Я решаю иначе: пусть лучше он будет питать меня. Идти нужно туда, где страшнее всего. И получать всегда больше тех, кто не рискнул.

Веду пальцами по известке, нарочно оставляя тонкую линию.

Первую лилию бросаю в один из фонтанов. Вторую оставляю на грязном подоконнике окна с открытыми ставнями. Белый цвет здесь слишком заметен, чтобы поверить в случайность.

Лилий в руках становится всё меньше.

Я меняю направление ещё несколько раз, вполне осознанно мечтая его раздразнить.

Пальцы снова находят стену, и на этот раз я почти царапаю её подушечками, запоминая выступы и углубления.

Дыхание сбивается не из-за сложности маршрута, а из-за нахлынувших эмоций.

Глаза за несколько секунд наполняются слезами, которые я смахиваю.

В последние дни мне бесконечно о чем-то кричит интуиция. О чем – я не знаю, но хочу пережить с ним этот день и проснуться утром без давления в груди и напряженного писка в ушах.

Хочу провожать его без страха. Хочу не уводить взгляд.

Завершив круг, я возвращаюсь в исходную точку и меняю нас ролями. Сегодня цыпленок загоняет волка в ловушку.

И волк… В нее попал.

Последнюю лилию я оставила в том дворике возле чаши.

И Руслана нахожу там же.

Он сидит на корточках, прокручивая цветок между пальцами. Тянет к лицу и осторожно вдыхает.

У меня трепещет за ребрами. Хочется любоваться. Любить бесконечно.

Мне хочется, чтобы мы просто могли друг друга любить, понимаешь?

Теперь я умею передвигаться бесшумно. А ещё огнестрелу я предпочитаю холодное оружие.

Чувствую, как он дергается, когда прижимаю к его шее там, где проходит сонная артерия, рукоять ножа с секретом.

Руслан замирает, мы одинаково не дышим. Мой большой палец лежит на кнопке, которая может отнять у него жизнь. Одно нажатие – и в кожу вонзится свежезаточенная игла.

У ножей нет предохранителя, поэтому они опаснее.

Я подаю импульс, мы поднимаемся вместе. Лилия летит в воду из разжавшихся пальцев мужчины, запуская череду кругов.

– Может быть есть последние слова, которые ты хотел бы сказать? – Спрашиваю, продолжая с силой давить рукоятью в его шею. Он знает, что рука у меня твердая. И что ситуацию я контролирую.

Привстав на носочки, веду носом по его коже. Прижимаюсь губами к шее, втягивая через ноздри запах пота, напряжения и желания.

Усиливаю натиск на рукоять, Руслан коротко мотает головой.

Дурак. Даже под страхом смерти не скажет.

– Ученица превзошла учителя? – Медленно кивает. И я не могу сдержать эмоции. Внутри взрывается воздушный шар с мишурой из чистого восторга.

Разжимаю задеревеневшие пальцы и нож со звоном летит на землю. Руслан разворачивается, я обнимаю его за щеки, он подается ртом к губам.

Здесь так не можно, но нам сейчас плевать.

Он забирается под украденную у неизвестной нам марокканки джеллабу, а я дрожу от яростных толчков языка во рту.

Как бы отчаянно ты ни молчал, мой волк, ты меня любишь.

И я тоже люблю.

Спина врезается в созданную чьими-то гениальными руками мозаику. Царапается об нее на каждом из толчков наспех освобожденного из джинсов члена.

Мне так хорошо и пьяно, что кажется, будто над головой опять софиты, в ушах – басы.

Триггером срабатывает сиплое:

– Лола. Лола моя.

И да. Это уже навсегда. Губы шпарит:

– Если когда-то придется – в меня ты тоже выстрелишь. Услышала?

Мотаю головой. Ты думал, ты один упрямый?

Нет. Ни черта.

Его зубы царапают мой подбородок. Руслан звереет, отпуская себя так, как ни разу в эти дни, недели и месяцы.

Малышка, прости, мы… Разок.

Он кусает грудь. Истязает неутолимым голодом рот. Распарывает изнутри раскаленным членом.

– Услышала, Лол?

Снова мотаю головой отчаянно и самоотверженно. В тебя – никогда.

Он злится до предела. Матерится грязно, но отпрянуть не может. Толкнувшись ещё раз – кончает, заполняя наш с ним тайный двор звериным рыком.

Мое сердце замирает, распознавая в нем все эмоции, которые он бесконечно скрывает, и летит вниз в самую бездну. А по щекам почему-то катятся слезы.

Я всему научилась, ты слышишь?! Черт тебя возьми, я же всему научилась!!!

Одновременно немею и кричу, зная, что всё это тщетно.

Я ненавижу свою интуицию. Я просто ее ненавижу...

***

Руслан

Они ее не оставят. Они от нее не отстанут.

У них – десятилетия и жажда крови. А ещё умение хладнокровно ждать.

У меня – она одна.

Она верит, что всему научилась. Что это я ее всему научил. Но сколько бы ни прятал, ни оттягивал, ни откладывал и ни надеялся, я же знаю, что всё это не поможет.

Поэтому...

***

– Я хочу выкупить её жизнь. Сколько стоит?

– Ещё одно задание.

– Нет. Я завязал. Мы договорились.

– Её жизнь стоит ещё одно задание, Руслан. Давай вместе уберем Развала и твоя девочка будет свободна.

– Хорошо. Я согласен.

***

А тебе... Спасибо, мажорка. Кажется, это я у тебя всему научился.

Глава 39

Руслан

Я совсем не оптимист. Я никогда не верил в лучшее, но однажды мне очень захотелось позволить себе к нему прикоснуться.

Теперь я знаю: это была хуевая идея.

Зная, как бывает, ещё сложнее снова лезть в дерьмо.

Я придумал себе, что мы с Лолой сможем приспособиться. Я не терял бдительность, но всё равно позволил себе немного… Расслабиться.

А может быть прямо-таки размечтаться.

Мечты – это то, чего у меня никогда не было. Что-то из того самого белого мира, из которого я украл себе цветок, чей сладкий аромат расползся по моей реальности, забравшись за все нараспашку открытые двери.

Что могло бы стать нашим с ней общим светлым будущим? Только без совсем нереалистичных представлений о том, что я открою цветочную лавку, а Ло займется кулинарией. Хотя… Готовить ей нравится. И получается вкусно. Почти так же, как делать минеты.

Но дело не в ней, а во мне.

Я – другой. Я уже натворил столько, что просто измениться по щелчку пальцев не выйдет.

Грехи тянутся за человеком. Я не пробовал исповедоваться, но, боюсь, в моем случае это уже не помогло бы.

За мной тянутся мои, а за ней – чужие грехи.

И наш максимум, возможно, состоял бы в полулегальной, полускрытой жизни, где рядом – всегда риск. Нас подстегивает страсть, секс, адреналин. Любовь, которую она признает, а я боюсь даже называть своим именем.

Но одно дело верить в то, что мы могли бы рискнуть вдвоем. Но с ребенком…

Меня никогда так сильно не вышибало. Зная почти всё о грязи нашего мира, на ноль умножило очень светлая новость: я стану отцом.

Лола ждала от меня адекватности, счастья в той мере, в которой я в целом способен, а у меня обрушился хрупкий, построенный на лживых надеждах, мир.

Таким, как я, нельзя мечтать. От таких, как я, нельзя рожать.

И рисковать нельзя, как бы я себе ни врал, что верю в фарт.

Ни ей одной, ни уже двоими рисковать нельзя.

Мне очень сложно осознать, что от нас с Лолитой произойдет новая жизнь (возможно, потому что раньше я всегда держал фокус на смерть: сеял её, а сам избегал), но ответственность перед будущей ней каждую секунду стучит пульсом в моих висках.

Ночами будят страшные сны, в которых не собственные пытки, не взгляды смерти мне в глаза, а сначала ее муки. Потом – уже их.

Я не знаком с совестью, но совесть и не собиралась со мной знакомиться, она просто обняла нежно… И начала душить.

К ней присоединилось еще что-то. Я думаю, это всё же любовь.

Только и любовь моя – тоже черная. Она проклятье для тех, кому адресована. И для меня заодно.