Внутри меня что-то сломано, какая-то глубоко укоренившаяся часть меня знает, что она заслуживает гораздо большего, чем я, и что рано или поздно она уйдет.

Единственные люди, которые когда-либо оставались рядом, — это парни и она, но это потому, что я всегда показывал им только одну часть себя.

Никто никогда не видел меня целиком.

Никто, кроме нее.

Вот почему я убежден, что она сделала все это, чтобы сбежать от меня. Способ сбежать от своего преследователя раз и навсегда.

Ее слова были прекрасны, но это были всего лишь слова. Если мы когда-нибудь будем вместе, то мне нужно знать, что она испытывает ко мне такие же чувства, как и я к ней.

Мне нужно знать, что она действительно в деле.

Вот почему я отправил это сообщение.

Я нажимаю на телефон, который лежит у меня на бедре, и проверяю время.

Прошло десять минут с тех пор, как я нажал «отправить», сообщение в котором была фотография Грейси, привязанной к кровати, вместе с адресом нашего местонахождения, и я не сомневаюсь, что они скоро будут здесь.

Я не знаю, что произойдет, когда они доберутся сюда, вот почему я сижу в кресле в углу комнаты, смотрю, как спит Грейси, и наслаждаюсь каждым моментом, который могу провести в ее присутствии.

Будет ли она защищать меня? Будет ли она плакаться ему? Будет ли она довольна таким поворотом событий или разозлится?

Все вопросы, на которые только она может ответить, и она может ответить на них только тогда, когда столкнется с такой возможностью.

Мы все думаем, что в любой ситуации поступили бы определенным образом, но когда приходит время, только тогда, когда мы сталкиваемся с этой реальностью, мы действительно видим, к чему это приводит.

И я надеюсь ради нас обоих, что Грейси поступит так, как говорит.

Это был единственный известный мне способ проверить ее.

Это безумие, полное и бесповоротно гребаное безумие, но это единственный известный мне способ быть с ней. Я не знаю, как быть нормальным, когда дело касается моей девушки. Она раскрывает мою неконтролируемую сторону, и мне на это наплевать.

Я не возражаю быть безумным, пока она у меня.

Я слышу, как с грохотом распахивается входная дверь, и Грейси моргает, просыпаясь от этого звука.

Хм.

Может быть, она знала, что что-то должно произойти, и ее тело отреагировало соответствующим образом, или, может быть, она просто чувствовала себя в безопасности от моих прикосновений и именно поэтому не проснулась, когда я ее одевал?

Это не то, на чем стоит сейчас сосредотачиваться, Ноа.

Время, кажется, замедляется, когда Грейси смотрит на меня с вопросом в глазах. Затем раздаются глухие шаги по лестнице и крик Коула, полный ярости.

— Что ты сделал? — шепчет Грейси, ее голос полон недоверия, а глаза расширяются от… страха?

Из-за нее? Из-за меня? Из-за него?

Кто знает.

Как только слова слетают с ее губ, дверь в спальню распахивается, и там стоит Коул, его лицо искажено яростью, когда он замечает Грейси на кровати, а затем его взгляд обращается ко мне.

Множество эмоций отражается на его лице. Шок, замешательство, неверие и предательство, прежде чем он, наконец, возвращается к своему обычному состоянию.

Гнев.

Ноа

Я не писал Коулу смс со своего телефона, вместо этого решив использовать одноразовый, поскольку не был уверен, хочу ли я, чтобы он знал, что я здесь раньше времени.

Позади Коула раздается раздраженный вздох.

— Серьезно? — бормочет Лана.

Я знаю, что она не это имела в виду, когда просила меня рассказать Коулу, но, по крайней мере, теперь все открыто.

Ну, вроде того.

Может, ему и не нужно знать о наших с Грейси маскарадных выходках.

Это не то, что любому брату нужно знать о своей младшей сестре.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Я остаюсь совершенно неподвижным, выражение моего лица и поза полностью расслаблены, и я вижу вспышку раздражения в глазах Коула, когда я никак не реагирую на его слова.

— Коул, — терпеливо говорит Грейси. — Дело не в том, что...

— Похоже? — Я перебиваю и поворачиваюсь к ней. — Тебе не нужно лгать, любимая. Это именно то, на что похоже. — Я ненавижу тот факт, что она собиралась отрицать то, что у нас есть. Я. Блядь. Ненавижу. Это.

— Любимая? — Я слышу, как Коул спрашивает, но мой взгляд не отрывается от Грейси.

Ее глаза остаются прикованными к моим, мириады эмоций проносятся между нами. Вспышки нашего совместного времяпрепровождения в маске, наши свидания, время, которое мы проводили за просмотром фильмов, или когда я работал над заданиями, пока она рисовала. О тех временах, когда мы смеялись, ели и просто проводили время друг с другом.

Каждая секунда, проведенная нами вместе, вела к этому моменту, и я ловлю себя на том, что жалею об отправке сообщения, потому что я не уверен, действительно ли хочу знать правду.

Потому что, если это не тот ответ, который я ищу? Что ж, это вполне может убить меня.

Я нутром чую, что она создана для меня.

Она — вторая половина меня.

Другая частичка моей души.

Она — причина, по которой бьется мое сердце, и причина каждого моего вздоха.

Но чувствует ли она то же самое?

Рука, сжимающая материал моей толстовки, буквально вырывает меня из моих мыслей, и я поворачиваюсь лицом к Коулу, когда он тянет меня, чтобы я встал перед ним.

Его глаза холодны, и за ними клубится тьма.

За все годы, что я его знаю, я видел у него такой взгляд всего несколько раз, и я знаю, что он преодолел свой предел. Ничто и никто не сможет вернуть его к реальности прямо сейчас.

Им управляет гнев, и я отчетливо слышу крик Грейси, когда кулак Коула летит к моему лицу, но я приветствую боль. Это приятное отвлечение от эмоциональной боли и потрясений, с которыми я столкнулся за последние несколько дней, с тех пор как я впервые нашел записку, приколотую к моей машине, и все остальное, что последовало за этим.

Я не сопротивляюсь, я просто стою и принимаю то, что Коул хочет мне дать. Каждый удар, который он обрушивает на меня, освобождает больше, чем предыдущий, физическая боль ощущается как не что иное, как нежное скольжение по моей коже, и я наслаждаюсь мгновенным перерывом в своих мыслях.

Каждый кулак, летящий в мою сторону, — это еще один момент покоя.

Каждое рычание, вырывающееся из горла моего лучшего друга, — это еще один глоток свежего воздуха.

Я улыбаюсь Коулу, молча призывая его продолжать. Я никогда не был из тех, кто любит боль, но, думаю, все лучше, чем чувствовать душевную боль от возможного предательства Грейси.

Но затем рыдания Грейси достигают моих ушей, и именно это заставляет меня хотеть, чтобы все поскорее закончилось.

Я чертовски ненавижу, когда ей грустно.

— Хватит, — шепчу я Коулу и хватаю его за запястья, прижимая их к груди. Он вырывается, но мне удается удержать его, и я обращаюсь к Лане за помощью.

Если кто-то и может достучаться до него прямо сейчас, так это она.

Но Грейси шокирует меня до чертиков, вскакивая с кровати, ее движения на мгновение отвлекают мое внимание, которое Коул использует в своих целях, высвобождая свои руки из моей хватки.

Как только он собирается оттолкнуть меня назад, Грейси встает между нами.

Сила, с которой Коул хотел толкнуть меня, обрушивается на нее, и она падает в мои объятия. Мои руки обвиваются вокруг нее, мое сердце колотится впервые за этот вечер, когда я поднимаю ее на руки и отворачиваюсь от Коула. Усадив ее в кресло, которое я занимал раньше, я присаживаюсь перед ней на корточки.

Я игнорирую Коула и то, что он говорит, оставляя Лану разбираться с ним, пока я проверяю, все ли в порядке с Грейси.

— Ты в порядке? Тебе больно? — Спрашиваю я, паника наполняет мой голос при мысли о том, что Грейси пострадала из-за меня, но она качает головой, слезы все еще текут по ее лицу.