Стоит ли отвечать за последствия, если она это сделает?

Должен ли я заменить маску? Или наслаждаться этим единственным разом с ней, имея возможность прижаться губами к изгибу ее шеи, пока я трахаю ее?

На самом деле это несложно.

Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо. — До сих пор у тебя все отлично получалось, любимая. Ты готова к большему?

Грейси

Дрожь пробегает по мне, когда до меня доходят его слова. Его голос низкий и хрипловатый, в нем слышится что-то знакомое, который я не могу определить, предыдущие два оргазма уже вскружили мне голову, но ощущение того, как он наполняет меня, заставляет меня потерять все остальные чувства.

— Дай мне больше, — хрипло шепчу я. — Дай мне все.

Боже, мне это нужно. Он нужен мне весь.

Я никогда в жизни не была так возбуждена.

Из него вырывается низкий звук, прежде чем он бормочет. — Это будет для меня удовольствием.

Но единственное удовольствие, на котором я могу сосредоточиться, — это мое собственное, когда он медленно выходит из меня, пока не остается только его кончик. Он одним быстрым движением толкает бедра вперед, срывая стон с моих губ, и мое тело движется само по себе, прижимаясь к нему с нуждающимся шипением, в то время как я безмолвно требую, чтобы он продолжал.

Он хихикает, и глубокий звук отдается во мне, только подстегивая, когда я продолжаю отвечать на его толчки. Его рука в перчатке обвивается вокруг моей шеи, в то время как другая хватает меня за бедро, оставляя синяки. Это так чертовски горячо, так чертовски приятно, что я снова на краю пропасти. Потеря зрения только обостряет другие мои чувства, а ощущение его рук на мне, звук его тяжелого дыхания и наш запах, наполняющий комнату, делают меня еще более дикой.

Наконец-то, блядь, наконец, мой мозг отключился, не осталось ничего из обычного хаоса, кружащегося в моем сознании.

Наступает блаженная тишина, когда я сосредотачиваюсь на ощущении того, как он овладевает моим телом, словно оно принадлежит ему.

И я думаю, что на сегодняшний вечер так оно и есть.

Просто жаль, что это должно быть разово.

Я бы ничего так не хотела, как повернуться и позволить ему взять меня, пока я лежу на спине без повязки на глазах и без маски. Мне бы очень хотелось знать, как он выглядит, когда не маскируется, но это разрушило бы иллюзию.

И тайна — это половина удовольствия.

— Мне нравится, как ты принимаешь меня, Грейси, — шепчет он мне на ухо, и я стону, прежде чем прерывистое дыхание касается моей шеи, как будто он сдерживает смех. — Такая нуждающаяся. Ты так отчаянно нуждаешься во мне, не так ли, детка?

Мудак.

Он знает, что мучает меня.

Он знает, что я вот-вот кончу, поэтому сдерживается.

— Мне... мне нужно... — я замолкаю, когда он сбавляет скорость.

— Что? Используй свои слова, любимая.

— Мне нужно больше, — ворчу я. — Мне нужно, чтобы ты трахнул меня. Мне нужно, чтобы ты разрушил меня. Пожалуйста, дай мне больше. Мне это нужно. Пожалуйста.

Рука, сжимающая мою талию, скользит спереди и зависает над моим клитором, прежде чем он шепчет. — Черт, любимая. Ты так мило умоляешь.

В тот момент, когда кончики его пальцев находят мой клитор, я разбиваюсь вдребезги.

Наслаждение, подобного которому я никогда раньше не испытывала, пронзает меня, делая потерянной для всего. Мое и без того темное зрение полностью чернеет, кровь приливает к ушам, голова кружится, и я наклоняюсь к нему, не готовая к тому, что эйфория вот-вот закончится.

Он — наркотик, а я опасно близка к зависимости.

Я чувствую, как он все еще трахает меня, шепча грязные слова мне на ухо, пока его движения не становятся хаотичными, пока он, наконец, не вздрагивает позади меня, изливая свою сперму в презерватив, и на одну ужасающую минуту я ловлю себя на том, что хочу, чтобы между нами не было барьера, ничего так сильно не желая, как почувствовать его сперму внутри себя.

Слава гребаному Богу, что это всего лишь на одну ночь, потому что постоянные подобные мысли заставили бы меня усомниться в своем здравомыслии.

Его тяжелое дыхание замедляется, и я чувствую момент, когда реальность возвращает нас обоих в настоящее.

Он отодвигается от меня и медленно выскальзывает. Я не двигаюсь, когда слышу, как он шуршит вокруг, без сомнения, сбрасывает презерватив и приводит себя в порядок — включая маску.

Тепло его тела снова накрывает мое, но лишь на мимолетную секунду, когда он снимает пояс с моего лица, и я моргаю, когда свет из комнаты внезапно попадает на меня.

Он поправляет мое платье и застегивает пояс обратно в мучительно медленном темпе, будучи чертовски нежным — что полностью контрастирует с жестоким трахом, который он мне только что устроил, — как будто он наслаждается каждой секундой, что никак не может быть правильным.

Мы не знаем друг друга.

Это не более чем анонимный трах.

Кое-что, о чем я никогда никому не расскажу, поскольку это совершенно не в моем характере.

Я не та девушка, у которой бывают случайные связи на одну ночь с парнями, которых она не знает.

Я скучная.

Невидимая.

Я младшая сестра Коула Астона.

Никто никогда не видит во мне что-то большее.

— С тобой все в порядке? — спрашивает он искаженным голосом, хотя он звучит тише, чем раньше, как будто он говорит шепотом, и модулятор голоса не может разобрать его смысл.

— Я в порядке, — бормочу я и поворачиваюсь к нему лицом.

Как только я поворачиваюсь, он делает два шага назад, как будто боится находиться рядом со мной.

Странно.

С другой стороны, ничто в этой ночи не было нормальным.

Он на мгновение застывает, словно пытаясь составить мысленную картину, прежде чем попятиться к двери. Он разворачивается и открывает ее, но как только собирается переступить порог, останавливается, поворачивая голову, чтобы взглянуть на меня через плечо. Мое сердцебиение учащается, когда я представляю себе несколько различных сценариев.

Вернется ли он сюда и заключит ли меня в свои объятия?

Снимет ли он маску?

Попросит ли он о встрече со мной снова?

Попросит ли он мой номер телефона?

Скажет ли он мне, что это была ошибка?

— Скоро увидимся, любимая.

И с этими словами он ушел, оставив меня стоять и пялиться на пустой дверной проем. Меня наполняет дурное предчувствие.

Что, черт возьми, это значило?

Он планирует снова меня увидеть?

Нет.

Вероятно, он просто так это сказал.

Это ведь то, что люди говорят после того, как переспали с кем-то, верно?

Я не уверена.

Раньше я спала только с одним человеком, и это был мой бывший парень.

Отложив это на потом, я покидаю клуб в оцепенении, сообщив девушкам, что возвращаюсь в свое общежитие.

Я на автопилоте принимаю душ и готовлюсь ко сну, и как только мое тело ложится на матрас, ночь прокручивается в моей голове заново.

То, как он обращался с моим телом, словно оно было создано для него, то, как он чувствовался рядом со мной, слова, которые он говорил...

— Скоро увидимся, любимая.

— Еще раз.

— Закрой глаза, детка.

— Все, что ты захочешь, любимая.

— Ты так мило умоляешь.

— Используй свои слова, любимая.

— Такая нуждающаяся. Ты так отчаянно нуждаешься во мне, не так ли, детка?

— Мне нравится, как ты принимаешь меня, Грейси.

Все мое тело сотрясается, когда я прокручиваю слова в голове, и мне требуется несколько минут, чтобы убедиться, что я все правильно запомнила.

Мое имя.

Я чертовски уверена, что он его сказал.

Я так отчетливо слышу слова, его хриплый голос и дыхание у моего уха, что уверена в этом.

Всю ночь мы были чужими друг другу.

Анонимны.

Он назвал меня Грейси.

Но я никогда не называла ему своего имени.