Уже успели прогуляться по синим улочкам Шефшауэна, подняться к стенам старой крепости в Ес-Сувейра и долго наблюдать, как отчаянные чайки режут воздух над океаном.

Один раз Руслан вывез меня в пустыню – показать, как закат делает песок красным, будто раскалённым изнутри.

В Марракеш мы ездили просто так, побродить по шумному Джемаа-эль-Фна, понюхать специи, потрогать ковры, изучить его бесчисленные сады и атмосферные дворики.

Положа руку на сердце, я смело могу сказать, что сейчас живу ту жизнь, о которой мечтала.

Я держу контакт с мамой, но ехать к ней не собираюсь.

Сделанный выбор имеет последствия. Я люблю человека, замешанного в убийстве ее большой-большой любви. Он не жалеет о том задании, а я не имею права требовать от окружающих полного принятия.

Что будет с нами дальше – неизвестно. Надеюсь, однажды мы с ней увидимся, но пока что я сосредоточена на другом.

Мое другое открывает дверь своим ключом.

От грудной клетки по телу расползается сначала тепло, а потом – жар. Я часто не справляюсь с силой своих чувств к нему.

Губы улыбаются. Я трепещу.

Руслан не пропадает надолго. Он проводит со мной почти каждую ночь, но я все равно успеваю соскучиться за день, поэтому спешу встречать.

Мой мужчина заносит с собой в квартиру немного Марокканского зноя. За окном имам зовет мусульман на молитву, а у меня свое божество. Своя религия.

Нам даже не нужно здороваться. Всё говорят глаза. Мои блестят и пускают торжественные салюты. Руслана – темнеют. Поглощают.

Я распознаю его настроение за считанные секунды. Втягиваю воздух носом и раскладываю наш сегодняшний букет на ноты.

Этим вечером в нем скопилось много энергии. Агрессии. Любви.

Ещё ничего не было, а у меня уже рот наполняется слюной, которую приходится сглатывать. И это никак не связано с запахами с кухни.

Шагаю навстречу – он подхватывает за талию, ступив наперерез. Подсаживает на консоль, расталкивает колени и вклинивается между ними.

Не целует, а врезается губами в мои, как грузовик в бетонную стену.

Я цепляюсь за его плечи, чтобы не слететь, а он таранит мой рот. До синяков сжимает бедра под шортами.

Дергает на себя. Мы стукаемся зубами. Я даже не пытаюсь навязать свои ритм или правила. Он меня гнет и ломает, я гнусь и ломаюсь с большим удовольствием.

Когда немного сбавляет напор – играю с его языком. Ему нравится. Возбуждение не спадает, а только разгорается. Его руки тискают и сжимают то ягодицы, то грудь.

Я толкаю его ладонью и спрыгиваю с тумбы. Опустившись на колени – сама расстегиваю ремень и ширинку.

Спустив боксеры – обхватываю пальцами возбужденный член и любуюсь.

Целую налитый кровью ствол. Задеваю губами вздутые венки. Двигаюсь к головке и, обхватив ее губами, посасываю, поднимая полный желания взгляд вверх – туда, где его глаза горят абсолютным бешенством.

Сама беру его кисть и кладу себе на волосы. Пальцы ловко собирают отросшие за это время пряди в хвост, накручивают на кулак и толкают мою голову вперед.

Я закрываю глаза и отдаюсь нашему общему черному желанию.

В классическом сексе совсем отпустить себя Руслан не может. Ему страшно навредить мне или ребенку. Я тоже понимаю, что во многом он прав, но мы нашли вариант, который позволяет вдвоем прочувствовать всю важность секса наряду с будущим отцовством.

Он берет меня так, как хочет, преображая всю скопившуюся за день сексуальную энергию в глубокие толчки. Я ловлю кайф от силы его желания, даже если из глаз при этом текут слезы, а горло сжимают спазмы.

Между нами – искренне и очень взаимно.

Между моих ног влажно и пульсирует. Движения бедрами навстречу учащаются. Я смотрю вверх – он на меня. В этом столько смыслов и эмоций, что я и сама готова кончить.

Это про звериную похоть. Власть. Человеческий грех и порок. О том, что он – черный изнутри, но это не мешает мне его любить.

Оргазм прокатывается по большому мужскому телу дрожью. Он же оседает на моем языке пряным солоноватым вкусом.

Я глотаю сперму, чувствуя, что и сама дрожу от переизбытка чувств.

Поднявшись с пола – не даю себя поймать и спешу в ванную. Хочу умыться и прополоскать рот, а заодно немного остыть.

Стоя над раковиной – улыбаюсь. Возбуждение продолжает пробегаться по коже взбудораженными цыплятами, рот всё ещё чувствует сильные удары разбухшего члена.

Я обожаю прокручивать в воспоминаниях моменты, в которые невозможно понять: кто из нас слабый, а кто сильный. И кто кого ебет.

Это неважно.

Я ещё не закончила приводить себя в порядок, а Руслан уже рядом.

После минета он всегда очень ласковый. Прижимается сзади и выцеловывает плечо, шею. За ушком.

Он по-прежнему не очень силен в словах, но невербально я залюблена до невозможности.

Он гладит мои бедра и поднимается выше. Аккуратный живот тоже.

Выебал маму в рот – теперь здоровается с дочкой. Это мило и смешно.

Я поворачиваю голову к нему. Знаю, что свечусь от счастья. Он трогает губами мое мокрое лицо и губы, продолжая оглаживать тело, как самую ценную в мире статую.

Меня распирает от нежности. Обернувшись, обнимаю его за шею и прижимаюсь всем телом – доверчиво и не скрываю дрожь.

Он в ответ – совсем бережно. Целует в висок, я глажу его по волосам от затылка вниз.

Мечтаю, чтобы как можно дольше мы жили с ним вот так – на нашем пике.

Слегка хриплое:

– Как дела, Лол? – это первые слова в этот вечер. Не знаю, обратил ли он внимание, что мы не здоровались, но для меня это всё очень мило, поэтому улыбаюсь.

– Без тебя скучно.

– А со мной?

– А с тобой хоть поебаться можно.

Он тоже улыбается.

В новом приливе нежности покрывает поцелуями мою шею, заставив запрокинуть голову к потолку.

Мне приходится сталкивать с себя мужские руки и насильно тянуть на кухню.

Хочется весь вечер посвятить маленькой эротической игре. Ему, наверное, тоже. Распаляться, как можно дольше.

Пока я пробую мясо и накладываю в тарелки – Руслан то и дело невзначай меня трогает. На ухо шепчет пошлости. Смотрит так, что в пору прямо тут раздеться. Но это – потом. А пока я благородно протягиваю ему яблоко, чтобы мог заморить червячка и от меня хотя бы на время отлип.

Он отходит, а я с азартом смотрю на ножи. Взвешиваю, надо или нет. Решаю, что хочу и этого достаточно.

Достав один из них, разворачиваюсь и запускаю. Руслан вроде бы даже не смотрел в мою сторону (больше на экран плазмы), но ловит на пятерку: не за лезвие, а за рукоять.

Вызывает такой трепет... Словами не описать.

Мы отлично сработались. Лучше, чем они с Марго.

– Спасибо. Как раз хотел попросить.

Будто так и надо было, чистит надкусанное яблоко и съедает его по дольке прямо с ножа, пока я заканчиваю сервировать.

Последняя долька достается мне.

Руслан вжимается горячим пахом в мою поясницу, вдавив в столешницу. Лезвие с лежащим на ней кусочком игриво блестит на уровне глаз. Я подаюсь вперед и обхватываю губами, задевая острый край.

Нож изящно прокручивается между длинными пальцами и разворачивается ко мне рукоятью.

– У вас выпало, принцесса, – звучит настолько по-светски, что я не сдерживаюсь – прыскаю. Чуть не давлюсь яблоком, а Руслан легонько целует меня в висок и отходит.

Нож летит в раковину, а я снова вытираю слезы из уголков глаз.

За ужином мои ноги лежат у него на колене. Он поглаживает кожу и хвалит кулинарные способности, которые я правда подтянула. Наука Марго определенно не прошла мимо. Вряд ли мой мужчина не доволен выпускницей бутик-борделя в Кашкайше.

О сильно серьезном разговаривать не хочется. Я пересказываю события своей не самой насыщенной жизни, а Руслан больше слушает и время от времени что-то уточняет.

Настолько же привычен, как грязный минет, его неизменный вопрос: «ничего необычного не замечала?», на который я стараюсь не злиться и честно мотаю головой.