— Потому что это все, что я могу придумать. Ты ненавидишь меня, любимая? Или ты хотела, чтобы твой брат узнал и вычеркнул меня из ваших жизней? Ты надеялась, что угроза того, что он узнает, заставит меня держаться от тебя подальше? Знаешь, ты могла бы сказать мне. Тебе не нужно было лгать о наших отношениях. — Я усмехаюсь на последнем слове и поворачиваюсь к ней лицом, мое лицо превращается в пустую маску, когда я чувствую, как мои стены встают на место. Боль, замешательство и ярость наполняют меня. — Я думал, мы наконец-то к чему-то пришли, но, похоже, я знаю тебя совсем не так хорошо, как думал, если ты способна сделать что-то настолько бессердечное. Господи, блядь, Грейси. Я думал, ты в опасности, но на самом деле ты просто играла со мной в какую-то нездоровую игру.

Это сделала моя добрая, милая, любящая Грейси.

Она причинила мне такую боль.

Единственный человек на этой земле, о котором я не думал, что он способен на что-то настолько ужасное, вонзила мне нож в спину, как будто я ничего для нее не значил.

— Наши отношения? — она усмехается, и я никогда не думал, что увижу такое выражение на ее лице. — Наши отношения с самого начала были ничем иным, как ложью. Обманом. Манипуляцией. Ты тот, кто поставил нас на этот путь, Ноа. Я была просто тем, кто положил этому конец.

Грейси

Ярость и негодование бурлят во мне, когда я смотрю на Ноа.

Гребаная наглость мужчины заявить, что я та, кто лгал об этом дерьмовом шоу отношений, была бы смехотворной, если бы я не кипела прямо сейчас.

— Ты же не это имеешь в виду, — шепчет он, и на этот раз я действительно смеюсь. Я запрокидываю голову, хихикая в потолок, в то время как мое тело дрожит от потребности освободиться от этой кровати.

Я резко обрываю себя и поворачиваю голову обратно к нему, обнаруживая, что он стоит в ногах кровати с выражением крайнего недоверия на лице, как будто он понятия не имеет, почему его слова такие смешные.

— Я имею в виду каждое свое слово, Ноа. Ты с самого начала только и делал, что лгал мне. Ты скрывал, кто ты такой, ты притворялся, что защищаешь меня, когда я была в ужасе, и все это время заставлял меня влюбляться в тебя. Я доверяла тебе, а ты швырял это доверие мне в лицо каждым сообщением, каждый раз, когда пробирался в мое общежитие, каждый раз, когда, черт возьми, смотрел на меня. Ты сломал меня, и поэтому я решила, что хочу сломать тебя в ответ. Возможно, с тех пор, как я узнала, что за маской скрываешься ты, все изменилось, но это не значит, что ты не причинил мне боли, сделав то, что ты сделал. Твоим действиям нет оправдания, и я, честно говоря, удивлена, что ты можешь смотреть на себя в зеркало каждый день, зная, что ты сделал и что продолжаешь делать с тех пор, как все это началось.

Его лицо каменеет, глаза темнеют, когда он смотрит на меня. — Ты все это время знала, что это я? Так вот почему ты оставляла записки и отправляла сообщения?

Я сухо усмехаюсь. — Конечно, я знала. Ты далеко не так обманчив, как, кажется, думаешь. Ты действительно думал, что вы, ребята, могли бы установить камеры в коридоре возле моего общежития без того, чтобы я не получила к ним доступ? Ты действительно думал, что это могло продолжаться так долго, а я об этом не догадалась? Что, по-твоему, должно было произойти, Ноа? Ты думал, что откроешься мне, и я закричу от радости, что это все время был ты? Ты думал, я просто приму это? У тебя действительно поехала крыша, если ты думаешь, что я бы просто позволила тебе выйти сухим из воды.

— Значит, таков был твой план? Ты надеялась, что твои маленькие игры заставят меня признаться? Или ты надеялась, что я во всем признаюсь твоему брату, и он разберется с этим за тебя? Казалось, все сосредоточилось вокруг него, так это было то, чего ты хотела? Ты хотела, чтобы Коул разобрался с проблемой, чтобы тебе не пришлось делать это самой, и вместо того, чтобы рассказать ему об этом самой, ты решила немного поразвлечься со мной в процессе, играя моими чувствами к тебе.

Я закатываю глаза и усмехаюсь. — Опять этот чертов брат. Почему он так важен для тебя и для всех остальных? Если бы это было то, чего я хотела, я бы сказала ему сама. Ты знаешь, что я сказала ему, что встречаюсь с кем-то. Зачем мне было это делать, если бы я замышляла то, что ты мне приписываешь? Твоя логика не имеет ни малейшего гребаного смысла.

— Я не знаю, Грейси, — говорит он устрашающе тихим голосом, в то время как его тело кажется застывшим. — Я хочу верить, что это не то, чего ты хотела, но я понятия не имею, кто ты сейчас. Может, я и лгал тебе все это время, но это было только потому, что я так сильно хотел тебя, в то время как ты делала это, чтобы причинить мне боль.

— Да, — признаю я. — Но потом мои чувства изменились, и всё свелось скорее к попыткам заставить тебя самого сказать мне правду, чем к чему-то еще. Я не хочу причинять тебе боль, Ноа, но ты должен понимать: ты ранил меня, и ты заслужил всё, что я сделала. Я была готова простить тебя, если бы ты сам во всем сознался, но ты этого не сделал. Нет, пока не похитил меня и не пообещал держать здесь, пока я не смирюсь.

— Ты сделала это не для того, чтобы причинить мне боль? Ты хочешь быть со мной?

Я вздыхаю, ненавидя то, во что мы превратились, но не желая лгать. — Я хочу, чтобы ты признал, насколько все это хреново, и как ты неправ. Как бы то ни было, я никогда не говорила тебе, что не хочу тебя, Ноа. Я хочу, но отношения между нами не сложатся, если мы не сможем доверять друг другу.

Выражение его лица меняется, делая его совершенно неузнаваемым, когда он смотрит на меня. Чем дольше он остается в таком состоянии, тем сильнее меня охватывает паника, и я знаю, что он ведет внутренний спор с самим собой.

Что-то на мгновение пробегает по его лицу, прежде чем исчезнуть в ту же секунду, но я знаю, что видела.

Боль.

Я понятия не имею, что творится у него в голове прямо сейчас, но я точно знаю, что независимо от того, насколько сильно я хочу ненавидеть его в этот момент, независимо от того, насколько я зла или взбешена, на самом деле я не хочу причинять ему боль.

Кажется, он приходит в себя, и я почти вздыхаю с облегчением, когда он подходит ко мне, но вместо того, чтобы поднять меня с кровати, как я надеялась, он быстро укрывает меня одеялом, прежде чем уйти в другой конец комнаты.

Я смотрю, как он хватает свой телефон с комода, мои глаза расширяются, когда он поднимает его, чтобы сфотографировать меня, мой рот открывается от удивления.

Какого черта он делает?

— Видишь ли, дело в том, Грейси, что… Я тебе не верю. Я хочу. Черт возьми, я действительно, очень хочу. Но мне нужно, чтобы ты мне это доказала.

Он начинает пятиться к двери, и я зову его по имени.

Он игнорирует меня, даже не потрудившись посмотреть в мою сторону, его внимание сосредоточено на телефоне.

— Ноа! Что ты собираешься делать? Эй! — кричу я, но он просто отступает в коридор, прежде чем поднять взгляд, и его глаза встречаются с моими.

Что-то темное клубится у него в глазах, и я не думаю, что мне понравится то, что он задумал.

— Нам нужно поговорить об этом, — кричу я, но он хватает дверь и захлопывает ее, снова оставляя меня привязанной к кровати в одиночестве.

Ноа

Тихое дыхание Грейси — единственные звуки в доме, и я смотрю, как она мирно спит в постели.

Она так крепко спит, что даже не проснулась, когда я снял с нее наручники и переодел в шорты и одну из своих рубашек.

В конце концов, я бы не хотел, чтобы наш посетитель увидел ее обнаженной.

Я хочу верить ее словам, но какая-то часть меня не может их до конца осознать.

Я знаю, что не заслуживаю ее, и это сводит меня с ума.

Она прямо сказала мне, что все еще хочет меня, даже после всей этой лжи, и я был бы лицемером, если бы обвинял ее в том, что она сделала, но тихий голос в глубине моего сознания говорит мне, что она все еще лжет.