В квартире впервые становится настолько тихо. Температура резко падает на десяток значений.

Руслан ничего не говорит опрометчиво, но меня почти отбрасывает исходящей от него волной.

– Каких друзей? – Его голос звучит слишком спокойно. Без угрозы, но я не могу отделаться от чувства, что сейчас все рассыплется. И это я начала с меньшего из зол...

– Зерновых. И прочих.

– Они тебя видели?

– Катя – да.

Воздух звенит. Начинает потрескивать вспышками напряжения. Я считаю секунды, ожидая расправы.

Запах вкусной еды, как и такой плотный, казалось, уют, очень быстро выветриваются через приоткрытое окно.

Руслан закрывает глаза. Кашлянув, встает, небрежно и со скрежетом отодвинув свой стул.

Отходит по комнате туда, куда я сносила грязную посуду. Упирается руками в столешницу и долго смотрит в камень.

Прошу:

– Скажи что-то...

Оглядывается.

Не надо быть дико умной, чтобы распознать: моя просьба совсем не к месту.

Он злится до ужаса. За дело злится. Я проебалась.

– Когда это было?

– Когда ты повез меня к океану. В тот день.

– Сука, – Руслан цедит, снова опустив голову и качая ею. Мне кажется, наша идиллия трещит по швам. А еще кажется, что сбываются худшие из моих прогнозов.

– Катя меня не сдаст...

Руслан выстреливает взглядом и по ощущениям – это почти выстрел в упор.

– Лол, блять, ты серьезно?

Да блять. Я серьезно. Но вслух повторить это же не могу. Чувствую себя глупой. Облажавшейся. Предавшей.

— Мы все равно оттуда уехали, — под полным ебучего скепсиса взглядом вяну и тухну. Все идет не так. Совсем не туда. Не о том!

Руслан шумно выдыхает и подходит ко мне. Теперь уже я отступаю. Он позволяет.

– Что помешало? – Спрашивает вроде бы вежливо, но я-то больше чувствую, чем верю внешним признакам. И от него исходит такое раздражение, что хочется закрыться чередой дверей.

Дергаю подбородок вверх, протестуя против его нападения:

– Что помешало чему?

– Сказать, блять, мне что помешало?

Он если и повышает голос, то немного. Но внутри меня – слишком затянувшееся напряжение. И вот сейчас – надлом. Я может быть даже надменно командую:

– Не кричи.

Руслан смотрит в ответ с угрозой. Сжимают челюсти, пуская волны до висков.

– На вопросы отвечай, Лолита. Что тебе помешало сказать об этом сразу? – Он в один момента становится жестким и требовательным. жесткий. Его “Лолита” шпарит холодом.

Это первая наша ссора после примирения. И я снова чувствую себя рядом с ним слабой.

И я снова очень хочу защищаться.

– Я попросила не кричать.

– А я блять попросил ставить меня в известность, если ты видишь что-то потенциально опасное!

– Ты можешь не кричать?! – Я тоже повышаю голос. Дышу тяжело и часто. В глазах собираются слезы бессилия и обиды. И нет, дело не в Кате и встрече в ресторане.

Просто всё. Идет. По пизде.

– Две недели, Лола. Сука, две недели! Ты понимаешь, что за это время можно сделать?

Он ждет ответа, но ответа у меня нет. Я только смотрю в глаза и чувствую, как мои становятся мокрыми.

Ему слезы сейчас не нужны. Я это знаю и смахиваю.

Мне не нужно давление, но ему похуй:

– Что помешало, ответь? Я недоходчиво тебе объяснил? Тебе показалось, что уже безопасно?

– Нет, блин! Я просто не сказала. Просто... Потому что это неважно!

– Сука, это важно! – Он взрывается громкими словами. По моему телу проходит дрожь.

Страх и раскаянье прокатываются от грудной клетки по гортани и вырываются наружу всхлипом.

Мой новый воздушный марокканский замок снова рушится. Уши закладывает из-за грохота.

Казавшиеся очаровательными монеты сейчас больно бьют по скулам.

– Ты можешь не плакать, а нормально объяснить, что я делаю не так? Почему так сложно хотя бы не скрывать важные, блять, вещи неделями, Лол?!

– Не кричи на меня! Я прошу, не кричи!

– Лола, мать твою, опомнись!!! Тебя убить хотят!!! – Руслан сжимает меня за плечи и стряхивает. Наши планки падают синхронно. Я бью по рукам и в лицо бросаю:

– Да не кричи ты на меня, я беременна!!!

Признание вырывается на пике отчаянья. Кажется, что слова продолжают биться о стены и повторяться эхом. Раз за разом. Раз за разом.

Я всхлипываю и пытаюсь рассмотреть реакцию Руслана сквозь мутную пелену.

Он смотрит в ответ недоверчиво. Молча блуждает взглядом по лицу. Сжавшиеся на плечах пальцы расслабляются и соскальзывают вниз.

Болью прошивает осознание, что это, кажется, страх.

Он перестает нависать. Делает шаг назад и поднимает руки. Судя по тому, как сухо звучит голос, ему бы воды... Но Марго здесь нет. А я никогда не научусь понимать его так же, как она.

– Если это шутка... – Он спрашивает с надеждой. У меня сердце пробивает вниз этаж за этажом.

– Это не шутка. – Звучу так же тихо, как и он.

– Давно?

Киваю. В неделях сейчас не скажу. Он убьет.

– От кого?

Замерев, долго смотрю в грудную клетку. Не знаю, на что надеюсь. Что ослышалась? Да нет же. Поднимаюсь вверх, пока боль расползается по всему телу.

Руслан не из тех, кто будет делать больно просто чтобы так же, как ему. Но это даже хуже. Лучше бы нарочно, чем... Искренне.

Ладонь чешется. Хочется размахнуться и залепить по лицу. А потом накрывает такое бессилие... Всё ещё хуже.

Всё в миллион раз хуже.

Делаю шаг навстречу и толкаю Руслана в грудь.

– Пошел ты нахуй!!!

Он или растерян или не готов, не знаю, но отступает.

По горлу вверх снова прокатывается плач. Я не знаю, кто из нас испортил этот вечер. А может быть мы просто испортили друг другу жизнь и это намного трагичнее.

– Лол... Стой...

Он пытается перехватить мою руку, но я мотаю головой и толкаю снова. Это его квартира. Я здесь – на птичьих правах. Но шаг за шагом выталкиваю его прочь, потому что видеть не хочу. Потому что хочу разорвать.

– Иди ты знаешь куда? От кого, блять! От кого же, давай подумаем... У меня в жизни не было никого кроме тебя, придурок! Это ты мне врал, что в меня не кончал! Это ты во всем виноват!!! У тебя может быть по миру десять таких ходит!!! Да пошел ты…

Я топаю ногой и указываю ему на дверь. Дергаю дурацкое украшение и оно со звоном летит в него. Бьется о руку и падает.

Смотрю Руслану в лицо, зачем-то навсегда запоминая его эмоции. Растерянность. Сожаление. Что еще? Не знаю. Знаю, что радостью там и не пахнет.

– Что смотришь?

– Какой срок? – Он спрашивает хрипло, внутри меня что-то ломается и хочется смеяться.

Значит, не зря я тебя обманула. И да. Ты уже не влияешь.

– Я рожаю. Услышал? А ты идешь к черту.

Челюсти сжимаются, делая лицо Руслана еще более жестким. Синие глаза демонстрируют цвет нашего с ним дна. Пугают. Угрожают. Только защитить ее я не побоюсь.

Он сверлит меня взглядом. Я вытираю слезы и выравниваю дыхание.

Если не уйдет он – уйду сама. Но не приходится.

Ничего не сказав, Руслан разворачивается и шагает прочь. Не хлопает дверью. Не просит собирать шмотки.

А я вроде бы добилась своего. Рванув вперед, с оттяжкой захлопываю дверь за его спиной.

Но вместо триумфа прижимаюсь к ней лбом и вою от отчаянья.

Я ненавижу свою интуицию. Я люто ее ненавижу.

Глава 35

Лолита

Мне никогда в жизни не было себя настолько жалко. Даже лежа на холодной тюремной кушетке, я ещё как-то держалась, а сегодня – всё. Нет.

Я готова признать, что более жалкого зрелища наш мир не видел.

Руслан ушел. Куда – понятия не имею. А я вместо того, чтобы паковать шмотки к маме, лежу на кровати и взахлеб рыдаю, оплакивая свои наивные мечты про счастье с бесчувственным.