О Господи, я взяла то, что мне не принадлежало.

— Мне очень жаль.

Все замирает, когда я понимаю, что эти слова исходили не от меня, а от него.

— Ч-что? — Я заикаюсь, мой мозг пытается осознать происходящее.

— Прости. Я не знаю, что, черт возьми, произошло, пока мы спали, но, должно быть, в какой-то момент я притянул тебя к себе, — говорит он, широко раскрыв глаза и извиняясь. — Держу пари, последнее, от чего ты ожидала проснуться, это от того, что я ткну тебя утренним стояком. — Он съеживается и накрывается одной из декоративных подушек.

— Я все испортил, — шепчет он скорее себе, чем мне, прежде чем пригвоздить меня взглядом и прочистить горло. — Мне жаль, малышка, и я надеюсь, что ты сможешь простить меня.

У меня... у меня нет слов.

Он извиняется перед мной?

Очевидно, он понятия не имеет, что я сделала.

Должна ли я сказать ему?

Что, если это разрушит дружбу, которая строилась между нами?

Разочарование и чувство вины борются друг с другом, и я ловлю себя на том, что начинаю говорить еще до того, как полностью обдумываю, что сказать. — Все в порядке, — прохрипела я. — Это случается, ничего страшного.

Да, утренний стояк — это не так уж и важно.

А вот что действительно важно, так это то, что я только что, черт возьми, возбудился от него.

Срань господня, я отправляюсь в ад.

Я абсолютно ужасный человек.

Слезы подступают к моим глазам, но я отворачиваюсь от него, не в силах смотреть на него из-за стыда, который сейчас наполняет меня.

— Я просто собираюсь пойти одеться, налей себе кофе, малышка.

Я слежу за его движениями, когда он выходит из комнаты, и использую время его отсутствия, чтобы взять себя в руки.

Я расскажу ему, что я сделала.

Но не сейчас... не сегодня.

Мне нужно все обдумать, прежде чем я смогу произнести эти слова, и мне остается только чертовски надеяться, что он простит меня.

Ноа

Просыпаться с Грейси на руках было захватывающим зрелищем.

Просыпаться от того, что Грейси трется о мой член, прежде чем уткнуться головой мне в шею, когда кончила, было чертовой фантазией, воплотившейся в жизнь.

Я знал, что она борется сама с собой. Она не могла скрыть стыд и смущение на своем лице, поэтому я решил сделать вид, что всего этого никогда не было. К счастью, она отвернулась, когда я встал и вышел из комнаты, потому что мокрые пятна на моих спортивных штанах было не скрыть.

Господи, было так чертовски жарко.

Как воплощенная мечта.

Теперь мы сидим в моей машине, возвращаемся в кампус, и напряжение в машине удушает. Я хочу положить руку ей на бедро и сказать, что все в порядке, что ей не о чем беспокоиться и что это был самый жаркий момент в моей жизни, но я думаю, что ей это было нужно.

Я думаю, это послужит катализатором, который заставит ее взглянуть на меня по-другому, поэтому я ничего не говорю.

Я не говорю ни единого чертова слова.

Возможно, это тот момент, когда она осознает, что испытывает ко мне нечто большее, чем дружбу, поэтому мне нужно дать ей пространство, в котором она нуждается, чтобы смириться со всем.

В последнее время она стала более чувствительной, протягивает руку, чтобы сжать мое бедро, когда разговаривает или обнимает меня. Она также часто пишет мне смс, как будто я теперь первый человек, которому ей приходит в голову написать, когда что-то происходит, или если она видит забавное видео или мем.

Мы постепенно добираемся туда, где нам нужно быть, и это может стать поворотным моментом, на который я надеялся.

Имейте в виду, я не думал, что она будет возбуждаться на мне, думая, что я сплю, но я всегда знал, что в ней есть извращенная сторона, и для меня было абсолютным удовольствием дать ей то, в чем она нуждалась. Меня так и подмывало дать ей понять, что я не сплю, и взять все в свои руки, но я боялся, что если она узнает, то остановится.

Я уже был так возбужден, что просто лежать с ней рядом было выше моих сил, и я был на грани еще до того, как она начала.

Я дрожу, вспоминая ее горячее дыхание на моей коже, когда она всхлипывала. Этот звук повторялся снова и снова, повторяясь в моей голове с тех пор, как это случилось, и мне повезло, что я предусмотрительно надел джинсы на обратную дорогу, потому что, если бы я был в спортивных штанах прямо сейчас, не было бы никакого способа скрыть от нее свидетельства моего возбуждения.

Слишком скоро я останавливаюсь перед ее домом. Она поворачивается ко мне лицом, когда я ставлю машину на стоянку, ее нижняя губа зажата между зубами, и выглядит она так, словно вот-вот либо разрыдается, либо окончательно сломается.

О черт, я не могу выносить ее слез.

Если она плачет по какой-либо другой причине, кроме секса, это ломает меня.

И я — причина ее слез? Что ж, мне придется надрать себе задницу за то, что заставил ее плакать.

Меньше всего мне хотелось расстраивать ее.

— Спасибо, что остался со мной, это было именно то, что мне нужно.

Во многих отношениях.

Я легко улыбаюсь ей и притягиваю к себе для быстрого объятия. Это длится всего пару секунд, я отстраняюсь и выпрыгиваю из машины, прежде чем она успевает что-либо сказать. Она идет медленнее, чем я, и к тому времени, как за ней закрывается дверь, я уже передаю ей ее сумку.

Я решаюсь поцеловать ее в лоб, прежде чем медленно отступаю и улыбаюсь ей. — Увидимся позже, малышка, — говорю я, прежде чем запрыгнуть обратно в машину и уехать, пока не передумал и не отнес ее в ее комнату, чтобы проделать с ней кое-какие очень не дружеские вещи.

Поездка до коттеджа занимает всего пару минут, и я оказываюсь в собственном мире, когда паркуюсь и захожу внутрь, только чтобы обнаружить Харли, расхаживающего у входа с телефоном в руке и обеспокоенным выражением лица.

Он беспокоился обо мне? Я должен был вернуться вчера — насчет чего я полностью солгал Грейси, поскольку план всегда состоял в том, чтобы вернуться одновременно с ней и Коулом, — но я сказал им обоим, что остаюсь еще на один день, и я даже позвонил им вчера вечером, как только Грейси уснула, чтобы узнать, как у них дела, так что я не понимаю, почему это могло касаться меня.

— Что случилось?

— Что-нибудь слышно от Коула? Логана? Ланы? — спешит спросить он, и мои брови взлетают вверх.

— Нет, — медленно отвечаю я. — Что случилось?

Он вскидывает руки в воздух и продолжает расхаживать. — Вчера мы все отлично провели время, но сегодня утром я проснулся, а никого нет. Это было бы совершенно нормально, за исключением того, что занятия начнутся только завтра, и когда Логан вообще выходит из дома раньше 8 утра, когда ему это не нужно? Я пытался дозвониться до них всех троих, но никто не ответил, и теперь я схожу с ума.

Я заставляю его перестать двигаться, кладя руки ему на плечи и останавливая его движения, вопросы заполняют мой разум, но я надеваю маску и беру на себя роль смотрителя в попытке успокоить его.

— Перестань паниковать. По словам Грейси, с которой я разговаривал несколько дней назад, Коул и Лана очень довольны, они, вероятно, ушли куда-нибудь на целый день. — Ложь, я только что провел с ней ночь, но какая разница. — И у Логана, возможно, какое-то хоккейное мероприятие, на которое ему нужно было попасть, и, вероятно, он просто не потрудился упомянуть об этом. Ты же знаешь, какой он. Я уверен, что, если бы что-то было не так, они бы сказали нам, так что просто успокойся немного и постарайся мыслить рационально.

— Ты можешь хотя бы попытаться позвонить им? Посмотрим, ответят ли они тебе?

Я не утруждаю себя объяснением ему, что если они не берут трубку для него, то не возьмут и для меня, я просто киваю и делаю, как он просит.

Логан, Харли и я молча наблюдаем, как Коул следует за Ланой обратно в их комнату, каждый из нас находится в состоянии замешательства и беспокойства. Они втроем вернулись два дня назад, Коул нес на руках истекающую кровью и синяками Лану, и каждый из них выглядел более чем потрепанным.