Да, я люблю уединение. И я благодарна Руслану, что часто берет энтузиазм Лали на себя, но больше всего в этом мире я всё равно люблю их и долгую разлуку больше не вынесла бы.

Замечаю их издалека. Руслан сидит на корточках и что-то объясняет нашей двухлетней бандитке. У нее взрывной темперамент, это уже очевидно. Она спорит самоотверженно. Топает ногами. А он в ответ только улыбается и продолжает объяснять.

У Руслана получилось стать прекрасным папой. Это было не сложно, потому что этому никто ведь не учит. Любовь – это то, что заложено в нас природой. Она не проходит с годами, а только усиливается.

Руслан кивает на океан. Лали тянется к его лицу ладошками. Сжимает щеки и чмокает в кончик носа. Он улыбается шире, гладит ее по спинке и подталкивает в сторону загорающегося красным горизонта.

Лали несется к воде, а взгляд внимательных голубых глаз на несколько секунд становится только моим.

Мы вместе столько пережили… Видели друг друга настолько разбитыми… А мне всё равно важно в его глазах быть красивой. Иду навстречу, покачивая бедрами. Наслаждаюсь тем, как восторг отражается блеском в радужках.

Приедем домой – я сделаю тест. И, может быть, нас ждет приятная новость. Мы не планируем второго ребенка, но иногда так получается, что как будто мы и не против.

В целом, так и есть.

А пока Руслан поднимается и протягивает мне руку. Я вкладываю в теплую ладонь пальцы. Секунда – резкий разворот – и я уже вжата спиной в широкую грудь. Тяжелая рука ложится поперек моей груди, накрывая пальцами татуировку на ключице.

Как бы я ни стремилась стать его волчицей, подозреваю, чаще всё равно напоминаю цыпленка. Ну и пусть. Губы целуют меня в шею.

– Выспалась?

Мотаю головой, потому что нет. Тешу своим ответом самолюбие Незнакомца. Это чувствуется в воздухе, да и телом.

– И сегодня тоже не выспишься. – Обещание связывает внутренности тугим узлом, но я не спорю, не противлюсь, не отказываю.

Накрываю пальцами предплечье и глажу кожу, ощущая, как подушечки щекочут жесткие волоски.

Руслан кричит вслед дочки:

– Лали, – и она тут же тормозит у кромки воды. Солнце выстреливает яркими лучами из-за горизонта.

Она раскрывает руки в сторону и будто бы ловит их собой. Свет бьет сквозь маленькое тельце отважной девочки, и у меня от восторга спирает дыхание.

Там, в поселке, они большой детской толпой бежали навстречу солнцу по аллее баобабов, источая чистый восторг. Откуда дети знают, что солнце встречать надо так? И почему мне тоже хочется сделать так?

Развернувшись в руках Руслана, обнимаю его и, встав на носочки, целую шею.

С момента нашего знакомства он набил всего одну татуировку. Это произошло совсем недавно, пару дней назад. В том самом поселке, в абсолютной антисанитарии, но я не противилась и не запрещала. В этом нет смысла, ведь я его приняла, а не взялась менять.

Он принял меня.

И теперь – отныне и навек – на его шее, в месте, где жизнью бьется сонная артерия, днем и ночью в зените стоит чернильное Мадагаскарское солнце.

Нам кажется, именно тогда мы друг в друга влюбились.