Мне бы ничего так не хотелось, как снять ее полностью, но я не хочу рисковать, что повязка соскользнет и я не смогу надеть ее обратно достаточно быстро.

Я подношу свои губы к ее шее и оставляю там нежный поцелуй, прежде чем пососать кожу, отмечая ее. Я знаю, это ненадолго, но потребность отметить ее как свою, сильнее, чем все, что я когда-либо испытывал раньше.

Я целую это место еще раз, прежде чем провожу поцелуями вверх по ее шее и щеке, пока не достигаю ее рта. Я приоткрываю ее языком, наслаждаясь тем, как она тает рядом со мной, одобрительно мурлыкая.

Этот момент прямо здесь — все, о чем я когда-либо мечтал.

Она прижимается ко мне, давая мне полный контроль, чтобы взять инициативу в свои руки, и я делаю поцелуй глубже, пожирая ее рот своим.

Я смакую ее вкус, постанывая, когда она скулит и пытается придвинуться ко мне, нуждаясь в трении, но я отстраняюсь, не желая пока уступать ей.

Мне нужно, чтобы эта ночь длилась как можно дольше, потому что, как только я выйду за эту дверь, все закончится.

С нами все будет кончено.

И я не хочу уходить слишком рано.

Не раньше, чем я попробую каждый дюйм ее тела.

Только после того, как я полностью насыщусь ею.

Моя рука соскальзывает с ее талии и медленно поднимается вверх по ее телу. Я нежно провожу большим пальцем по ее соску, и она всхлипывает. Я улыбаюсь в ответ на поцелуй и продолжаю движение руки вверх, наслаждаясь тихим звуком неодобрения, прежде чем дотянуться до ее шеи.

Боже, лучше бы я не носил эти гребаные перчатки.

Хотел бы я почувствовать ее пульс под своей ладонью.

Ощутить прикосновение ее мягкой кожи, когда сжимаю ее.

Смотреть, как ее глаза расширяются от страха, когда я...

Я отстраняюсь, с благоговением глядя на ее совершенно распутное состояние, и пытаюсь успокоиться от мыслей, проносящихся у меня в голове, поскольку не хочу заводиться слишком рано, к тому же, на самом деле я не хочу ее пугать.

Не совсем.

Ладно, может быть, немного.

Как такому мудаку, как я, могло так чертовски повезти?

Нет, я не могу.

Нам нужно бы подготовиться к этому, а у нас всего одна ночь вместе.

Хотя мне повезло, поскольку это больше, чем я когда-либо думал, что получу.

Кто-то может подумать, что мне не повезло, что я смог заполучить ее только один раз, но я так не думаю. Мне достаточно просто иметь ее в этот единственный раз, поклоняться ей, показать ей, какая она чертовски удивительная, и что она заслуживает того, чтобы ею дорожили.

— Как мне тебя называть? — тихо спрашивает она.

Твой. Ты должна называть меня своим.

— Анонимность, помнишь?

Она напевает. — Тогда что я буду кричать, когда ты акссктрахаешь меня?

Святой гребаный Христос.

Аноним

Она сведет меня в могилу.

Я всегда это знал и, честно говоря, даже рад этому, лишь бы провести с ней эту ночь.

Я опускаю маску обратно, чтобы иметь возможность говорить, поскольку голосовой модулятор прикреплен к пластиковому рту маски, и бормочу. — Повернись и перегнись через стол, любимая. Дай мне посмотреть на тебя.

Мне это нужно.

Я бы ничего так не хотел, как иметь возможность видеть ее лицо таким, какое оно есть, но я жаждал увидеть ее всю целиком, сколько себя помню, и я не могу этого сделать, когда мешает маска.

Она медленно соскальзывает со стола, поворачиваясь с грацией, которой я никогда в ней не видел, приподнимает платье выше бедер и наклоняется ко мне.

Она голая.

Полностью и абсолютно обнаженная.

Будь я в здравом уме, я бы, наверное, много чего сказал о том, что она разгуливает в чертовски сексуальном платье, под которым ничего нет, но единственная мысль, которая крутится у меня в голове, это то, что она мне нужна.

Я не утруждаю себя попытками сдержать стон при виде открывшегося передо мной зрелища, поскольку на мне маска, но у меня такое чувство, что будет намного сложнее, чем я ожидал, сохранять тишину, когда ее сниму.

Я опускаюсь на колени, наслаждаясь открывающимся передо мной зрелищем, прежде чем снова натянуть маску и нырнуть. Наверное, мне следовало действовать немного медленнее, немного подразнить ее, прежде чем просто взяться за дело, но я знаю, что она в таком же отчаянии, как и я.

И мою девочку никогда не следует заставлять ждать.

Может, я и не делал этого раньше, но я, блядь, учился. Я знал, что если у меня когда-нибудь выпадет шанс быть с ней, я хочу, чтобы все было хорошо.

Мой язык скользит по ее влажному входу, заставляя ее вскрикивать и хныкать бессвязные слова.

Господи, она так чертовски отзывчива даже на малейшие прикосновения.

Я продолжаю, облизывая ее, посасывая клитор, мои приглушенные стоны удовольствия вибрируют у ее плоти.

Затем я снимаю одну из своих перчаток и провожу руками по задней поверхности ее бедер, раздвигая ее одной рукой, прежде чем ввести в нее палец.

Срань господня, она промокла насквозь.

Она насквозь мокрая из-за меня.

— О боже, да, — бормочет она, и я улыбаюсь ей.

Я трахаю ее пальцем, покрывая нежными поцелуями ее попку и позвоночник, прежде чем добавить еще один. Я поворачиваю их, экспериментируя с тем, что для нее приятнее всего. Когда ее стоны поднимаются вверх под определенным углом, я знаю, что она у меня именно там, где я хочу.

Ее стоны становятся громче.

Ее крики переходят в хриплые выкрики и трахни меня, звуки, срывающиеся с ее губ, настолько чертовски эротичны, что мне приходится поднести свободную руку к своему члену и сжать, просто чтобы не кончить.

Она такая вкусная.

Ощущение чертовски потрясающее.

Звучит так красиво.

Похожа на богиню.

А затем она внезапно сжимается вокруг меня. Долгий, протяжный стон срывается с ее губ, прежде чем она заливает меня.

Ее оргазм, блядь, вытекает из нее, и всего этого чертовски много.

Моя рука, сжимающая основание моего члена сквозь брюки, не делает абсолютно ничего, чтобы предотвратить надвигающийся оргазм, и я кончаю прямо в штаны, раскаленное добела наслаждение проносится по мне, когда мои пальцы проникают в ее киску, а зубы впиваются в плоть ее задницы, чтобы заглушить мои собственные стоны.

Но я еще не закончил.

— Еще раз, — рявкаю я, не заботясь о том, что она может слышать мой голос. К счастью, она зашла слишком далеко, чтобы осознать это, и я разворачиваюсь так, что оказываюсь наполовину под столом, прежде чем атаковать ее клитор ртом и скользить пальцами внутрь и наружу в мучительном ритме.

Это не займет много времени.

В один момент она так мило скулит и мяукает, а в следующий она вибрирует напротив меня, все ее тело содрогается, когда она снова кончает.

Мой член снова тверд, как скала, аромат наших совместных выделений наполняет воздух и действует как лучший, блядь, афродизиак, который только можно вообразить. Я выскальзываю из-под стола и, спотыкаясь, поднимаюсь на ноги, вытаскиваю презерватив и расстегиваю брюки, прежде чем вытащить член.

Я провожу рукой по своему члену, собирая как можно больше своей спермы, прежде чем размазать ее по основанию ее спины.

Я надеваю презерватив и наполняю ее одним быстрым толчком, и не могу сдержать крик удовольствия, который срывается с моих губ, когда я это делаю.

Небеса.

Она чувствуется как рай, черт возьми.

Я мертв?

Меня бы это устроило, пока я могу чувствовать ее так каждый божий день.

Ее киска сжимается вокруг меня, все еще не оправившись от двух предыдущих оргазмов, но я знаю, что она может вынести больше.

Она всегда была перфекционисткой.

Я не думаю, что смогу пройти через это, не издав ни звука.

Она не узнала мой голос, когда я заговорил раньше, но это потому, что она была настолько одурманена, что это было смешно.

Могу ли я действительно рисковать тем, что она меня узнает?