— А время…

— А время чувствуй. Твой телефон уже у меня.

Я охаю и сминаю карман. Он правда пустой. Когда Руслан достал мобильный — понятия не имею. Как не представляю и что буду делать.

— Время пошло, мажорка.

— Я не смогу.

— Ты либо сможешь, либо мертва.

Его холодность и честность одновременно бьют под колени и толкают в спину. На споры нет времени.

Я выдаю свой непрофессионализм сразу же, не пряча надежно, а прижимая пистолет к груди, но уже все равно. Он не поправит. Не подскажет. Вряд ли подыграет.

Он учил меня всё это время не просто так.

Руслан делает шаг в сторону, присаживается на капот машины и щелкает своим мобильным. А я, оглянувшись напоследок, иду прочь, ускоряясь.

***

Экзамен становится для меня неожиданностью. Все его уроки сбиваясь в голове одну клейкую кучу. Мне кажется, я все путаю. Мажу и лажаю, но делаю.

Продвигаясь вглубь города по узким улочкам, убеждаюсь, что Руслан специально выбрал грязный, неблагополучный район, кишащий бедняками, мелкими бандюками, проститутками и торговцами наркотиков.

И первое, что я пытаюсь сделать — скрыться от всех этих людей. Их купить можно за три копейки. И через них найти меня будет проще простого. Он знает португальский. Знает такие районы. Он сам из такого. А я…

Лопатками чувствую слежку. Собственное учащенное дыхание мешает слышать все до последнего шороха и я экстренно учусь его замедлять.

Пистолет кажется обузой, а не спасением. Мне то и дело хочется сбросить его где-то и просто бежать.

Украсть телефон… Господи, как?! За тридцать долбанных минут?!

Но мне везет. Я совершаю ужасную вещь, но ощущение, будто меня правда могут поймать и убить, заставляет забыть о стыде: мобильный я достаю из кармана у слепого, как бы случайно с ним столкнувшись.

Двигаюсь дальше. Устаю, но ускоряюсь. Все сильнее хочу сбежать и всё сильнее верю, что могу не выжить.

Главный мой враг — страх и паника. С ними сложнее справиться, чем пережить боль в мышцах.

Оставляю лживые метки и поднимаюсь вверх по улицам из опасного района в город, который выглядит намного более надежно.

Обычная человеческая логика подсказывает, что он ждал бы моего спуска вниз, поэтому я упрямо взбираюсь и взбираюсь, ломая собственное мышление. По ступенькам, крутым спускам. Пот струится между лопаток, а футболка липнет к коже. Губы соленые. Хочется пить, но вместо воды у меня пистолет и краденный мобильный.

Камушек скачет по крупной брусчатке, срываю мне дыхание. Я спотыкаюсь. Оглядываюсь, замерев, но никого не вижу.

Только верить нужно не глазам, а интуиции. Интуиция кричит об охоте.

Сколько времени осталось? Не знаю. Я потерялась. Во мне осталось только желание выйти живой.

Места на второе дыхание внутри нет — первое и так разрывает легкие, но я чудом его открываю. Самой кажется, что делаю все правильно. Осторожно. Дальновидно.

И каждый раз срываюсь на очередном шорохе. Промелькнувшей тени. Крике чайки или звоне проезжающего мимо велосипеда.

Я злюсь на себя за страх и усталость. На него — за то, что втянул меня в игру в роли глупой добычи.

Когда новый камень летит прямиком мне под ноги, нервы сдают. Я пугаюсь и срываюсь в глупости. Несусь вверх по ступенькам и сворачиваю в первую попавшуюся улицу. Просто молюсь, чтобы долбанные полчаса были на исходе.

Ускоряюсь от шага к шагу, пока не осознаю, что сама себя загнала в тупик.

Или он загнал.

Взгляд выцепляет белый раскрытый, лежащий на тротуаре, цветок, которому вроде бы неоткуда здесь взяться. Это не гибискус, которых здесь куча, не бугенвиллея и не жасмин, а белая лилия.

Любимый цветок мамы и… Отчима.

Что это ловушка я понимаю быстро. Нужно пятиться, а лучше — развернуться и бежать, но вместо этого, я делаю последние шаги к ней.

Он всё угадал. Всё предвидел. Я как была элементарной добычей, так ею и осталась.

Присев, сжимаю стебель пальцами и кручу. Не знаю, почему она вдруг кажется мне такой красивой.

Наверное, потому что как-то так могла бы закончиться моя жизнь. Или еще закончится.

Когда он не хочет, его шаги невозможно услышать. Я просто чувствую, как на горле сжимаются мужские пальцы. Они давят сильно, мешая не только вскрикнуть, но и дышать.

Меня тряпичной куклой подбрасывает вверх и вжимает грудью в шероховатую стену. Голый живот царапает неоднородная текстура.

Большое и сильное тело прижимается сзади и я слышу волчий рык.

Он выдергивает пистолет из-за моего пояса и упирает дуло в ребра. Я чувствую все максимально отчетливо. Слышу, как Руслан взводит курок.

Знаю, что держит палец на крючке. Может… Убить. Его губы трогают скулу. Себя под ним я ощущаю распятой.

— Сколько минут? — Спрашиваю, чтобы знать, сколько смогла продержалась. Что проиграла — уже поняла.

— Двадцать восемь.

— Сука.

За поворотом португальский городок бурлит своей колоритной жизнью, а мы тут дышим вразнобой и тонем в смертельно опасной игре.

Натиск дула на кожу усиливается. Я перестаю дышать вовсе, а Руслан… Ведет языком по щеке, скуле и виску, собирая соль, как трофей. Из-за дикого смешения страха, усталости, азарта и его близости твердеют соски и мокнет белье.

А он отнимает пистолет и опускает вниз. Я вздрагиваю, слыша выстрел.

Руслан не играл бы с незаряженным. Лилию разносит на лепестки.

Мое сердце сходит с ума. В ухо врезается угрожающе-спокойное:

— Две минуты это дохуя, Лолита. Ты убита. Зря пошла вверх. Богатые сбегают от бедняков, это классика. Лучше бы осталась внизу, там тебе помогли бы те, кто умеет прятаться.

Очень просто дает понять, что моя логика — примитивна. Мои поступки выдают давно устаревшие установки. Я продолжаю считать себя другой, хотя мой мир теперь — такой же. Бандитский.

Руслан отталкивается от моего тела и делает шаг назад. Чтобы не стечь на брусчатку, я до царапин на коже впиваюсь в фасад холодного дома.

Смотрю вниз и пытаюсь принять новый опыт.

Самое ужасное, наверное, что намного сильнее фантомного дула пульсирует поясница, в которую очень отчетливо вжималось самое настоящее возбуждение. Такое же, как у меня, а может быть сильнее.

Ему… Нравится на грани.

А я окончательно сломалась, потому что мне, кажется, тоже.

— Дашь второй шанс? — Оглядываюсь и смотрю в одновременно зверски голодные и впитавшие мой страх до последней капли глаза.

— Подумаю.

Глава 22

Лолита

Этот урок произвел на меня слишком сильное впечатление, чтобы после спокойно уснуть.

Никак не могу избавиться от привычки стремиться в нем разобраться. Как следствие: иногда мне кажется, что я понимаю Руслана лучше, а потом он встряхивает так, что уже не опомниться.

Я каждый день напоминаю себе, что он – жестокий, способный страшные вещи бандит. Но это не помогает вытряхнуть из головы моменты проявления сочувствия и жалости. Я успеваю с ним настроить воздушных замков-небоскребов за считанные секунды, а потом лечу вниз и разбиваюсь.

Но сегодня всё даже не так.

Зачем он заставил меня делать то, что я делала, понимаю отлично. Рано или поздно в моей жизни может случиться момент, когда без умения воплотить все знания, которые он дает мне в комфортных условиях, в безжалостную жизнь, я не продержусь против реальной угрозы даже тридцать минут.

Но мое прозрение сегодня в другом: я проматываю день назад и раз за разом признаюсь себе же, что вместо ненависти к нему и страха я чувствую удовольствие. Мне… Понравилось.

Уметь то, что умею. И применять тоже.

Чтобы выжить, мне, кажется, придется принять серый мир, в центре которого когда-то Яровей построил нам с мамой белый замок с садом полных лилий.

И внутри себя серый мир мне тоже придется принять. А теперь очевидно: он там есть.