— Потом той ночью в клубе, когда мы разговаривали, а потом ты пригласила меня в более тихое место.… Я просто не мог сказать «нет». У меня не хватило духу отказать тебе, не тогда, когда ты — единственное, чего я когда-либо хотел. Единственный человек, которого я когда-либо желал.

— Ты никогда не хотел никого другого? — Спрашиваю я, нахмурив брови, и он бросает на меня смущенный взгляд.

— Конечно, нет. Это всегда была ты. Как я мог прикасаться к кому-то еще, позволять кому-то, кто не был тобой, прикасаться ко мне, когда все, о чем я мог думать, — это ты? Это было бы неправильно по отношению к ним, ко мне или к тебе, — просто заявляет он, и в голове у меня на мгновение становится пусто, прежде чем я соображаю.

— Ноа ... Ты хочешь сказать, что был девственником до той ночи в клубе? — Спрашиваю я, сама идея абсурдна.

Он бросает на меня взгляд, который кричит: Да, и говорит. — Зачем мне трахаться с кем-то еще, когда все, чего я когда-либо хотел, — это ты?

Я моргаю, глядя на него, совершенно сбитая с толку этим открытием.

Срань господня, до той ночи Ноа был девственником.

Та ночь была невероятной, но до этого у него не было никакого опыта.

— Мы сбиваемся с пути, — говорит Ноа, и я решаю отложить этот ход мыслей на потом. Я киваю, чтобы он продолжал, и он продолжает.

— В любом случае, я планировал, что та ночь будет разовой, но я недооценил, каково это — быть с тобой и что это сделает со мной. Та ночь стала для меня переломным моментом, и я знаю, что причинил тебе боль, солгав тебе и скрыв свою личность, но я бы не стал что-то менять, Грейси. Я ни секунды не жалею о том, что я сделал, потому что это дало мне тебя. Если ты ждешь извинений, ты никогда их от меня не получишь. Ни за это.

Я смотрю ему в глаза и вижу в них убежденность. Он нисколько не сожалеет об этом, и, честно говоря, я тоже.

Как я могла, когда его присутствие заставляет меня чувствовать то, что я чувствую?

Как я могу сожалеть о хоть одной секунде, проведенной с ним, когда он помогает мне чувствовать себя свободной? Когда он помогает мне быть собой. Когда он показал мне совершенно другую часть меня, о существовании которой я даже не подозревала.

Я не могу.

Я прочищаю горло. — Я поняла, что это был ты, в тот день, когда я... хм, в тот день, когда я призналась тебе в общежитии, и ты сказал мне показать тебе, что произошло, — шепчу я и чувствую, как мои щеки краснеют при упоминании. — В тот момент ты назвал меня любимой, и я узнала твой голос и то, как ты это произнес. Я действительно понятия не имею, как я не собрала все воедино раньше, но когда я услышала, как ты это сказал, меня как будто осенило.

— Были вещи, которые казались мне слишком удобными, но которые я упустила из виду, знакомство с человеком в маске и некоторые другие вещи. Даже звук твоего голоса без модулятора не подсказал мне, что к чему, хотя он звучал знакомо. Я думаю, возможно, я некоторое время отрицала правду, и это стало последней каплей. Я была зла, сбита с толку и обижена, но я также испытывала чувства к тебе — к обеим твоим версиям, я также была ошеломлена тем, сколько гнева я испытывала из-за твоего предательства. Я хотела причинить тебе боль так же, как ты причинил мне, вот почему я предложила встречаться, — говорю я, пожимая плечами и отводя глаза. — Но потом, хотя я все еще была вне себя от злости на тебя, я не могла подавить чувства и обнаружила, что хочу тебя, что бы ты ни сделал.

— А записка? Сообщения? — спрашивает он, и я проглатываю комок в горле.

— Я была в полном раздрае, Ноа. Я не знала, что с собой делать. Я была обижена, сбита с толку и зла. Мне казалось, что ты играешь со мной, и я хотела сделать то же самое с тобой. В конце концов, гнев начал угасать, и мои чувства изменились, но я продолжала игру, потому что надеялась, что сообщения заставят тебя признаться мне, хотя все произошло не совсем так, как я себе представляла.

Я киваю, и он сжимает мои руки в своих.

— Единственное, за что я должен извиниться, — это за то, что отправил эту фотографию Коулу, — бормочет он и съеживается. — Это было за гранью, но я был не в своем уме, и только когда на меня обрушился первый из его ударов, я действительно начал приходить в себя.

Я фыркаю. Если это было все, что требовалось, я должна была просто дать ему пощечину и избавить нас обоих от кучи неприятностей.

— Ну, по крайней мере, теперь он знает, — смеюсь я, но смех получается немного суховатым. Это хорошо, что мой брат теперь знает о нас, но это не значит, что я не беспокоюсь не только о своих отношениях с ним, но и с Ноа.

— Это правда, но я все равно сожалею, — шепчет он и прижимается своим лбом к моему.

Я даже не заметила, что, пока мы разговаривали, наши тела автоматически потянулись друг к другу, как два магнита, притянутых друг к другу и неспособных оторваться.

— Хорошо, — шепчу я. Я не собираюсь говорить ему, что все в порядке, потому что это не так, но я рада, что он может увидеть свои проступки и признаться в них.

— Что теперь? — бормочет он, и я вздыхаю.

Разве это не вечный вопрос?

— Теперь, я думаю, мы просто вернемся к тому, как все было, на этот раз с открытой правдой и больше никаких секретов между нами. Но, клянусь Богом, Ноа, если ты еще раз попытаешься выкинуть что-нибудь подобное, все будет кончено.

Он громко сглатывает. — Я не буду, обещаю.

Думаю, в этом мне придется ему довериться.

— Есть еще одна вещь, с которой нужно разобраться.

Ноа стонет, в голосе слышна боль и нерешительность. — Коул.

— Коул, — соглашаюсь я.

— Я знаю, нам обоим нужно поговорить с ним, но я думаю, было бы лучше, если бы я пошел домой без тебя и сначала поговорил с ним наедине, — говорит он, и я уже собираюсь возразить — ведь он мой брат, — но он продолжает. — Я понимаю, что ты его сестра и хочешь все исправить, но из-за меня, он чувствует себя преданным, а не из-за тебя. Мне правда кажется, что если я поговорю с ним первым, может быть, смогу убедить его взглянуть на ситуацию с моей стороны, не упоминая о том, о чем ему знать не нужно, то тебе будет проще, когда придет твоя очередь.

Я вздыхаю, прижимаясь головой к его голове, прежде чем отстраниться.

— Прекрасно, но ты поговоришь с ним сегодня вечером. Я не хочу ждать слишком долго, прежде чем наладить с ним отношения, — говорю я, и он неохотно соглашается.

— Позволишь мне поцеловать тебя? — спрашивает он с ноткой надежды в голосе, отчего мои губы растягиваются в полуулыбке, прежде чем я прижимаюсь своими губами к его.

Он тут же целует меня в ответ, и поцелуй получается мягким и сладким, и это заставляет мое долбаное сердце болеть.

Я не знаю, что будет с моим братом или как мы собираемся наладить отношения, но я точно знаю, что мы найдем способ справиться с этим.

Другого выхода из нашей истории нет.

Ноа не позволил бы этого, даже если бы я попыталась.

Но он не единственный, у кого собственническая хватка по отношению к другому.

Точно так же, как он никогда не отпустит меня, я тоже никогда не отпущу его.

Теперь, когда я знаю, каково это — иметь его в своей жизни, будь я проклята, если когда-нибудь позволю ему ускользнуть.

Ноа

Я надеялся, что, добравшись сюда, обнаружу, что в коттедже темно, учитывая, что уже перевалило за полночь, но, к моему ужасу, снаружи горит свет, и я не сомневаюсь, что все внутри не спят.

Я поднимаюсь по ступенькам и вздыхаю, открывая дверь, прежде чем пойти на звук голосов на кухню.

Все замолкают, когда замечают меня, и я прислоняюсь к стене, скрестив руки на груди.

— Ты ублюдок, — выплевывает Коул и бросается ко мне. — Во что, черт возьми, ты, по-твоему, играешь? — Выражение его лица искажается рычанием, когда он приближается ко мне, но Логан быстро оттаскивает его назад.

— Как насчет того, чтобы позволить Ноа все объяснить, прежде чем мы похороним его, а? — Говорит Логан, отпуская Коула, но оставаясь рядом, как будто не хочет выпускать его из пределов досягаемости на случай, если тот попытается сделать что-то еще.