И мне точно так же, как Руслану когда-то, пришло время решить: я готова быть просто добычей или стану наконец-то хищником.

Путь ко второму лежит через главное осознание: чтобы спасти себя и, возможно, ребенка, я должна быть такой же жестокой, как все.

Поэтому я не настаивала на поиске слепого и не пытаюсь вернуть ему телефон. Я не хочу корчить из себя святую в окружении злодеев, потому что это больше не правда.

Возможности остаться чистой у меня нет, но это уже не пугает.

Рано или поздно, возможно, мне придется выстрелить в человека, Руслан прав. Я должна быть готова к тому, что лишу кого-то жизни, зато это даст жить дальше мне.

Именно сегодня я окончательно принимаю, что учусь не для близости с моим запретным, а для этого.

Злюсь ли я на Руслана за жестокость? Нет. Я благодарна за этот необходимый урок.

В квартире Марго давно темно и тихо. Хозяйка, скорее всего, сопит и видит красочные сны про очередной огромный дилдо. А может быть снится ей что-то другое, не знаю.

Сама прокручиваю в голове минута за минутой в режиме слоумо, только не для того, чтобы провести работу над ошибками. Я раз за разом упираюсь в единственный момент, который сбивает сердечный ритм даже сейчас.

Мысли собираются тяжестью внизу живота. Наливают возбуждением грудь и пульсируют притоком разгоряченной крови.

Если бы он захотел прямо там – я бы дала. Мне кажется, о том, что не пошел дальше, я жалею даже больше, чем что спустил курок по лилии.

После долгих недель отчужденности я получила, казалось бы, кроху, а успокоиться всё не могу.

Он меня хочет. Пусть как добычу, но хочет.

И я его. Зверски.

Я не маленькая, знаю, как можно разрядиться, но хочу не кончить, а с ним. Чувствовать запах. Трогать губы. Принимать толчки языка и члена. Царапаться. Кусаться. Заниматься сексом безудержно и раскрепощенно.

Так же, как было когда-то.

А ещё я хочу слов. Не тех заветных, о которых мечтают другие, а элементарного: ты больше, чем просто задание.

Я больше, чем просто тебя пожалел.

Я хочу признаться в беременности, но там не рискнула.

Тянусь за телефоном и по привычке проверяю, когда абонент был в сети.

Пять минут назад, но мне не писал. Когда у нас следующий урок – неизвестно. Меня только греет, что будет.

Руслан попрощался сегодня довольно холодно и снова рвал по газам, уезжая. Я бы хотела не замечать таких мелочей. Я бы хотела на них не обижаться, но недоговоренность очень мучает.

В галерею, забитую фотографиями моего живота, Руслан не лез. Вернул мне телефон уже в машине.

Я захожу в наш диалог и отлистываю его назад. Там нечего толком читать, но я всё равно это делаю. И всё равно нахожу, из-за чего затрепетать.

А перед глазами вспышками проносится погоня по городу. Раздолбанные ступеньки. Холодное дуло, упертое в ребра. Секунду назад ещё красивая, и уже растерзанная лилия. Абсолютное подчинение, когда вжимает в меня свой стояк и ведет языком.

У меня просто не было выбора в него не влюбиться. И не принести волку волчонка я тоже не смогла бы.

Ничего не пишу. Откладываю мобильный и закрываю глаза.

Засыпаю не сразу, а просыпаюсь, потому что снится тянущая боль внизу живота.

Открываю глаза и по предметам определяю, где нахожусь.

Это привычка, которую я обрела в своей новой, кочевой жизни. Всё без изменений: вокруг тихо, а я в комнате, которую мне «любезно» предоставила Марго.

За окном темно, никто не ломится в квартиру, не угрожает моей жизни и не требует сказать, где прячутся деньги Яровея. И это значит одно: можно продолжать спать.

Только вместо этого я медленно осознаю, что ноющая боль мне не снится, а усиливается в реальности.

Пугаюсь так, что краска сходит с лица.

Тянусь к ночнику и ударом включаю свет.

Отбрасываю одеяло и начинаю осматривать себя и простынь, чтобы хотя бы убедиться, что крови нет. Не знаю, откуда этот страх. Наверное, он живет в каждой будущей маме. И в каждой женщине, которой мамой стать на сей раз не суждено.

Сознание плывет, когда я замечаю темное пятно на белом. Начинает тошнить, страх холодным потом плотно липнет к коже.

Я слишком ясно осознаю, что в эту секунду, возможно, теряю ребенка.

Теперь я знаю, что страх за ребенка сильнее всех прочих вместе взятых. Он парализует всего на секунду, а дальше строит в голове хладнокровный алгоритм действий. Блокирует слезы. Убивает сомнения.

Я спускаю ноги с кровати и двигаюсь по темной квартире к спальне Маргариты. Стучусь, но ответа не жду. Впервые захожу в спальню хозяйки, делая это без приглашения. Раньше подобное казалось очевидным запретом и поводом для недовольства, сейчас вероятность конфликта не заботит.

Марго спит под громкий треск цикад, который проникает в комнату через настежь открытое окно. Она трогательно обнимает подушку, вытянув стройную ногу. Рядом с хозяйкой тихонько лижется чистоплотная Сафира. Но даже если бы сегодня Маргарита снова привела своего темнокожего друга – это не помешало бы мне ворваться. Придерживаясь за живот (как будто это может помочь), подхожу к кровати под предостерегающее «мяу».

Мол, ты уверена?

Я – да.

Сжав Марго за плечо, потряхиваю. Она хмурится и ведет им, сбрасывая руку. К моему горлу подступает паника: ужасно боюсь снова почувствовать выброс влаги и узнать, что это кровь.

Сжимаю плечо сильнее и трясу. Шепотом кричу:

– Марго, пожалуйста. Маргарита, проснись…

Она резко каменеет и переворачивается на спину. Поднимается на локтях и смотрит, сощурившись.

Я определенно застала ее врасплох и исполнила свою небольшую мечту: она взъерошена, без макияжа.

Вот теперь мы с ней на равных, но радости я не испытываю, потому что наше «на равных» это мой очередной проигрыш.

– Что? – Она быстро оглядывает меня, явно взвешивая, разораться сейчас или через минуту. Я тараторю:

– Помоги, пожалуйста. Мне надо к врачу. У меня кровь.

Марго хмурится сильнее. Сильнее же злится, думаю.

– Какая кровь? Откуда кровь? Что ты несешь? Ты ела ночью? Порезалась? Что за…

Я мотаю головой и продолжаю сжимать её плечо.

На глазах всё же выступают слезы. Их видит Маргарита. Наверное, я сейчас её пугаю.

Я очень старалась сохранить беременность в секрете. Это не была моя карта. Не козырь. Не джокер.

Это слабость, зависимость, боль. Но потерять ребенка всё равно страшнее, поэтому сиплю:

– Я беременна.

Маргарита замирает. Ее взгляд подлетает к моему лицу. Обретшие абсолютную трезвость глаза сужаются. Я уверена, у нее и сердце ускорилось сейчас, а у меня оно давно навылет.

– Какой срок? – Спрашивает, смотря все пристальнее и пристальнее.

А я мотаю головой.

– Говори давай.

– Я не знаю. Я не была у врача. Где-то… Три месяца? – Спрашивать, конечно же, надо не у нее. Просто мне спокойнее было не считать.

Я не совсем отбитая. Я в курсе, как правильно, и как ведут себя будущие мамы, за которыми не гонятся бандиты. Которым не приходится скрываться. Чья жизнь ещё не гарантирована. Я хотела бы проживать беременность нормально, но в моем случае "но" правда слишком много.

Карие глаза тем временем спускаются по моему телу, ненадолго тормозят на груди и едут ниже.

Да, она потяжелела. И да, живота пока что нет. А тот, что есть, не сложно было от вас скрыть.

Марго поджимает губы и я не знаю, это реакция на саму новость или на то, что я умудрилась долго держать всё в секрете. Она снова смотрит мне в лицо. Без злости или зависти. Я сходу понимаю, что не будет ни нравоучений, ни осуждения.

– Руслан, конечно же, не знает...

Мотаю головой ещё раз.

– Помоги мне, пожалуйста… Ему не надо знать.

– Ты дура, Лолита. – Она выплевывает раздраженно и подскакивает с кровати.

Уже из гардеробной в меня летит спортивный комплект, который я без дополнительной инструкции быстро надеваю.