– Ещё у нас теперь есть собака.

– У вас с Марго? – он даже шутить пробует. Уголки губ приподнимаются. Я прижимаюсь к ним по очереди, поошряя.

– У нас с тобой.

И дом есть. У нас с тобой всё есть.

Я очень ярко чувствую момент, когда он, вжавшись подбородком в мое плечо, позволяет себе посмотреть на то, что я для него создала, растила, хранила…

Сначала Руслан напрягается, я слышу издалека, как Лали восторженно пищит, а потом заставляет себя расслабиться. Сердце, которое он сам ещё недавно считал бесчувственным, заметно ускоряется.

Прижимаюсь губами к его виску и глажу.

– Мы очень тебя ждали дома. Привет.

– Привет, Лолита.

______________________

Нам осталась 1 глава и эпилог, они выйдут на протяжении следующей недели (я буду выкладывать по мере написания, уже без графика).

А если вы до сих пор не поставили книге отметку "мне нравится", открою секрет: раз вы дочитали аж досюда - вам ну точно нравится))) Буду благодарна!❤️

Глава 42

Лолита

Я прочитала много книг о том, как правильно вводить отца в жизнь дочери после длительной разлуки (по факту, как знакомить их в полтора года). Наш случай – не единичный и определенно не исключительный, но больше, чем теориям, я доверяю своей интуиции.

Бросаю Руслана с места в карьер, чтобы не было возможности думать слишком много. Сторониться. Опасаться.

Может быть я просто боюсь, что он передумает, а может быть я слишком эгоистична, чтобы дать ему время привыкать потихоньку.

Он нужен мне дома. Он должен стать частью нашего уюта, быта, семьи.

Я не вру Лали, что дядя – это просто дядя. Она смотрит на меня внимательно, округлив свой очаровательный маленький ротик, когда я представляю ей большого разукрашенного чернилами мужчину как «па-па» и спрашиваю, она его узнала или нет?

Дочка удивляется, внимательно его изучает и повторяет слово, принимая, как данность.

Думаю, Руслану осознать, что Лали – его настоящая дочка из плоти и крови, в разы сложнее. Но в мои планы упрямо не входило давать ему время опомниться.

Со страхом надо бороться кардинально. Сокращать дистанцию неотвратимо и быстро.

Я не скажу, что сама за эти два года не изменилась. Конечно же, да. Стала намного более самостоятельной. Привыкла принимать решения. Возможно, в будущем нам будет сложно притираться, но это всё точно не так сложно, как безнадежно его ждать.

Мы вернулись домой всем своим красочным цыганским табором. Я накормила Ли и Монти. Руслана тоже.

Ли сидела при этом на детском стуле и, отвлекшись от любимых рисовашек, внимательно его изучала.

Он в ответ так же внимательно изучал её, а я не знала: плакать от счастья или садиться третьей.

Малышка булькала и щебетала что-то на своем. Я переводила Руслану слова, которые сама смогла разобрать.

Она посвятила ему картину, рассыпав по полу половину мелков, и мы отправились на дневной сон.

По Руслану видно было, что он скован и в стрессе. Когда взгляд замирал на предметах, радужки взрывались кучей сомнений. В нем то паника, то счастье, с которым он не умеет справляться.

Он может бояться всего: не полюбить её. Не адаптироваться. Стать хуевым отцом. Вообще отцом не стать. Но я ничего из этого совершенно не боюсь. Знаю его лучше, чем он сам себя.

Уложив Ли, я застаю его в гостиной. Руслан мнется. Говорит, что устал и, возможно, ему нужно уехать. На мой вопрос: "куда?", отвечает прозрачным взглядом и честным:

– Я снял квартиру, чтобы вам не мешать.

Я выдыхаю и качаю головой:

– Ты дурак.

За руку веду в свою спальню. Здесь его ждало всё. Вручаю полотенце, сменное белье и домашнюю одежду, которую я покупала по памяти о ширине плеч и росте. Я помню его до последних мелочей. И в шкафчике в моей ванной его ждет гель для душа, который пахнет так же, как пахли флакончики в Марокко.

Он благодарит всё так же растеряно, но ведет себя максимально послушно.

Спит дольше, чем наша с ним дочка.

Ужинаем мы снова все вместе.

Я поручаю ему прогулку с Монти, а мы с Ли тем временем принимаем душистую ванну с уточками.

Когда её отец возвращается с собакой – без возможности выдохнуть получает новое задание: нашему бандиту надо помыть лапки. Это сложно. Монти ненавидит купаться, но мне плевать. Я просто знаю, что исполнять четкие задания Руслан приучен отлично. Это ему понятно. И именно вот так, исполняя мои, он не заметит, как свыкнется со всем.

Дальше мы с Ли и Монти играем, а Руслан стоит в стороне и наблюдает. Я не давлю на него, но когда Лали сама зовет – ей он не отказывается.

Обычно в девять у нас с дочкой уже сказка на ночь и отбой, но сегодня я не прерываю их игру, пока не увижу, что малышка отчаянно борется со сном.

Она просит, чтобы сказку ей прочитал «па-па». Я гашу панику в мужских глазах компромиссом: пойдем вдвоем, читать буду я, а они – слушать.

Мы с Ли и Монти лежим в обнимку. Дочка мотает ручками и ножками, изучая их. Не слишком вникает в сказку, из-за переизбытка полученных за день впечатлений. То и дело перебивает меня вопросом:

– Ма, Я тозе… Дашики… – Имея в виду, что у нее тоже вообще-то куча свободного места на руках, которое можно заполнить рисунками, и есть куча красивых карандашей.

Когда Лали засыпает, почмокивая большой палец, я аккуратно сползаю с кровати и смотрю на Руслана немного пристыжено. Мне тоже неловко, как бы я ни храбрилась.

Я же понятия не имею, как мы с дочкой выглядим со стороны, да и привыкла к тому, что в наш мир никто не вхож.

Подойдя, задерживаю пальцы на выключателе тусклого света, и смотрю на Руслана. Внутри при этом – буря. Стыд, неловкость, счастье, трепет и неверие.

Из-за того, как он смотрит на нашу с ним спящую дочку – сердце просто-напросто крошится. Он накрывает мои пальцы своими и осторожно гладит. Просит:

– Можно я посижу тут? Я не буду будить. Просто посмотрю.

– Конечно.

Я хочу дать ему понять, что доверяю максимально. Это его дочь. Наша с ним. Мы на равных и он имеет полное право ею восхищаться. Любить. Изучать.

Оставляю Руслана в детской, а сама заниматься делами. Монти следует хвостиком. Руслан ещё не знает, но его уложить сложнее, чем нашу старшенькую. Я выглаживаю мягенькое пузико, рассказываю, какой он у нас замечательный, и позволяю искусать свои пальцы режущимся зубам до настоящих царапин прежде, чем он тоже затихает.

Иду на кухню, а волнение то и дело скручивает желудок в узел. Там же оживают заледеневшие когда-то бабочки.

Я могу поклясться на любой из святых книг, что за это время мне не захотелось подпустить к себе ни одного мужчину. А с ним… Всё иначе. Каждый чертов раз.

Новости о том, что криминальный авторитет с говорящим прозвищем Развал устранен, вспыхнули в новостях больше двух месяцев назад и резко оборвались. Я не успела ни обрадоваться, ни испугаться. Решила для себя, что чем изматывать себя сомнениями, лучше продолжать покорно ждать.

Я не спецагент, но имея двух малышей, шорохи в собственной квартире распознаю досконально. Так и сейчас слышу щелчок дверного замка. Очень мягкие, но не совсем беззвучные шаги. Чувствую внимание, которое концентрируется между моими лопатками.

Оглядываюсь и улыбаюсь.

Руслан стоит в дверном проеме, вложив руки в карманы джинсов. Он не сильно изменился, просто держит дистанцию из осторожности.

Хотим мы того или нет, нам придется заново знакомиться. Это факт, которого я не боюсь, потому что уже не впервые.

Внутри меня – дрожь и возрастающее волнение, но источать я хочу не его, а легкость. Ещё раз оглядываюсь и улыбаюсь шире:

– Ли сказала, большой волк разрешил ей завтра поработать с разукрашной на руках. Ты хорошо оценил последствия?

Играю с Русланом лукавым взглядом. Он сдается быстро, только не знаю, кому из нас: мне или нашей дочери. Его губы подрагивают. Он улыбается и опускает голову.