Я не ищу. Какие способы, господи? Я посреди леса! Но защищать свою "честь" не бросаюсь.

– Почему?

Руслан откладывает приборы. Он вроде как из неблагополучной семьи, если не врал и об этом тоже, но ест очень аккуратно. Разговаривает грамотно, грубость вставляет, когда она звучит уместно. Умеет быть и грубияном, и джентльменом. Но я никак не могу снять с себя ответственность и переложить на него. Не выходит.

Он – идеальный претендент на роль мужчины, из-за которого малолетка потеряет голову. А может быть только я.

– Потому что для всех ты разбилась на машине. – Руслан произносит спокойно, а у меня обрывается сердце. – Из тюрьмы тебя забрал Расул. У вас с ним завязался роман, когда его устроили твоим водителем. После окончания операции он решил тебя спасти. Превысил скорость. Влетел в отбойник. Два трупа.

Меня снова мутит. Опускаю взгляд и киваю. Это всё звучит жестоко и страшно, но это не предложения и не вопросы. Сейчас за меня всё решает он.

Что в реальности случилось с Расулом – сознательно не спрашиваю. Мне... Безразлично. Что эта информация может дойти до мамы – лучше не думать. Лучше просто ни о чем не думать.

– А ты что? – Спрашиваю тихо, смотря в сосредоточенно-спокойные синие глаза. Он и раньше казался мне более взрослым и мужественным, чем парни, с которыми я общалась до. А теперь... Мы личности очень разного масштаба, только это вряд ли такой уж ему комплимент.

– А я заканчиваю свои дела.

– И дальше...

– И дальше.

Ясно. Сморгнув, отворачиваюсь к окну. Руслан отодвигает стул и даже благодарит:

– Если через сорок минут я буду ещё жив, это благородно с твоей стороны. Спасибо, мажорка.

Улыбнуться я не могу. Спорить и убеждать, что травить его не собираюсь, тоже. Просто качаю головой, переживая приступ боли, пока он идет прочь с кухни. Зачем приезжал – не спрашиваю. Может быть для этой пары слов. А может быть просто проверить, не сбежала ли. Но это было бы глупо. Правда же, Лол, глупо?

Он тормозит уже в дверной арке, я чувствую взгляд ключицами, щекой и ресницами. Я всегда чувствую его взгляд и продолжаю черпать силы в запахе, как будто он существует отдельно от хозяина.

– Я заеду в город и могу что-то купить. Есть пожелания?

Да. Одно есть.

Натягиваю ткань кофты на пальцы и незаметно для него сжимаю кулаки. Будь храброй, Лол. Хотя бы немного.

– Я могу поехать с тобой?

– Ты можешь сказать, что купить.

Черт. Не так. Пытаюсь не злиться и запрещаю себе пасовать.

– Мне нужно в аптеку. Можно я поеду с тобой? Я обещаю, что ничего не сделаю.

Руслан хмурится. Ему не нравится затея. Возможно, он чувствует подвох. Только вряд ли даже в теории представляет, что могло между нами случиться.

– Скажи, что купить...

– Ты не купишь. Мне надо пообщаться с сотрудником аптеки. Описать симптомы...

– Мне опиши.

– Руслан... – Я впервые обращаюсь к нему по имени. Это слишком, наверное, чувствительно. Для меня так точно. Боль в груди снова усиливается. – Я просто хочу сама попасть в аптеку. Можно?

По его глазам не считаешь, насколько "против" сильнее чем "за". Он взвешивает, проезжаясь взглядом по кухне. Я готовлю себя к отказу.

Он почему-то тормозит на обеденном столе. Секунда... Две... Три... Смотрит на меня, хмурится, но идет на уступку:

– Пять минут на сборы. Надень кепку или что-то с капюшоном и очки. Самое худшее, что ты можешь сделать – дать кому-то зацепку, чтобы тебя можно было опознать.

Глава 5

Лолита

Руслан сменил машину, но я не комментирую этот нюанс.

Время от времени бросаю незаметные, как самой кажется, взгляды из-под полуопущенных ресниц на него, боясь считать в мимике сомнения в моей честности.

До конца так и не могу поверить, что он согласился. Но это не вызывает ни радости, ни благодарности. Лишь бы пронесло.

Вместо капюшона сегодня на мне – шапка. Сначала я спрятала волосы под нее, потом, демонстрируя чрезмерную исполнительность, но по настоянию все того же Руслана, достала. Нельзя делать ничего, что может показаться странным и привлечь лишнее внимание.

Может быть мне стоило бы покраситься и постричься, но зачем всё это – я так и не поняла до конца.

Ладно.

– У тебя какие-то проблемы? – Вопрос сбивает с мысли. Смотрю на Руслана уже открыто. Ловлю ответный быстрый взгляд. Он немного хмурый, но это ни о чем: он почти всегда хмурый, а мне больше не хочется тянуться к складочке между бровями. Не хочется разглаживать ее ни пальцами, ни губами, ни наивными шутками.

Глупая башка. Не туда ведет.

Я молчу, Руслан уточняет:

– Что именно болит? – Это даже в теории не может заставить меня подумать, что речь о заботе, но совершившую харакири наивность накрывает очередная предсмертная конвульсия, доставляя адскую боль.

Руслан смотрит мне в лицо, отвлекаясь от дороги. Я несколько раз смаргиваю – не помогает. Все так же молча отворачиваюсь к окну и пожимаю плечами, тем самым проверяя, работает ли опция "не отвечать" для меня, или это исключительная прерогатива более сильного?

Акцентированное:

– Лолита, я вопрос задал. Даже два, – дает довольно четко понять, что нет. Не работает.

– У меня бывают нюансы по-женски. Тебе нужны подробности? – Смотрю на него и спрашиваю нагло, имитируя готовность пояснить, если он будет настаивать. Моя тактика срабатывает: редкий мужчина готов к обсуждению чего-угодно «по-женски». Руслан тоже нет.

Принимает мой данный через губу ответ. Глуховато спрашивает:

– Врач не нужен? – Мне кажется, я четко считываю отголоски раздражения, которое он душит. Зачем только, господи?

Выброси меня на обочине и катись на все четыре стороны. Как будто ты кому-то что-то обещал. В гробу ты видел искать мне врачей, а я не рискну идти к тому, которого найдешь ты.

Внутренний ответ уже не впервые куда более глубокий и искренний, чем озвученное вслух:

– Нет, спасибо за заботу. Я знаю, что мне нужно.

Тест. Тест и отрицательный результат.

Про «заботу» я, конечно же, с иронией. Уже не дура. Если Руслан что-то делает — так нужно ему. Зачем? Больно узнать.

Но хотя бы разговор затухает и это прекрасно.

В этой машине намного комфортней. Здесь не пахнет посторонними людьми и бензином. Но в подобных наблюдениях меня поражает, как причудливо работает мой мозг. Это все вещи, не имеющие ни малейшего значения, все обыденное потеряло смысл в тот день, а я зачем-то всё это замечаю.

Цепляюсь за притворную нормальность. Откладываю неизбежность в обмен на комфорт.

– Расул правда разбился? – Спрашиваю после паузы и почти что бессознательно.

Руслан, как ни странно, не злится за любопытство и не пресекает ни взглядом, ни сжавшимися губами.

Чудодейственные блины, не иначе.

Молчит намного лучше меня. Как-то более увесисто. Я его отвечать не заставлю, как бы ни хотела.

– Расул определил свою судьбу характером. – Расплывчатая формулировка повисает где-то под потолком. У меня по рукам бегут мурашки. А в вашем мире и за не такой характер могут убить?

Надо тормозить, Лол. Вот сейчас надо тормозить в своих догадках, но…

– Это ты его убил? – Спрашиваю.

Не знаю, почему меня это интересует. Мне же не жалко: ни одного, ни другого.

Руслан, уверена, это понимает.

Хмыкает, смотрит в ответ:

– Нужен повод сильнее меня ненавидеть? — Нет. С этим, как раз, все хорошо. Поводов достаточно. Его сарказм слишком жесток, но мне до поры до времени очень нравился. Больше — нет. Он легко определяет это по глазам. И даже щедро продолжает: — Он справился сам. Много захотел – мало получил. Я просто воспользовался обстоятельствами.

Я сама хотела услышать ответ, но слова липнут к коже мерзкой грязью. Я благодарна Олегу за то, что мы с мамой искренне ни черта не знали. То была забота, а это…