В затылок вжимаются губы и ядовито шепчут:

– Я тебя сам убью. Хочешь, блять, Лола?

Глава 9

Лолита

В машине гудит печка, но все равно пахнет лесом, влагой, моим страхом и дикой злостью Руслана.

Он молчит, а я то и дело готовлюсь увидеть в зеркале заднего вида вспышки догоняющих нас фар.

Этой ночью всё снова перевернулось с ног на голову. Я своими руками взяла и всё перевернула.

Слышу сдавленное:

– Сука, – машина резко виляет, я пугаюсь, хватаюсь за ручку и смотрю на Руслана. Он снова будто бы меня не замечает. Пальцы с силой вжаты в руль. Концентрация на дороге – максимальная. Мой взгляд опускается ниже и сердце замирает.

По темно-серому мужскому гольфу расползается влажное пятно.

Швы разошлись.

– У тебя кровь. Я могу…

Я могу заткнуться и исчезнуть. Читаю это во взгляде, который хлестнул по лицу плеткой.

– Молчи, пока я не скажу говорить, хорошо? Иначе правда убью.

Чтобы убить меня – достаточно было там оставить. Он не стал. Но я не спорю, а послушно закрываю рот.

Я почти шагнула дурной ногой с обрыва, он дернул за капюшон назад. Зачем? Не знаю. И спрашивать нельзя.

Не пережитый до сих пор страх мешается с виной и обидой. Я подтягиваю ноги на кресло прямо в грязной обуви. Обнимаю колени руками и утыкаюсь в них лбом. Хочу продышаться, но не могу. Слезы душат. Рвутся из горла и побеждают.

Я так лелеяла веру в то, что украденный у Руслана телефон станет залогом безболезненного выхода из всей этой истории. Хотела сбежать от него и совсем отключила мозг. Сделала только хуже. Себе. Ему.

Он не пытается утешать. Я для него – огромная проблема. Я для всех проблема. В эту секунду кажется, что выхода из моей ситуации уже нет.

Я поняла, какую ошибку совершила, только увидев приехавших за мной людей. От них несло смертью. Лично моей. Что было бы дальше… Мутит от мысли.

Шмыгаю носом и снова поворачиваю голову к Руслану:

– Тебе надо кровь остановить…

– Мне достаточно, чтобы ты хуйни не делала. Веришь?

Сейчас – да. Получив очередной грубый отказ от помощи, отворачиваюсь к окну.

Мы несемся по пустой дороге в неизвестном мне направлении. Я время от времени смотрю вниз – ткань липнет к плоскому животу, но пятно больше, вроде бы, не становится. Ему наверняка больно. Вряд ли страшно, но определенно очень зло. А где-то там, в нашем лесу, они, наверное, уже обыскали дом и многое поняли из того, что понять не должны были.

Он меня для всех убил, а я себя оживила. Дура.

Руслан въезжает в очередной неизвестный мне маленький городок. В прошлой жизни я любила путешествовать в Ниццу, Монаково, Дубай, на Тенерифе, а теперь плотно изучаю депрессивную провинцию.

Вслед за ним захожу в старый подъезд и поднимаюсь на пятый этаж пешком. Совершенно спокойно, даже как-то безразлично, слежу, как работает отмычками. Десять секунд и очевидно чужая квартира вскрыта.

Внутри – голые стены и незаконченный кем-то ремонт. Руслан не разувается. Закрыв дверь, сразу проходит вглубь. Не щелкает выключателями. Не приглашает за собой, но я все равно иду.

Посреди дальней комнаты стоит одинокая большая кровать. Над ней тускло горит лампочка. Ремонта нет, но шторы – да.

Руслан задергивает их и делает несколько кругов по комнате. Я чувствую себя нашкодившей и провинившейся, только речь не о безобидной глупости, а огромной-огромной проблеме.

Он тормозит, разворачивается и в три шага возвращается ко мне. Грубо сжимает пальцами подбородок и запрокидывает голову до ноющего чувства в шее.

Глазами расстреливает. И я даже не могу сказать, что неправ.

– Кому ты звонила и что сказала? – Он не начинает обвинять в том, что спиздила телефон. Допытываться, как. Это всё и так понятно. А я не вижу никакого смысла просить за это прощения.

Прежде, чем отвечу, набираю в легкие воздух, а он подзатыльником отвешивает:

– Соврешь хоть словом – вышвырну на улицу. Ебись сама, как хочешь. Хочешь с ними? На здоровье.

Я мотаю головой, а по телу прокатывается сильная дрожь. Страх подступает приступом рыданий к горлу. С ними я не хочу. Мужские пальцы на секунду ослабевают. В затянувшихся грозовыми тучами синих глазах я ловлю просвет, но на жалость давить нет никакого смысла. Да и мерзко.

– У меня были контакты на случай, если я попаду в сложную ситуацию, а Яровей не сможет помочь. Я ими воспользовалась.

Признаюсь честно. Принимаю своим наказанием, как темнеет лицо Руслана. В нем отчетливо читается желание, как минимум, нахуй меня послать. Как максимум – правда вышвырнуть.

Он сужает глаза. Сам скорее всего не замечает, как сильно сжимает мой подбородок.

– У нас с тобой не получается. Я не хочу быть обязанной человеку, который всех нас…

Не договариваю.

Руслан стряхивает руку и отходит. Выдыхает шумно и долго. Делает ещё один круг по комнате, после которого возвращается и, сжав плечи, сильно встряхивает. Я не сопротивляюсь ничему.

– Лола, блять, что с тобой не так?!

Со мной… Наверное, всё.

– Обязанной ты быть не хочешь... Да тебя убьют, дура! Просто возьмут и пристрелят, ты этого не понимаешь?

Сейчас, наверное, уже понимаю. Глаза наполняются слезами, но я ничего не могу с этим поделать.

Руслан злится до предела. И за пределом тоже злится. Его острый взгляд перескакивает со зрачка на зрачок, а я продолжаю кубарем катиться в свой обрыв.

– На тебя открыта охота. Настоящая. Бандитская. Охота. Ты хотя бы немного знаешь о том, кем был твой отец?

Мотаю головой, мой взгляд упирается в кровать. Мне хочется заткнуть уши и не слышать. Руслан не дает.

Его пальцы снова на моем подбородке. Жмут и заставляют смотреть на него. Я мастерски совершаю ошибки. Он лучше всех делает больно.

– Ты наследница его богатства и его грехов, понимаешь? Он был убийца, Лолита. Такой же убийца, как те, кто приехал за тобой. Ты думаешь с его смертью нихуя не поменялось? Вокруг творится лютый пиздец, а ты выебываешься. Или, думаешь, меня случайно подстрелили?

– Ты не сказал, кто и за что…

Зачем-то оправдываюсь слабым хриплым голосом. Взгляд Руслана темнеет сильнее.

– Ты не понимаешь элементарных вещей: единственный шанс для тебя выжить – чтобы все поверили, что ты погибла, иначе тебя не оставят в покое. Теперь уже не оставят, понимаешь?

Если честно – по-прежнему ни черта, но подсознательно, видимо, всё, потому что меня снова накрывает отчаяньем.

Из глаз брызжут слезы. Я выворачиваюсь и мотаю головой. Пожалуйста, пока достаточно. Пожалуйста…

– У тебя ран-ран-рана… – Заикаюсь и тянусь к нему. Руслан хочет отшатнуться, я сжимаю в пальцах ткань до треска. Смотрю в лицо. Смахиваю слезы. Шепчу: – Пожалуйста…

Мне надо посмотреть. Мне лучше волноваться о тебе, чем…

Но это всё – глазами, а не вслух. Он вправе отказать. И хочет отказать, а ещё лупить словами – жестоко, чтобы до меня наконец-то дошло.

– Ты совершила огромную ошибку, Лолита. – Тон становится спокойней, но смыслы всё равно бьют ужасно больно.

– Если меня убьют, я хочу хотя бы знать, что ты кровью не истечешь.

Несу абсолютную чушь, но так сейчас чувствую.

Руслан смотрит в ответ, зло поджав губы. Не сомневаюсь, что хочет отмотать время назад и оставить меня в СИЗО. Секунды утекают в вечность напряженной тишиной. Набравшись храбрости, я тяну ткань вверх, он не сопротивляется.

Выдыхает и качает головой. Я захлебываюсь безосновательным облегчением, а на подсохших глазах снова выступают слезы.

– Дура дурой ты, Лолита.

Для него это, наверное, сложно, но Руслан идет на в его глазах глупую, а в моих – жизненно важную уступку и позволяет посмотреть на рану.

В реальности всё намного лучше, чем рисовало воображение: сухая корка по краям треснула, порозовевшая кожа припухла, но кровь не хлещет фонтаном, а набухает редкими каплями.