Она смотрит через мое плечо и сердито смотрит на Коула, прежде чем протянуть руку и осторожно провести большим пальцем по моей щеке. Действие обжигает, поскольку это одно из мест, куда Коул нанес хороший удар, но я не уклоняюсь от ее прикосновения.

Нет, я приветствую его.

Я всегда буду рад ее прикосновениям.

И всему остальному, что она может мне дать.

— Ты причинил ему боль, — говорит она, и сначала я думаю, что она обращается ко мне, но потом она встает и бросается к Коулу.

Сжимая кулаки, она смотрит на него снизу-вверх, и, честно говоря, это самая красивая вещь, которую я когда-либо видел.

Она собирается встретиться лицом к лицу со своим братом из-за меня.

В этом нет никакой необходимости, поскольку это произошло бы независимо от того, узнал ли он об этом так, как узнал, или если бы я усадил его и спокойно рассказал ему.

Но тот факт, что она вообще это делает, говорит мне именно то, что мне нужно было знать.

Кулаки всегда были частью уравнения, и я его не виню.

Она его младшая сестра, и он просто хочет защитить ее.

Но ему не нужно защищать ее от меня.

Я бы отдал за нее свою жизнь.

— Ты серьезно принимаешь сторону этого засранца? — Коул вырывается, и я вижу, как Лана сжимает его руку. Он поворачивается, чтобы свирепо взглянуть на свою девушку, прежде чем снова сосредоточиться на Грейси. — Он должен был быть моим лучшим другом, но он трахался с моей младшей сестрой за моей спиной. Что еще он натворил, а? Он, блядь, предал меня и осквернил мою невинную сес...

— Он никого не осквернял, — говорит Грейси, все ее тело напрягается, когда она встает на мою защиту.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной, Джи? Этот засранец...

— Ладно, хватит, — вмешивается Лана, обрывая его резкими словами. — Она не твоя невинная младшая сестра, Коул. Она взрослая женщина, которая может сама принимать решения.

Я вижу, как Грейси благодарно улыбается Лане, а та улыбается моей девочке.

— Ты знаешь Ноа лучше, чем кто-либо другой — спорно — и ты знаешь, что нет ни единой души, которая относилась бы к Грейси лучше, чем он. Просто потому, что тебе не нравится мысль о взрослении Грейси, не значит, что ты можешь диктовать ей жизнь, красавчик. Как бы ты себя чувствовал, если бы она попыталась помешать нам с тобой быть вместе, а? Только Грейси никогда бы этого не сделала, потому что она знает, что это не ее дело. Точно так же, как ты знаешь, что это не твое дело, — добавляет Лана.

— Она права, чувак. Ты знаешь, что я никогда бы не причинил вреда твоей сестре. Ты знаешь меня, и ты знаешь, что я всегда защищал ее. Возможно, я поступил неправильно, — признаю я, бросая на него извиняющийся взгляд, прежде чем продолжить, — но тебе нужно понять, что ты не можешь контролировать ее или ее действия. И уж точно не можешь контролировать меня. Нравится тебе это или нет, но это происходит, — говорю я, хотя и задерживаю дыхание, как только слова слетают с моих губ, ожидая, что Грейси мне возразит.

Только она этого не делает.

Она остается на месте, ее взгляд по-прежнему прикован к брату в молчаливом согласии со мной, и последняя тревога за нас покидает меня.

Она не просит Коула о помощи и не пытается сбежать от меня.

Она поддерживает меня, точно так же, как я всегда поддерживал ее.

Коул приподнимает бровь, быстро бросая взгляд в мою сторону, прежде чем снова сосредоточиться на Лане. — Он прислал мне гребаную фотографию моей сестры, привязанной к кровати, с неизвестного номера.

— Потому что он мудак, — бормочет Грейси себе под нос и оборачивается, чтобы бросить на меня уничтожающий взгляд.

Она что, серьезно флиртует со мной прямо сейчас?

— Не время, детка, — упрекаю я, хотя не могу удержаться от кривой усмешки, даже зная, что она оторвет мне яйца за это, и за многое другое, когда мы наконец останемся наедине.

Лана вздыхает, но как-то... радостно? Типа да, она считает, что этого не должно было случиться, но в то же время это забавно, просто она не может в этом признаться. — Ну, у каждого свои причуды, верно? Хотя, возможно, ими не нужно делиться с семьей. — Теперь очередь Ланы свирепо смотреть на меня, и мне приходится прикусить губу, чтобы не сказать то, чего не следовало. Как она могла пройти путь от того, что не хотела общаться ни с кем из одноклассников, до того, чтобы вести себя как родитель?

Лана отходит от Коула и скрещивает руки на груди, словно вызывая его на спор с ней. Все, что он делает, это некоторое время смотрит на нее, прежде чем удрученно спросить. — Ты уже знала о них двоих, не так ли?

В его тоне слышится обида, и я могу понять почему. Честно говоря, я шокирован, что Лана не рассказала ему, как только поняла, но она всегда была немного... другой.

— Да, знала. Я не знала наверняка до недавнего времени, но я не могла быть той, кто скажет тебе, — говорит она с извиняющимся выражением лица. — Тем не менее, я попросила Ноа рассказать тебе. Серьезно, — она поворачивается ко мне и смотрит с раздражением, — тебе обязательно было говорить ему вот так?

Я пожимаю одним плечом и занимаю место рядом с Грейси, мои руки обнимают ее за плечи, как будто если я смогу удержать ее рядом с собой, то она внезапно не передумает и не убежит от меня. Она снова прижимается ко мне, это прикосновение — долгожданная передышка после того, какими горячими и холодными мы были друг с другом последние пару дней, и это что-то успокаивает внутри меня.

Мне нужно поговорить с ней наедине.

Мне нужно поговорить с ней, объяснить свою точку зрения и убедиться, что с ней действительно все в порядке.

С того момента, как я внес ее в этот дом, мой разум был затуманен, и только сейчас я чувствую, что прихожу в себя.

Я злюсь на Коула за то, что он толкнул ее, но еще больше я злюсь на себя за то, что позволил этому зайти так далеко.

— Мы поговорим об этом позже, — выпаливает Коул, и Лана закатывает глаза, прежде чем схватить его за запястье и потащить к двери.

— Да, да, ты можешь наказать меня позже, но прямо сейчас, я думаю, нам нужно дать этим двоим немного времени, и тебе нужно все обдумать, а потом вы с Ноа сможете спокойно поговорить.

Она вытаскивает его за дверь, и я слышу его протесты, когда они спускаются по лестнице, но не обращаю на них внимания, зарываясь лицом в волосы Грейси и вдыхая.

Входная дверь захлопывается, и Грейси поворачивается в моих руках, чтобы посмотреть на меня.

— Я думаю, нам нужно поговорить, — бормочет она, и я вздыхаю, отступая от нее на шаг.

Да, я думаю, нам следует это сделать.

Грейси

Я делаю несколько глубоких вдохов, глядя в зеркало в ванной, затем беру принадлежности, за которыми зашла сюда, прежде чем вернуться к Ноа.

Сказать, что сегодняшний день был веселым — это ничего не сказать, и я до сих пор понятия не имею, о чем думал Ноа, когда приглашал Коула сюда.

Коул сказал, что Ноа прислал ему мою фотографию, привязанную к кровати, и нам нужно серьезно поговорить о границах.

Ноа сидит в ногах кровати, прямо там, где я его оставила. Его руки зажаты между коленями, локти уперты в бедра, на лице выражение трепета.

Я не виню его, поскольку чувствую то же самое.

Все настолько запутано, что я даже не знаю, с чего начать.

Я подхожу к нему и достаю несколько антисептических салфеток, прежде чем промокнуть маленькие порезы на его лице. У него будут синяки, но ничего серьезного.

Закончив промывать раны, я нежно целую синяк, который образуется на его щеке, прежде чем сесть рядом с ним.

— Поговорим.

Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает. — Я даже не знаю, с чего начать.

— Как насчет того, чтобы начать с самого начала, — говорю я и поворачиваюсь к нему лицом. Он повторяет мою позу и берет мои руки в свои.

— Я не могу сказать тебе, когда зародились мои чувства к тебе, потому что, честно говоря, не знаю. На данный момент мне кажется, что это почти естественно. Как будто они просто есть. Хотя, честно говоря, я никогда не планировал действовать в соответствии с ними. Я был доволен тем, что ты просто была моим другом, наблюдал за тобой на расстоянии. Может быть, это странно и ненормально, что я одержим тобой, но для меня это самая естественная вещь в мире.