И я сегодня им под стать.

– Тебе идет.

– Спасибо, – его взгляд снова соскальзывает по коротким прядям. Я трогаю голову. Опомнившись, отворачиваюсь и сажусь на кресле ровно, сжав колени пальцами.

Сейчас наша переписка, да и общение вживую, кардинально отличается от того, что было в прошлом, полном лжи. Там – остро, виражи за виражами, адреналин, свобода и весь спектр красок. Здесь – редкие взвешенные слова. Неловкость. Дистанция.

Но это всё равно вызывает внутри меня бурю.

Выдержав всего несколько минут, скашиваю взгляд и наблюдаю, как ведет машину, из-под полуопущенных ресниц. Руки лежат на руле расслабленно. Он ровно дышит и совсем мной не заинтересован, как обманчиво кажется.

– Почему не спрашиваешь, что будем сегодня делать?

Потому что просто наслаждаюсь твоим присутствием к своему огромному стыду. В дни наших тренировок я просыпаюсь вместе с солнцем и жду... Жду... Жду...

– Если бы ты планировал что-то совсем необычное, сказал бы, как одеться и что с собой взять. Раз не сказал – значит, я могу расслабиться.

Мой ответ вызывает намек на улыбку. Уголки мужских губ подрагивают. Я любуюсь с обмирающим сердцем.

Влипаю взглядом в его глаза и не могу оторваться, даже понимая, что мы и разбиться можем.

Руслан скупо хвалит коротким:

– Логично.

Гордость набухает в груди, а потом сердце разгоняется, стоит услышать:

– Сегодня ты будешь учиться стрелять.

Глава 17

Лолита

Я не скажу, что нарядилась ради него. Но и врать не буду, что мне плевать, как выгляжу в его глазах.

Для кого-то сухое «тебе идёт» вызывает во мне непропорционально сильный отклик. Мне до сих чертовых пор важно было бы услышать, что хотя бы что-то между нами было по-настоящему. Хотя бы что-то про нас я себе не придумала.

Но смелости подтолкнуть к этим словам Руслана во мне нет. Напрямую спросить — тем более.

А по коже пробегает озноб, когда он едет взглядом по моим голым ногам от сапожек вверх, цепляет подол юбки, который я тут же пытаюсь пригладить и убедиться, что ягодицы прикрыты.

Голубые глаза поднимаются выше.

– Не холодно? – Руслан спрашивает вежливо. Я качаю головой, хотя в помещении действительно холоднее, чем я рассчитывала.

Кофта осталась в машине. Может быть стоило попросить ее принести. А может быть дрожь по телу пускает не холод, а легкий адреналин.

Сегодня мы в тире.

Здесь пахнет металлом, машинным маслом и гарью пороха. Каждый выстрел в одном из соседних боксов не только бьет по барабанным перепонкам, но и эхом расходится в груди, ударяя монетой мне в грудину.

Хочу я того или нет, воспринимаю эти звуки, как смертоносные.

А Руслан – другой. Совершенно спокойный.

Тусклый свет белит бетон, не приукрашивая полулегальный адреналиновый лофт, зато высвечивая детали – капли смазки на столе, тусклые гильзы, сваленные в миску. Лица тоже здесь выглядят иначе. Мой… М-м-м… Инструктор – старше. Опытнее. Заломы на его лбу – глубже. Черты – резче.

Ему одинаково хорошо в салоне эксклюзивного Порше и в бетонной коробке португальского подпольного тира, пестрящего разнообразием огнестрела.

Руслан молча надевает перчатки, смотря на будущую мишень. Черная кожа плотно прилегает к длинным пальцам, а я ни оторваться не могу, ни перестать думать о том, как он похож сейчас на киллера из фильмов.

Силой отдираю глаза от его рук. Дергаю подбородок вверх и впиваюсь в профиль, когда Руслан спускает взгляд на стол.

На нём – ещё одна пара перчаток для меня и несколько ровно разложенных пистолетов. Руслан проводит по ним. Повернув голову, задерживается пальцами на одном из стволов и объясняет:

— Это Глок. Он лёгкий и практичный. С нейтральным балансом. Хорошо ложится в руку. Отдача короткая – в запястье, а не плечо. – Для меня всё это ни о чем, но я смотрю на... Глок... И киваю. Пальцы Руслана едут дальше. – Этот модульный, мягче по руке, но с более чётким сбросом механики. Это помогает чувствовать работу затвора и триггера. Тяжеловатый, но предсказуем в реакции на разные патроны. SIG подойдет для точной стрельбы. Но с ним важна и стойка, и положение руки. Почти как в твоем... Паддле. – Упоминание об увлечении кажется одновременно возмутительно неуместным и очень хорошим. Вместо дежурного кивка я отталкиваюсь взглядом от стола и смотрю в лицо. Во взгляде Руслана что-то проскальзывает, но поймать за хвост эмоцию я не успеваю. Наверное, это к лучшему.

Отвлекаюсь на уже знакомое, привычное, родное практически ноющее чувство в груди, прилив которого нужно пережить. Глохну на несколько секунд и пытаюсь быстрее промотать флешбек. Как мы играли в мой... Паддл.

Прокашлявшись тихо, свожу брови и уже не впервые запрещаю себе думать о том, о чем думать просто-напросто нельзя.

– У этого эргономика отличная, ладонь ложилась сама. Хорош для разбора посадки руки и работы с перехватом. Форма помогает держать контроль. Надёжный, не привередлив к патронам, удобен для длительных упражнений.

Руслан описывает оружие буднично. Так же, как рассказывал когда-то о путешествиях. Приключениях. Опытах, которые приводили меня в завистливый восторг. Только теперь я уже не знаю: он правда все это пережил или фантазировал для меня.

Пытаюсь цепляться за отдельные знакомые слова, но мозг вскипает из-за переизбытка непонятной информации.

Сдавшись, качаю головой и вскидываю взгляд на Руслана:

– Я ничего не понимаю...

Он осекается и замолкает. Успеваю уловить в его мимике недоумение. Быстро взяв себя в руки, он хмурится и сжимает губы. Опускает взгляд на пистолеты и возвращает ко мне.

– Извини. Ты права. Я привык общаться...

Не с такими, как я.

– Я постараюсь более доходчиво.

– Спасибо.

Мой учитель прокашливается, настраиваясь, а я беру с себя же слово быть максимально внимательной.

Во время возобновившегося объяснения стараюсь размеренно дышать, но всё равно с постыдным трепетом слежу, как Руслан касается деталей: называет их, берет в руки, нажимает на затвор, показывает, как держать пистолет, где ставится палец, как ложится ладонь, как стоят ноги и как правильно целиться.

Я и сама нахожу много общего с паддлом. Только там не приходилось жать на курок.

Закончив первый инструктаж, Руслан кладет на стол демонстрационный пистолет и обращается ко мне:

– Выбирай.

Я тянусь к тому же, который держал он.

Мне нужно надеть перчатки, но сначала я хочу привыкнуть. Осторожно вожу подушечками по холодному металлу. Ствол гладкий с едва ощутимыми царапинами и шершавой насечкой у рукояти. Пальцы нащупывают выступ спускового крючка и бороздку затвора. Металл впитывает тепло, отнимая его у меня, но сам не нагревается. В этом есть что-то символичное.

Брать его в руки как не хотелось, так и не хочется, но меня никто не спрашивал.

Собрав силы в кулак, сжимаю пальцами и поднимаю. Тяжелый.

Руслан снимает с крючка на стене и надевает мне на голову наушники с мягкими амбушюрами. Внешние звуки ненадолго становятся глуше, удары чужих выстрелов я чувствую только вибрациями в грудной клетке.

Не уверена, что так лучше. Снимаю с головы. Руслан не запрещает.

Обходит меня и забирает выбранный пистолет. Молча заряжает. Я даже не пытаюсь запомнить правильную последовательность действий, просто слежу завороженно.

Уже заряженный пистолет Руслан протягивает обратно. Успокаивает коротким:

– Там холостые.

– Я понимаю.

– Встань в стойку и ствол держи, как я показал. – Руслану, как всегда, эмоции выключить очень просто, а меня каждое его прикосновение по-прежнему бьет разрядом тока.

Теплая даже сквозь перчатку ладонь прижимается к моей кисти. Мы вдвоем опускаем пистолет, мой взгляд летит вниз вслед за ним и я смотрю, как он стопами и коленями выставляет мои ноги в стойку. Грубовато, но мне плевать. Для меня всё равно неповзолительно чувственно.