После первых двух раз, когда я писал ей смс с одноразового телефона, она показывала мне сообщения, но потом внезапно перестала. С тех пор всякий раз, когда я спрашивал, получала ли она известия от преследователя, она всегда отрицала это.

Расскажет ли она мне о вчерашнем случае в лесу?

Или она убедит себя, что мне не нужно знать?

— Он писал пару раз с тех пор, как я в последний раз показывала тебе сообщения, — признается она. — Но это все. С тех пор я ничего о нем не слышала.

Хм, такая хорошенькая лгунья.

— Это хорошо, — успокаивающе бормочу я.

Клянусь, я становлюсь настолько хорош во лжи, что даже я иногда верю своим словам.

— Чем ты сегодня занимаешься? Все еще возвращаешься в кампус с «голубками»? — Я поддразниваю ее, и она стонет.

— Фу, не надо. Находиться рядом с ними — кошмар, меня от этого тошнит. И теперь мне придется выдержать трехчасовую поездку на машине, пока они строят друг другу безумные глазки.

Я не сдерживаю смех, представляя, как Грейси сидит на заднем сиденье машины и надувает губы, заставляя себя смотреть в окно, лишь бы не видеть выкрутасов своего братца.

Меня осеняет идея, и волнение наполняет мои вены.

— Как насчет того, чтобы чем-нибудь заняться? Я не планирую возвращаться до завтра, так что мы могли бы заняться чем-нибудь сегодня, а потом ты можешь поехать со мной, когда я уеду завтра днем? — Спрашиваю я, надеясь и молясь, чтобы она согласилась.

Было бы здорово провести некоторое время вместе вдали от кампуса, и это была бы хорошая возможность устроить что-нибудь вроде свидания, чтобы заставить ее потеплеть ко мне, хотя на самом деле это не было свиданием.

Я имею в виду, что это будет свидание.

Она просто не узнает об этом.

И то, чего она не знает, не причинит ей вреда.

— О, да? — спрашивает она с дразнящей ноткой в голосе. — И что мы собираемся делать?

Я усмехаюсь про себя.

— Увидишь.

Пока мы прогуливаемся, музей почти пуст, без сомнения, из-за времени года, и я не могу быть более благодарен за это. Последнее, чего я хочу, — это делить Грейси с толпой, полной людей.

Нет, сегодня она полностью в моем распоряжении.

— Ладно, скажу, что, это последнее место, куда я ожидала, что ты меня приведешь, — бормочет Грейси, прежде чем взять меня под руку и потащить посмотреть на что-то. — Я имею в виду… тебе вообще нравится искусство?

Я сдерживаю фырканье. Конечно, я люблю искусство.

Мне нравится все, что нравится ей.

— Нравится.

— И почему я никогда не знала этого о тебе?

Я пожимаю плечами и озорно улыбаюсь ей. — Ты многого обо мне не знаешь, малышка.

Мгновение она изучает меня, как будто видит свежим взглядом. — Что ж,… Я собираюсь сделать своей миссией выведать все твои секреты.

Мне действительно трудно сдержать смех.

— Удачи, — поддразниваю я, прежде чем указать на свою любимую вещь.

Это картина, на которой мужчина, одетый во все черное, стоит на краю пирса и смотрит на море. Сам пирс и все, что находится на мужской стороне картины, окрашено в темные тона, в то время как море и все, что находится на другой стороне картины, окрашено в пастельно-голубые и розовые тона.

Картина немного неряшливая и во многом хаотичная. Лично я думаю, что она идеально отражает мои отношения с Грейси. Мы такие неряшливые, но у нас есть потенциал быть чертовски идеальными вместе.

— Почему эта твоя любимая? — Спрашивает Грейси, ища глазами.

Потому что она напоминает мне о нас.

Я мгновение обдумываю свой ответ, прежде чем заговорить, и когда я это делаю, то отвечаю мягким тоном, не в силах скрыть нежность в своем голосе. — Потому что одна сторона… преследует. Это болезненно, мрачно и даже немного извращенно, но другая половина ощущается как свобода, как любовь, надежда и волнение. Это напоминает мне, что лучшее всегда придет, и что иногда нужно просто пережить темноту, чтобы увидеть свет. Мужчина явно с чем-то борется, и море явно зовет его. Это хаотично... беспорядочно... прекрасно.

Когда я заканчиваю, ее глаза широко распахиваются, и я не могу не смотреть на нее сверху вниз с выражением нежности на лице.

— Это… что ж, это прекрасно, Ноа, — шепчет она, и что-то вспыхивает в ее глазах, прежде чем исчезнуть так быстро, что у меня нет времени понять, что это было. — Я и понятия не имела, что ты так умеешь обращаться со словами, — поддразнивает она, явно пытаясь поднять настроение, и я смеюсь.

— Еще одна вещь, которую ты обо мне не знала, — говорю я, подмигивая, и она улыбается, прежде чем потащить меня к следующему экспонату. Тем временем мой разум все еще пытается расшифровать выражение ее глаз, прежде чем она попыталась сменить направление разговора.

Мы не спеша прогуливаемся, и пока она сосредоточена на искусстве, я — на ней. Я наслаждаюсь тем, как загораются ее глаза, когда она видит что-то, что ей нравится, тем, как она описывает, какие чувства вызывают у нее картины, и тем, как она хватает меня, чтобы потащить к следующему экспонату.

Ее возбуждение захватывает, и я не готов к тому, чтобы сегодняшний день заканчивался.

Однажды у нас это будет постоянно.

Однажды я смогу все время обнимать ее или держать за руку, чтобы она ни о чем не спрашивала.

Я смогу целовать ее всякий раз, когда возникнет необходимость, и просто быть с ней.

Но не сегодня.

Сейчас мне просто нужно сосредоточиться на том, чтобы подружиться с ней, стать ближе к ней и проводить с ней как можно больше времени.

Именно поэтому я останавливаю ее, когда мы идем к машине.

— Что случилось? — спрашивает она, озабоченно хмурясь.

— Как насчет того, чтобы ненадолго вернуться к моим родителям?

Ее глаза расширяются, но она быстро осознает свою реакцию. Считает ли она странным или нет то, что я приглашаю ее снова к себе, я не знаю, потому что она ничего не говорит. Она просто медленно кивает мне и застенчиво улыбается, прежде чем направиться к машине.

Пора начинать вторую часть нашего не-свидания.

Грейси

Я немного ерзаю и разминаю руки, пока Ноа открывает дверь в квартиру своих родителей.

— Ты уверен, что это нормально? — Спрашиваю я, прикусывая нижнюю губу, пока он ведет меня ко входу.

Я мало что знаю о его родителях, так что кто знает, как они отреагируют на то, что он будет здесь со мной, пока их нет дома? Мои родители спокойны, и их бы нисколько не волновало, останусь ли я наедине с Ноа, поскольку они хорошо его знают, но у меня такое чувство, что его родители совсем не похожи на моих.

— А можно пригласить друга к себе домой? — Спрашивает Ноа, фыркая. — Конечно, можно, малышка.

Я закатываю глаза. — Ха ха. Я просто волнуюсь, потому что их здесь нет. Что подумает твой отец, если узнает, что ты гуляешь наедине с дочерью его делового партнера? — Спрашиваю я, приподняв бровь.

— Хочешь правду? — спрашивает он, и я быстро киваю. — Правда в том, что он, вероятно, увидел бы в этом нечто большее, чем есть на самом деле, и попытался бы устроить наш чертов брак. Он был бы так взволнован при мысли о том, что я буду трахать тебя, что закатил бы чертову вечеринку. Мои родители совсем не похожи на твоих, Грейси. Поверь мне, все в порядке.

Я знаю, что его родители могут быть немного... другими, но действительно ли они попытались бы устроить брак для собственного сына? И я собираюсь проигнорировать вторую часть его предложения, потому что… нет, просто нет.

Ноа — лучший друг моего брата, даже если бы мы были в альтернативной реальности, и я бы хотела встречаться с ним, я бы не смогла.

Ноа так же близок с моим братом, как и я, и я бы никогда не хотела разрушать их отношения. Или мои с Коулом.

— Я вижу, как крутятся колесики в твоей голове. — Он наклоняет голову в сторону дивана и приподнимает бровь. Я послушно сажусь, пока он направляется на кухню, чтобы принести нам напитки.