Всякий раз, когда мне удавалось увидеть ее за последние несколько дней, она была замкнутой, у нее были мешки под глазами, как будто она плохо спала.

Я сделал это.

Я — причина, по которой она чувствует себя дерьмово.

И я ненавижу себя за это.

Все, чего я когда-либо хотел, это чтобы Грейси была счастлива, но, оглядываясь назад, все, что я сделал, — это повысил уровень ее стресса.

Я думаю, мне пора придумать новый план, но какой именно, я пока понятия не имею.

Мне нужно подумать, но я, блядь, не могу ясно мыслить, когда мне приходится так долго ее не видеть.

Это становится порочным кругом, из которого я не знаю, как выйти.

Все, что я знаю, это то, что мне нужно найти способ стать к ней ближе и в то же время дать ей почувствовать себя в безопасности, потому что это расстояние и ее недосыпание убивают меня.

Чем больше я вижу, что она выглядит не так, как обычно, тем больше я наказываю и себя. Если она выглядит усталой, я намеренно заставляю себя бодрствовать всю ночь. Если я увижу, что она ковыряется в еде вместо того, чтобы есть ее, я пропущу прием пищи, чтобы почувствовать то же самое, что и она.

Я знаю, что это вредно для здоровья, но то, что мы делаем по любви, редко бывает таковым.

Я тихо подхожу к кровати, любуясь расслабленными чертами ее лица, прежде чем убрать выбившуюся прядь волос с ее лица. — Моя сладкая любовь, — бормочу я, убирая руку и роясь в кармане в поисках браслета, который я ей купил. — Моя Грейси, — шепчу я в тишину комнаты, осторожно надевая браслет ей на запястье. — Моя одержимость, — говорю я, делая шаг назад и бросая на нее последний взгляд. — Моя.

Я заставляю себя продолжать двигаться, оставить ее там, в тишине ее комнаты, и позволить ей поспать. Ей это нужно, и я ни за что не стану лишать ее отдыха.

Интересно, что она подумает о браслете… понравится ли он ей? Будет ли она продолжать носить его? Выбросит ли она его и притворится, что все это было сном?

Надеюсь, что нет.

Но, думаю, мне просто придется подождать и посмотреть.

В коттедже тихо, когда я захожу, и я вздыхаю с облегчением, когда добираюсь до своей комнаты, никого не увидев.

Я захожу внутрь и закрываю за собой дверь, прижимаюсь к ней спиной, закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Я медленно выдыхаю его, словно пытаясь выплеснуть всю нервную энергию из себя.

У меня в голове такой... сумбур.

Я привык тосковать по Грейси. На данный момент это, по сути, моя настройка по умолчанию, но в последнее время… в последнее время мне кажется, что это нечто большее.

В довершение ко всему, что происходит с Грейси, я борюсь за то, чтобы выглядеть прилично перед парнями и в школе.

Я занимаюсь бизнесом, как и Коул, поскольку однажды мы оба сменим наших отцов в их компании. Они являются совладельцами конгломерата, в котором, по сути, представлены все виды бизнеса под солнцем.

У Коула и обоих наших отцов сложилось впечатление, что Грейси тоже будет заниматься этим с нами, но этого не произойдет, пока мне есть что сказать по этому поводу.

Специальность Грейси — бизнес, но она увлекается искусством, потому что это то, что она любит.

Ее никогда не интересовала компания наших семей, но однажды она согласилась заняться бизнесом и поработать там, потому что это то, что ей нужно было сделать, чтобы соблюдать приличия, и она думает, что это сделает ее родителей счастливыми.

Ну и к черту это.

Лично я думаю, что ее родители были бы счастливы, если бы она занималась любимым делом, и я не думаю, что они стали бы принуждать ее к пожизненной карьере, которая ей не нравится. Я уверен, что Коул посмотрит на вещи так же, поскольку он возносит Грейси на пьедестал, с которого я не уверен, что она когда-нибудь спустится — в его глазах она не может сделать ничего плохого. И да, я бы ничего так не хотел, как однажды поработать бок о бок с ней, но не за счет ее счастья. Ей нужно заниматься чем-то, что она любит, а не просто соответствовать тому образу, который сложился о ней у всех.

Но не мое дело говорить ей об этом. Во всяком случае, пока.

Мы одинаковые, она и я. Мы оба живем во лжи, чтобы соблюсти приличия и угодить окружающим.

Когда мы наконец будем вместе, мы оба сможем наконец отбросить притворство. Я смогу быть самим собой рядом с ней, а она будет свободна быть полностью собой. Ей не нужно будет вести себя как хорошая маленькая дочь, ей не нужно будет получать образование, которое она ненавидит, потому что у нее всегда буду я, на которого она сможет опереться.

И я не могу дождаться.

Я всегда буду рядом с ней. Я всегда буду тем, кто ей нужен, без лишних вопросов.

Я не могу дождаться, когда смогу заключить ее в свои объятия, быть с ней, лелеять ее, любить ее, трахать ее, делать для нее что угодно.

Я не могу дождаться, когда она, наконец, будет полностью моей.

Грейси

Все мое тело дрожит, когда я выливаю остатки вчерашнего ужина в унитаз, не в силах оторвать глаз от браслета, прикрепленного к моему запястью.

Это красивое украшение, я отдаю ему должное. Изящная серебряная цепочка с маленькими бриллиантами. Только когда я присмотрелась повнимательнее, оказалось, что это были не просто бриллианты.

Этот засранец подарил мне браслет с крошечными фиолетовыми черепами.

И да, это красиво, но это не значит, что оно приветствуется.

Он был… он был в моей гребаной комнате в общежитии.

Пока я спала.

Я пребывала в блаженном неведении, что кто-то вломился ко мне, наблюдал, как я сплю, надел браслет на мое запястье и сделал Бог знает, что еще.

Господи, я была такой глупой. Мне следовало положить всему этому конец с самого начала, но я этого не сделала. Я ни черта не предприняла по этому поводу, кроме как рассказала Фрейе о том, что произошло в самом начале, и проигнорировала его, когда он прислал мне сообщение. У меня было так много возможностей что-то с этим сделать, сообщить об этом кому-нибудь, рассказать кому-нибудь, что происходит, да что угодно, черт возьми, что угодно, но я этого не сделала.

Вместо этого я избегала всех, кто мне дорог, и замкнулась в себе.

Но больше нет.

То, что он врывается в мое безопасное пространство, означает, что он заходит слишком далеко.

Я знаю, это безумие, но я не могу не чувствовать благодарность за то, что он подарил мне браслет. По крайней мере, это единственное, о чем я знаю. Все могло быть намного хуже, он мог бы сделать что-то гораздо более гнусное, и я была бы не в том положении, чтобы сопротивляться. Я была бы в его власти, и я бы ни черта не смогла с этим поделать.

Но все же, тот факт, что я благодарна ему за то, что он всего лишь ворвался сюда и наблюдал за мной, — это серьезный пиздец. Я действительно настолько запуталась? Что, черт возьми, со мной не так? И что, черт возьми, с ним не так, что он думает, что это нормально?

Я знала, что он сумасшедший, но не предполагала, что он настолько чертовски не в себе.

Тебя это действительно удивляет? Он последовал за тобой, наблюдал за тобой через балконное окно, подошел к тебе на парковке и…

Нет. Я не собираюсь туда прямо сейчас.

Мне нужно что-то сделать.

Но что?

Я не особенно хочу сообщать об этом в колледж или полицию, потому что это станет публичным зрелищем, и Коул и мои родители выйдут из себя, но что, черт возьми, мне еще с этим делать?

Я не могу пойти с этим прямо к Коулу, потому что он, без сомнения, устроит тотальную зачистку, найдет этого парня и убьет его.

Полагаю, я могла бы обратиться к кому-нибудь из других парней, но всегда есть риск, что кто-то из них все равно расскажет Коулу.

Тем не менее, я думаю, что это, вероятно, мой единственный вариант прямо сейчас, если я не хочу, чтобы это превратилось в чертово фиаско СМИ или расследование убийства.