— С удовольствием, — говорю я, модулятор заглушает мой голос, и теперь я благодарен, что решил им воспользоваться, потому что без него Грейси поняла бы, кто я, с того момента, как я открыл рот. Я также благодарен, что у меня была эта маска, спрятанная в кармане куртки, и я надел другую здесь, на случай, если кто-нибудь заметит нас, и это дойдет до ее брата.

Единственная причина, по которой я взял ее с собой, заключалась в том, что я не знал, какую из двух я хотел бы использовать, и в итоге я взял обе перед тем, как выйти из дома с ребятами. Входя в клуб, я надел простую черную маску на половину лица, так что, если бы Коул или кто-нибудь еще увидел меня сейчас, они бы понятия не имели, кто я такой, поскольку все присутствующие здесь парни сегодня вечером одеты в черные брюки и толстовку с капюшоном.

Возможно, я этого и не планировал, но я не могу не быть благодарен, что это все-таки произошло.

И я также благодарен за то, что вижу Грейси с этой стороны. Я знаю, что она не пила, и я не уверен, что вызвало эту внезапную необузданность, но это вселяет в меня надежду, что что-то во мне заставило ее захотеть отпустить контроль. Конечно, на самом деле она не знает, что за маской скрываюсь я, и она, без сомнения, взбесилась бы до чертиков, если бы узнала, кто я на самом деле, но прямо сейчас мне делают подарок, и, черт возьми, я не собираюсь все испортить, раскрывшись перед ней.

Кроме того, мы сохраняем анонимность, так что ей никогда не придется узнавать, кто я такой. Это, без сомнения, выведет мою одержимость ею на совершенно другой уровень, но я уверен, что справлюсь с этим.

Я был влюблен в эту девушку много лет, и мне удавалось скрывать это, так что я уже знаю, что мои актерские способности на высоте.

Вероятно, это мой единственный шанс заполучить ее, и я собираюсь воспользоваться им, пока могу.

Я встаю и протягиваю руку, затаив дыхание, ожидая, примет ли она ее, молча надеясь и молясь, чтобы она не передумала.

Ее рука проскальзывает в мою руку в перчатке, и я стаскиваю ее с барного стула. Я бросаю на нее быстрый взгляд, чтобы убедиться, что она не передумала, но когда все, что я вижу, — это легкую улыбку на ее губах и предвкушение в глазах, я тащу ее через переполненный зал, осторожно, чтобы никто из танцующих не столкнулся с ней, прежде чем затащить в одну из задних комнат.

Я уже много раз бывал в этом клубе, хотя никогда сюда не заходил. Слава Богу, мои друзья-засранцы любят трахать все, что движется, иначе я бы даже не узнал об этом месте. Однако Коул знает владельца — поскольку, по-видимому, они вдвоем сражались в заброшенной церкви здесь, в Блэкуотере, — и ей может пользоваться любой, кто имеет честь знать о них.

— Привык приводить сюда людей, да? — Спрашивает Грейси.

Это ревность в ее голосе?

Черт, как раз тогда, когда я думал, что не смогу стать еще тверже.

Я поворачиваюсь к ней лицом и наклоняю голову, на моих губах появляется улыбка, которую, я знаю, она не видит.

— Нет, никогда. Просто у меня есть друзья, которые знают об этом месте. — Ее напряженные плечи расслабляются, когда мои слова доходят до нее, и я ухмыляюсь про себя.

О да, моя девочка действительно ревновала.

Хотя ей на самом деле не к чему ревновать, но я же не могу сказать ей, что никогда не был ни с одной девушкой, потому что от мысли прикоснуться к кому-либо, кроме нее, у меня сводило живот.

— Ты уверена в этом, любимая? — Спрашиваю я, и ее глаза расширяются от нежности. Хотя она не то чтобы знает, что я действительно имею в виду свои слова. Насколько ей известно, это может быть просто моим обычным ласковым обращением.

— Я уверена, — шепчет она, и я принимаю это как приглашение.

Я вторгаюсь в ее пространство, тесня ее, прежде чем поднять руку и провести ею по ее щеке.

Боже, от нее захватывает дух. Мое единственное желание — почувствовать ее, кожа к коже, но я знаю, что не могу так рисковать.

— Закрой глаза, детка, — шепчу я, и ее ресницы трепещут. Я замираю на мгновение, убеждаясь, что она не откроет их, прежде чем поднимаю свободную руку, приподнимая маску снизу, чтобы мой рот был свободен, прежде чем наклониться и прижаться своими губами к ее.

Трахни меня.

Это целомудренно, быстро, сначала длится всего секунду, когда она задыхается, но она держит глаза закрытыми, как я ей сказал.

Так чертовски приятно, когда она слушается моих приказов.

Убедившись, что она не собирается на меня смотреть, я снова впиваюсь в ее губы, и из моей груди вырывается стон. Она приоткрывает рот, позволяя мне провести языком по ее нижней губе, а затем сплетается со мной языками, и, черт возьми, какая же она сладкая на вкус.

Я всегда мечтал поцеловать ее, попробовать на вкус. Я годами фантазировал об этом, но ничто не могло подготовить меня к реальности.

Я притягиваю ее еще ближе, наслаждаясь ощущением ее маленького тела напротив моего, когда углубляю поцелуй, утопая в ее стонах и всхлипываниях, отчаянно пытаясь удержаться от того, чтобы не раздеть ее догола и не трахнуть как одержимый.

Одна моя рука блуждает по ее телу, в то время как другая обхватывает ее сзади за шею. Ощущение ее изгибов под моей ладонью угрожает сбить меня с ног, даже если я не могу почувствовать ее кожу непосредственно.

Я никогда не делал этого раньше, но это не делает меня опытным, и я полон решимости растянуть блаженство как можно дольше, поскольку вполне возможно, что это единственный раз, когда это происходит со мной.

Я не настолько глуп, чтобы думать, что смогу когда-нибудь выбросить ее из головы.

Мне уже кажется, что она — часть моей ДНК, и я бы никогда не захотел стереть ее прикосновение с чьими-то другими. Одна мысль об этом кажется каким-то смертным грехом.

Она всхлипывает мне в рот, прежде чем отстраниться, и я быстро надеваю маску на место, как раз в тот момент, когда ее глаза распахиваются и она смотрит на меня.

Господи Иисусе, она выглядит великолепно. Ее глаза широко раскрыты от вожделения, губы розовые и припухшие от поцелуя.

— Еще, — шепчет она. — Мне нужно еще.

— Все, что ты захочешь, любимая.

Всегда. Я бы отдал тебе все, что угодно.

Я беру ее за руку и тяну к столу, прислоненному к стене. Здесь есть кровать, поскольку для этого и предназначались эти комнаты, но, черт возьми, я не собираюсь трахать ее на ней, поскольку ею, вероятно, пользовалось Бог знает сколько людей.

Черт, ее брат, вероятно, использовал ее, и я знаю, что ей было бы противно, если бы она когда-нибудь узнала об этом, так что, думаю, мы займем стол.

Ее глаза встречаются с моими, и я знаю, что она поняла мои намерения. Ее взгляд на мгновение скользит по кровати, затем она переводит взгляд на стол, прежде чем снова посмотреть на меня и улыбнуться с облегчением, как будто она тоже не хочет находиться рядом с кроватью, которая видела бесчисленное количество незнакомцев в прошлом.

Она запрыгивает на стол, ее платье задирается до бедер, когда она раздвигает ноги и притягивает меня ближе.

Черт возьми, это происходит на самом деле.

Мои руки перемещаются к ее заднице, и я притягиваю ее к себе, кряхтя, когда она скользит по моему пульсирующему члену.

— Пожалуйста, — шепчет она так сладко, что я почти кончаю прямо там и тогда.

Как я собираюсь выбраться из этого живым, я понятия не имею.

Одного ее запаха и близости почти достаточно, чтобы убить меня.

Я тянусь к поясу на ее талии и развязываю узел, прежде чем натянуть его. Как только он развязывается, я вопросительно поднимаю его. Она выглядит смущенной, но все равно кивает.

Если бы я не был так возбужден, то, вероятно, разозлился бы на то, что она так легко доверилась незнакомцу. Но как я могу злиться, когда она дает мне все, чего я когда-либо хотел?

Я закрываю ей глаза хлопчатобумажным поясом, прежде чем завязать его на затылке в качестве импровизированной повязки на глаза. Я тереблю его, пока не убеждаюсь, что она не может меня видеть, проверяя, достаточно ли он туго затянут и закреплен так, чтобы не соскользнул. Я машу рукой перед ее лицом, и только убедившись, что она понятия не имеет, что я делаю, судя по тому, что она вообще никак не реагирует, я снова натягиваю маску.