Беги или сражайся.

Слабое рычание — низкое, гулкое — донеслось откуда-то издалека. У меня кровь застыла в жилах. Это был не треск ветки, не обычное лесное существо, копошащееся вокруг. Это было что-то намеренное. Что-то большее, более опасное.

Холодный ужас сковал мой желудок, когда послышался хруст приближающихся шагов. На этот раз рычание раздалось у меня за спиной.

Я медленно повертела амулет в руке. Деревья расступились на небольшой поляне, лунный свет освещал участок нетронутого снега. И в этом пространстве большой, неуклюжий силуэт выдвинулся вперед. Мое сердце так сильно забилось в груди, что я подумала, что могу упасть в обморок.

Я не мог как следует разглядеть его лицо, но уловил блеск глаз, отражавших лунный свет с неестественной яркостью, и слабое, прерывистое дыхание на холоде.

Клубится, как дым.

Дыхание хищника, наполняющее воздух испаряющимся злом.

У меня задрожали ноги.

Прикусив губу, я попыталась собрать все свое мужество.

Я заставила себя заговорить, хотя мой голос дрожал. — Я... я не хочу никаких неприятностей.

Фигура не ответила; я просто сделала еще шаг. Снег тяжело захрустел. Все мое тело содрогнулось от ужаса. Я практически чувствовала напряжение, словно между нами натянулся провод под напряжением.

Налетел порыв ветра, разметав волосы по моему лицу, и в эту долю секунды я сделала выбор.

Я повернулась и помчалась обратно к коттеджу так быстро, как только могли нести меня ноги.

Холодный воздух разрывал мои легкие. Мои ботинки скользили, а колени грозили подогнуться на неровной земле, но я продолжала идти, сердце бешено колотилось. Позади себя я услышала еще одно рычание и тяжелые шаги по снегу. Оно преследовало меня.

Или насмехается надо мной.

Ветки хлестали меня по рукам и лицу, когда я продирался сквозь деревья, не обращая внимания на жгучие порезы.

Теперь были видны огни коттеджа — все еще далекие, но более яркие, чем слабый лунный свет. Если бы я только смог добраться до скотленд-ярда, может быть, Карви увидел бы меня, может быть, он прилетел бы вниз. Мое неистовое дыхание ревело у меня в ушах, но я улавливала эхо шагов моего преследователя, слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.

Волна отчаяния придала мне скорости. Я, спотыкаясь, выбежал из леса, снег летел во все стороны. Мое сердце воспарило при виде коттеджа, золотого маяка в темноте. Я открыла рот, чтобы позвать на помощь, но голос застрял у меня в горле. Затем я вспомнил, как Стелла однажды упомянула, что горгульи могут чувствовать агрессию. Возможно, Карви уже знал, что что-то не так.

И все же у меня не было уверенности. Рычание позади меня усилилось, как будто то, что преследовало меня, осознало, что мы покидаем укрытие деревьев. Если он хотел нанести удар, то сейчас был его последний шанс.

Я заставила свои ноги двигаться быстрее, не обращая внимания на жжение в икрах. Каждый шаг хрустел с панической настойчивостью.

Я рискнула оглянуться через плечо. Сквозь кружащийся снег я увидел массивный силуэт на фоне сосен, глаза его с диким блеском отражали свет.

У меня кровь застыла в жилах. Оно было достаточно близко, чтобы я мог видеть пар, поднимающийся из его пасти, каждый вдох вырывался голодными клубами. Затем он остановился, словно сомневаясь или не желая покидать укрытие леса.

Тяжело дыша, я рванулась вперед, чуть не споткнувшись о маленькую каменную дорожку, ведущую к коттеджу. Я почти ожидал увидеть, как откроется дверь или Карви спикирует вниз, но все оставалось устрашающе неподвижным.

Дрожащими руками я нащупала дверную ручку, дыхание вырывалось неглубокими рывками. Казалось, что удары в груди вот-вот сломают ребра. Еще один быстрый взгляд назад показал только снежный вихрь.

Оно ушло? Или ждало, укрытое в темноте, прямо за пределами моего поля зрения? Мой разум закружился, я не была уверена, стоит ли мне забежать внутрь или попытаться посмотреть, отступила ли угроза.

Но мое тело решило за меня.

Я ударился о дверь коттеджа, повернул ручку и, спотыкаясь, вошел в относительную безопасность гостиной. Я пинком захлопнула за собой дверь, руки тряслись так сильно, что я чуть не выронила щеколду.

Темнота окутала коттедж, за исключением мягкого мерцания камина, в котором все еще тлел аккуратно разложенный огонь.

Я согнулась пополам, грудь тяжело вздымалась, пытаясь отдышаться. На мгновение мой разум закружился от прилива адреналина, я ожидал, что что-то разобьет окна или снесет дверь.

Ничего не произошло. Снова воцарилась тишина зимней ночи. Единственным звуком было мое прерывистое дыхание.

“ Папа? - Прохрипел я.

Ответа нет.

Я заставила себя глубоко дышать, чтобы успокоиться.

Но мои мысли все еще метались, вызывая образы той неуклюжей фигуры в лесу. Был ли это зверь, оборотень, агент Гидеона? Или что-то еще, какое-то древнее существо, разбуженное волнением в Академии?

Мое сердце отказывалось биться медленнее. За дверью продолжал тихо падать снег, заглушая любой дальнейший шум. Я прижалась ухом к дереву, не слыша ничего, кроме тихого потрескивания огня позади меня. Замешательство боролось со страхом.

Я снова подумала о Селесте — если бы она знала, что я так живу, постоянно оглядываясь через плечо в поисках монстров. Фрэнк был вынужден быть собакой, в то время как его дочь сталкивалась с такими угрозами. Волна гнева захлестнула меня, гнев на проклятие, на Гидеона, на саму судьбу. Затем этот гнев растворился в необузданном страхе. Потому что, что бы там ни было, это не было другом.

Я медленно отпустила дверную ручку, все еще дрожа. Мое тело было опустошено, как будто я пробежала марафон. Я доковыляла до ближайшего стула и рухнула на него, адреналин схлынул, превратившись в тошнотворный узел в животе. Снаружи все могло выглядеть спокойно, но я знала, что это не так. Что-то нашло меня в лесу, и я сомневался, что это уйдет.

Я уставилась на танцующее пламя в камине, стараясь не представлять глаза существа, светящиеся в темноте.

Часть меня хотела выбежать и потребовать ответов.

Другая часть меня была довольна тем, что я съежился в помещении. Но съеживание ничего не исправит.

Новая волна решимости захлестнула меня: я должен разобраться в этом.

Однако сейчас я боролась со слезами шока. Мне было холодно, я был измучен и одинок, мое сердце все еще колотилось, хотя прямой опасности мне больше не угрожало.

Но в этот трепетный миг я просто выглянул в окно и увидел волчий взгляд моего дедушки.

Я почувствовал это нутром еще до того, как услышал первый удар по крыше, за которым последовали еще несколько.

Горгульи улетели задолго до того, как я вернулся в коттедж.

Я на мгновение застыл в гостиной, оцепенев от нерешительности.

Где—то надо мной раздался еще один глухой удар, за которым последовал медленный скребущий звук - как будто когти пробовали шифер.

Я выглянул в окно и увидел, что мой дедушка пропал.

Мой пульс участился, а сердце колотилось так, словно хотело выскочить из грудной клетки.

Он был на крыше. Как волк мог оказаться на крыше?

У меня не было ни малейшего шанса проигнорировать угрозу.

Не тогда, когда я уже столкнулся с этим в лесу. Воспоминания об этих оскаленных челюстях и ярких, задумчивых глазах до сих пор заставляли мою кровь стыть в жилах.

Но я была уверена, что это было здесь —он был здесь, и предупреждения моей бабушки о моем дедушке врезались в мой разум, как зазубренный нож.

Я с трудом сглотнула и зажмурила глаза, не зная, что делать.

Я уже делал это однажды, сам того не желая — безмолвный призыв о помощи к Нове. Я все еще сомневалась в своих магических способностях, но это был тот случай, когда можно было рискнуть унизиться или совершить ошибку. Мой отец, вынужденный оставаться в обличье бульдога, не смог защитить меня от зверя, который, возможно, был худшей угрозой, которую Стоунвик видел за последние десятилетия.