Прижимаюсь губами к его шее.

– Я рада.

Веду языком по коже. Втягиваю её ртом, оставляя будущий засос.

Руслан со свистом впускает в себя воздух. Грубым движением сдергивает мою руку с затылка и толкает между нашими телами.

Я снова охаю, а он сжимает головку члена моими пальцами. Смотрит в глаза, стискивает до онемения и делает всего несколько резких движений вверх-вниз. Закрывает глаза и слегка кривится, утыкаясь лбом мне в лоб, а по пальцам течет его сперма, она же брызгами покрывает живот.

Комнату быстро заполняет запах секса, как свершившегося факта. После всего. Мы снова. Ебемся, как кролики. И что вы с этим сделаете? Осуждайте. Мне плевать.

В тишине очень хорошо слышно, что мы дышим громко и вразнобой.

Его глубокие частые вдохи сбивают мой ритм. Он продолжает до боли сжимать мои пальцы вокруг члена.

С усилием оттолкнувшись от меня, Руслан смотрит, нависнув. Прямо и до-пугающего глубоко.

Тогда мы не говорили о чувствах. Тогда я тоже врала ему, что между нами – просто игра.

Но мы всё равно доигрались. До чувств. До общего ребенка.

Я разжимаю всё такой же набухший и готовый продолжить член и нежно скольжу подушечками по торсу вверх.

– Ты вкусно пахнешь и красиво кончаешь. Я люблю видеть, как это с тобой происходит. Чувствую себя сильной. Нужной. Классной.

Признаваться сложнее, чем заниматься сексом. Руслан дает мне закончить и прижимается губами к губам.

– Ты такая и есть. – Сердце сбивается с ритма. Что бы он ни сказал – я всему поверю. – Я сто раз мог слиться. Нам обоим было бы лучше, чтобы я не начинал.

– Наверное. Но ты начал...

Мы трогаем друг друга губами. Головка члена снова растягивает вход и я вжимаюсь в ягодицы пятками, давая понять, что он всё делает правильно.

Действительно, как же мы залетели...

– Нас такому не учат, Лол.

– Какому "такому"?

– Чувствам.

Моя бутафорская, надетая наспех, кольчуга осыпается мелкими звеньями, забивая уши громким триумфальным звоном.

Член двигается во мне. Я прогибаюсь, его губы припадают к вытянутой шее.

Это хорошо. Значит, ты не умеешь им сопротивляться.

Глава 29

Лолита

Открыв глаза – смотрю на примятую, но пустую подушку. Громкое урчание привлекает внимание и я спускаю взгляд туда, где на постели ещё хранятся вмятины от мужского тела, но сейчас сидит кошка-бандитка и приводит себя в порядок.

Сафиру не смущает ни то, что я голая, ни то, что даже проветривание, мне кажется, не очень спасает от загущенного сексом воздуха.

Мы занимались им несколько раз. Сбивчиво и жадно. Точно, как те слова, что говорили друг другу. Я вырубилась. Руслан...

Уверенности, что не уехал, придает вид свисающей с угла кровати черной футболки, но где он в эту секунду – не понимаю.

Потягиваюсь и переворачиваюсь на спину. Ещё ни разу не изучала этот потолок с таким умиротворением.

Обстоятельства наших отношений с Незнакомцем не изменились, но мне настолько легче дышать! Настолько легче просто жить.

Поднявшись на локтях, оглядываю комнату. Слыша звуки из гостиной или даже кухни – успокаиваюсь.

Оставив Сафиру одну, голышом спешу в ванную.

Судя по каплям на прозрачной перегородке и запаху геля для душа, Руслан здесь уже побывал, а я ныряю под воду сразу с головой. С усилием смываю с себя стянувшую кожу сперму. Слюну. Пот. Смазку. Ласки. Оргазмы.

Мышцы ноют с непривычки. Ноги слегка подрагивают. На груди наливаются два засоса.

Это всё слишком. Возможно, даже немного дичь. Мы же взрослые, в конце концов, но я всё равно пьяно улыбаюсь, чувствую себя непозволительно счастливой.

Вытершись и просушив волосы, возвращаюсь в спальню и поверх стрингов надеваю его футболку.

На цыпочках прохожу через гостиную и замедляюсь, приближаясь к кухне.

Через широкую арку отлично вижу Руслана, а ещё чувствую приятный запах еды.

Он стоит спиной и режет что-то на каменной доске. Оглядывается, рассыпая по моим голым бедрам и плечам мурашки. Я по глазам и лениво-превосходному изгибу губ читаю, что он чертовски доволен, и застенчиво улыбаюсь в ответ.

Трепещу, как девочка. Хотя я рядом с ним я девочка и есть.

Руслан возвращается к своему занятию, ничего не сказав. А я, поддавшись порыву, подхожу вплотную и обнимаю его со спины. После длительной и жесткой диеты срываюсь в лютое обжорство.

Трусь о татуированную спину носом, щеками. Трогаю губами кожу. Заново пересчитываю татуировки. Прижимаюсь к кончику носа скалящегося волка губами. Не злись. Я знаю, ты хороший.

Пальцами пробегаюсь по твердому рельефному животу.

Руслан перехватывает мою ладонь, тянет пальцы к лицу и прикусывает, вызывая смех.

Привстав на носочки, целую в шею сзади и отхожу.

– Что готовишь? – быстро осмотрев пространство, убеждаюсь, что вазы, цветов и лужи уже нет. Он убрал, но это не значит, что Марго нас пощадит.

Забираюсь на высокий стул возле острова.

– Пока не понял.

Руслан оглядывается, я опять и опять ему улыбаюсь. Внутри столько легкости, что непонятно: как до сих пор не взлетела?

– Я все равно скажу, что вкусно.

В ответ на мое обещание Руслан задерживается на лице немного дольше и тоже улыбается.

В голове крутится мысль выпалить о беременности, но я всё ещё побаиваюсь. Мне нужно хотя бы немного нас с ним прощупать.

Когда мужчина просит помочь – с радостью соскакиваю и возвращаюсь, чтобы ассистировать. В процессе мы выясняем, что готовит Руслан омлет с помидорами, луком, грибами и сыром.

В перерывах между поиском специй, масла и прочей лабуды я неизменно снова и снова присасываюсь пиявкой к широкой спине.

– Кто научил тебя готовить? – Рядовые вопросы сейчас кажутся очень непривычными. Приходится снимать предохранители, чтобы их задавать. Уверена, Руслан тоже чувствует эту неловкость.

Проблема спешавшихся в наших отношениях правды и лжи не исчезнет просто так.

Несколько секунд я слышу только удары лезвия по доске.

– Жизнь, наверное. Целенаправленно никто не учил. И я целенаправленно никогда не учился. Просто что-то умею.

– Какое твое любимое блюдо?

Снова тишина и щелчки.

Ему сложно. Мне тоже. Но между нами хрупко и горячо.

– Мне кажется, я помню из детства, как мама готовила суп. Ещё до всего. Я не уверен, что он был такой уж вкусный, просто с лапшой. Но запомнился...

Его сдержанный, немного суховатый ответ переполняет меня нежностью. Я прижимаюсь плотнее.

– Пища как акт заботы – это что-то непривычное для меня. Запоминается.

Киваю.

– Моя мама не готовила. У нас был повар. Ну... Ты знаешь. – Первые разговоры – танец на подтаявшем льду. Он трескатеся и провалиться страшно. Мы вдвоем это понимаем. – Но обо мне хорошо заботились. Не через еду, но я тоже помню много моментов, когда мама и Олег... – Сбиваюсь.

Руслан откладывает нож. Снимает с себя руки и разворачивается. Холодно не становится. Злостью не отбрасывает. Он поддевает мой подбородок, я запрокидываю голову навстречу. В глаза смотреть уже не страшно, я наоборот ищу там поддержку и свои ответы.

– Если ты хочешь услышать, что я сожалею об участии в операции, Лолита, то нет. Твой отчим знал, чем занимается. И знал, чем это закончится. Твоя мать знала, с кем живет. Это не я определили их судьбу. Они сделали это своими руками, действиями. Меня волновала, волнуешь и будешь волновать только ты. За меня перед ними ты не виновата. Он сделал достаточно, чтобы его решили убрать. И недостаточно, чтобы вас защитить.

Его слова звучат правдиво и в чем-то жестоко, но взгляд – мягкий. Пальцы тоже. Он не злится на меня. Он уже даже на Яровея, кажется, не злится.

– Яровей – тот бандит из-за которого тебя взяли на крючок? – Этот вопрос нужно было задавать ещё тогда, но правда в том, что это ни черта не изменило бы.