый телефон, чтобы я мог писать ей, хотя я им еще не пользовался.

Сначала я хочу разобраться, почему она заблокировала меня, прежде чем снова начну отправлять ей сообщения.

Потому что, по какой возможной причине это могло быть?

Могла ли она начать встречаться с кем-то, и именно поэтому она порвала с нами, не сказав ни слова?

Как давно она с ними встречается?

Нет, дело не в этом.

Если бы она начала с кем-то встречаться, я бы знал об этом.

Я бы остановил это еще до того, как все началось.

Я бы все равно сделал это до той ночи, но сейчас?

Теперь я попробовал ее на вкус, и она моя.

Но все же, затаенное сомнение терзает меня на задворках сознания, подсказывая, что, возможно, я ошибаюсь, возможно, она хитрила и умудрилась встретиться с кем-то без моего ведома.

Лучше бы этого не случилось, потому что я, блядь, не делюсь.

Аноним

Ладно, возможно, я погорячился.

Я взял отгул на занятиях, чтобы понаблюдать за своей девушкой и посмотреть, как она взаимодействует с людьми.

Я ожидал, что она время от времени будет встречаться с кем-нибудь или тайком отправлять сообщения своему любовнику, но единственным отличием в ней было то, что она постоянно оглядывалась по сторонам, как будто ожидая, что кто-нибудь набросится на нее.

Именно тогда я понял, что она ждала, когда я наброшусь на нее.

После этого я почувствовал себя нелепо. Она заблокировала меня не потому, что встречалась с кем-то другим, а потому, что боялась меня.

На самом деле я не возражаю против того, что она меня боится.

Ее страх наполняет меня приливом адреналина, и я нахожусь в серьезной опасности стать зависимым.

Итак, я продолжал следить за ней в перерывах между занятиями. Я издали наблюдал, как она сидела с Коулом в маленьком кафе и пила их еженедельный завтрак, а затем проводил ее обратно в общежитие, когда она закончила.

Мне не хотелось просто так ее оставлять, так что я, ну, типа, забрался по пожарной лестнице и теперь смотрю в ее окно с этой хлипкой металлической площадки.

Окно у нее закрыто занавесками, но я все равно могу видеть сквозь маленькую щелку.

К тому времени, когда я принял решение понаблюдать за ней подольше и забрался сюда, она уже переоделась в пижаму, прежде чем лечь на кровать с блокнотом для рисования и карандашом в руках.

Я не знаю, что она рисует, но я знаю, что бы это ни было, это будет потрясающе. Я бы ничего так не хотел, как быть рядом с ней прямо сейчас, наблюдать, как она водит кончиком карандаша по странице. Но, к сожалению, на сегодня это не предусмотрено.

Сейчас я довольствуюсь тем, что просто наблюдаю за ней отсюда.

Боже, она прекрасна.

Она смыла макияж и собрала волосы в неряшливый пучок, и черт возьми, если на это не стоит посмотреть.

Мне редко удается увидеть ее такой, потому что обычно она очень собрана для публики. Грейси выросла так же, как и я, ей всегда приходилось быть осторожной и следить за тем, чтобы она поступала и говорила правильно.

Но будь я проклят, если так она не выглядит намного лучше. Не то чтобы она не выглядела всегда идеально, потому что так оно и есть, но в таком виде она просто Грейси. Она просто сама по себе, и чего бы я только не отдал, чтобы лежать рядом с ней и играть с распущенными прядями волос, выбившимися из ее пучка...

Она ерзает на кровати, и я проверяю свой вес на перилах позади меня, прежде чем опереться на них.

Кажется, я нашел свое новое любимое место, откуда можно наблюдать за ней, хотя подниматься сюда чертовски рискованно. И не только потому, что старое здание могло рухнуть в любой момент, но и потому, что буквально любой в этом здании или в соседнем мог выглянуть из окна и увидеть меня.

Наверное, хорошо, что я подумал наперед и надел маску.

Когда она только переехала в общежитие, мы с ребятами оснастили ее квартиру полноценной системой безопасности, которая обычно подавала сигнал одному из нас, если кто-то заходил в комнату. К счастью для меня, у меня есть доступ к серверу, и я смог заблокировать датчик до того, как он отправил кому-либо уведомление.

Она снова ерзает, на этот раз на ее милом лице появляется раздражение, когда она смотрит на страницу. Она допустила ошибку?

Как только эта мысль приходит мне в голову, она с видимым раздражением бросает его на кровать и переворачивается на спину, уставившись в потолок.

Ее губы начинают двигаться, и я понимаю, что она что-то говорит, хотя, к сожалению, я никак не могу ее расслышать.

Что случилось, малышка?

Я хочу написать ей и спросить, но пока держу информацию о новом телефоне в секрете и напишу ей, когда почувствую, что ей это нужно — я не хочу, чтобы она сразу заблокировала мой новый номер.

Я пытаюсь понять, что она говорит, по тому, как шевелятся ее губы, но это бесполезно, все, что я могу понять по ее поведению, это то, что она явно расстроена, и я хотел бы найти способ унять ее раздражение.

Как раз в тот момент, когда я думаю, что она вот-вот вскочит с кровати и займется чем-нибудь, кроме рисования, она чертовски удивляет меня, обхватив ладонью одну свою грудь и потирая лицо другой.

Как только она убирает руку от лица, создается впечатление, что она полностью смыла все без исключения разочарования, которые испытывала, и вместо этого просто отдается удовольствию, которое доставляет себе сама.

Думает ли она обо мне?

Так вот почему она была так раздражена? Борется ли она сама с собой между тем, чтобы быть разумной и держать меня заблокированным, или отдаться мне, отдаться удовольствию, которое, как она знает, я могу ей доставить?

Мне бы хотелось так думать.

Ее рука скользит от груди вниз по животу, дразня пояс шорт, прежде чем скользнуть внутрь.

О, черт возьми, да.

Я переношу свой вес и хватаюсь за член через брюки, сжимая его, чтобы попытаться облегчить растущую боль, пока я наблюдаю за ней.

Господи Иисусе, она сейчас выглядит чертовски великолепно. Ее пальцы двигаются под шортами, четко обводя клитор. Теперь все, что мне нужно, чтобы она сделала, это разделась и устроила мне настоящее шоу.

Продолжила бы она, если бы знала, что я наблюдаю? Думаю, я могу только надеяться.

Ее голова откидывается назад, а рот образует букву «О», когда она ускоряет свои движения, и, черт возьми, мое желание исполняется.

Ее шорты, должно быть, были слишком тесными для нее, чтобы сделать то, что ей нужно, потому что она снимает их и трусики со своих ног и отбрасывает на край кровати.