Перелет с двумя пересадками длится в общей сложности восемь часов. Последний самолет выпускает шасси и пружинит колесами о свежезалитый асфальт идеально гладкой взлетки. Кто-то в хвосте неуместно хлопает, но во мне даже иронии из прошлой жизни не осталось.

Я спускаюсь по трапу в числе первых, получаю штамп в поддельном паспорте и безразлично миную ленту выдачи багажа.

Багажа у меня нет. Только вновь и вновь накатывающий страх.

Я помню, что должна делать дальше, но даже воздух для меня звенит тревогой. Вокруг – много иностранных языков и разных-разных людей. Тут легче затеряться. Всё по плану. Уже вечером я сожгу поддельные документы и Руслан даст мне другие, но прежде мы должны встретиться.

Я иду к зоне прибытия, вглядываясь в загоревшие лица. Если верить табло – самолет Руслана сел на полчаса раньше, чем мой. А он был там? Или бросил меня на полпути?

Писк в моих ушах никак не связан с перепадами давления, и с каждой секундой усиливается. Я несколько раз сталкиваюсь с людьми из-за спешки и невнимательности.

От шага к шагу все сильнее боюсь. В грудной клетке больно и тесно из-за скорости сердцебиения. Звон в ушах достигает пика.

Аэропорт выплевывает меня в просторный холл и я жадно кручу головой, но его не вижу. Под коленками разливается слабость от мысли, что он бросил меня на растерзание.

Тянусь ко рту, но всхлип сбивает рухнувшее с высоты птичьего полета сердце. Я нахожу его и глохну.

Быстрым шагом иду навстречу и мне плевать, как смотрюсь со стороны или выгляжу в его глазах. Мне просто надо…

Врезаюсь в твердое мужское тело и обнимаю, насколько хватает рук. Жмусь лбом в грудь. Делаю вдох за вдохом, отравляя себя заново им. Жмурюсь, позволяя слезам собраться на ресницах, а губам дрожать. Я не сильная. Не смелая. Не гордая. Мне просто было чертовски страшно без него.

После заминки меня тоже обхватывают руки. Я не в состоянии себя контролировать. Думаю, он понимает.

Склонившись, говорит:

– Тихо, Лол. Тихо. Ты справилась. – Это тоже не о наших нынешних отношениях, но я плачу и киваю, а он целует меня в висок.

Глава 11

Лолита

Моя спонтанная, слишком ярко проявленная уязвимость оставляет после себя привкус горечи и ощущение неловкости.

Я стараюсь как можно быстрее взять себя в руки, стереть слезы. Чувствую, что Руслану без лишних эмоций взаимодействовать со мной легче.

Молча следую за своим спасителем прочь из аэропорта. Мы убегали из промерзшего, влажного февраля, а ворвались в мягкую атлантическую весну: воздух тёплый, солёный, с ароматом апельсинов и гибискусов.

Я не задаю Руслану лишних (да и вообще никаких) вопросов, а он опять же не спешит передо мной отчитываться о своих действиях. Мы расслабляемся и снова отдаляемся.

Это… Логично. А ещё неизбежно и для меня – безопасно. Но кроме прочего, ещё и по-стыдному больно.

Руслан делает короткий звонок и почти сразу у его ног резковато тормозит машина. Манера водителя неуловимо напоминает мне манеру Расула.

Я успеваю даже подумать, что за рулем он – такой же черноволосый, слегка кучерявый и нос с горбинкой. Перспектива вернуться назад в ту же игру пробегается по коже мурашками, но Руслан открывает для меня дверь и я быстро сажусь.

Водитель оглядывается и подмигивает, не здороваясь. Не знает, что у меня при этом сердце бьется аномально быстро.

Но нет, это не Расул, просто смуглый парень похожего типажа. А мне пора перестать думать, что любой человек может в любой же момент ожить. Расул. Яровей. Борис. Их всех нет. Это реальность, а не страшный сон с перспективой счастливого пробуждения.

Как только дверь хлопает с другой стороны, водитель стартует, заставляя нас с Русланом вжаться в спинки кресел.

Руслан смотрит на меня коротко и командует:

– Пристегнись.

Сам тоже пристегивается.

Это даже забавно: преступник, владелец поддельных документов, убегающий от преследования других таких же, четко следует правилам дорожного движения.

Только вслух сыронизировать я не успеваю и хорошо. С опозданием доходит: привлекать лишнее внимание нам по-прежнему нельзя.

С ещё большим опозданием меня окатывает новый стыд: а сколько легкомысленных глупостей, слишком далеких от реальной жизни, чтобы считать их очаровательными, я писала ему в нашем удаленном навечно диалоге? Как сложно ему было относиться ко мне снисходительно и играть увлеченность «дура-дурой»?

Как зло ему, наверное, до сих с ней таскаться.

Водитель спрашивает что-то у Руслана, но не на английском (как я немного ожидала), а на португальском языке. И я разбиваюсь об очередную грань личности человека, которого готова была выпить до дна, но совершенно не знаю.

Вместо логичного «ай доунт андерстенд» Руслан отвечает внятно и бегло.

Парень, который провел детство с непутевой матерью, прогуливал школу и вряд ли заморачивался получением аттестата, участвовал в боях без правил и работал шестеркой в банде, досконально владеет иностранными языками.

Это круто, но в груди почему-то снова ноет.

Я и сама не замечаю, как внимательно на него смотрю. Руслан долго – вниз. В свой телефон. А потом ему надоедает слежка, он поворачивает голову, подбородком кивает. Мол, что?

Поверить сложно, что в последние дни мы с ним много разговаривали. Было снято негласное табу на глупые вопросы мажорки. Я задала кучу. Теперь чувствую – это снова неуместно. И всё равно не сдерживаюсь:

– Ты много языков знаешь?

Куда логичнее было бы спросить, куда мы едем. Что будет дальше. Но я смотрю в голубые глаза и жду ответа на ненужный и неважный вопрос.

– Спрашиваешь на случай, если снова нужно будет взломать телефон? – В мире сладкого самообмана и веры в то, что я его хотя бы немного знаю, это одна из острых шуток, произнесенная с серьезным лицом. Но в том мире я чуть не умерла и самообманом заниматься больше не хочу.

Я не враг.

Но и не друг.

Это важно помнить всегда.

– Я покончила со взломами.

Смаргиваю и заставляю себя ровно дышать. Руслан, мне кажется, мрачнеет. Я увожу взгляд, он кивает.

– Вот и хорошо. Отдыхай.

Он так и не отвечает на мой вопрос, но я не злюсь, а слушаюсь.

Отворачиваюсь к окну и, сжав ручку двери, пытаюсь привыкнуть к пейзажу за окном. После холода, серости, сырости и безысходности леса, кожу греет ласковое солнце. Машина мчит по трассе вдоль Атлантики: справа мелькают белые домики с черепичными крышами, слева в просветах между зданиями я вижу океан.

А наши с Русланом отношения возвращаются на исходные, в которых я – обуза. Мое любопытство обременяет. Общение сводится к минимуму. Но так нам обоим правда лучше.

Я не пытаюсь выведать ни куда мы едем, ни что будет дальше. Окончательно принимаю правила Руслана, согласно которым он сам решает, когда и что мне сообщать.

Они с водителем перебрасываются ещё парой фраз. Кажется, даже шутят о чем-то – черноволосый парень кивает на меня и улыбается, Руслан отвечает что... Да и пофиг.

Я прикрываю глаза и стараюсь расслабиться.

Мы едем почти час по автостраде мимо прибрежных пригородов и зелёных холмов. Перед глазами мелькают белые домики с черепичными крышами, рекламные щиты и редкие просветы к океану. Всё кажется одинаковым и чужим.

Когда трасса сменяется городскими кварталами, слева остаются виллы и казино, а справа тянется море, машина сворачивает вглубь и вскоре тормозит во дворе жилого комплекса. Вокруг невысокие, но современные здания из стекла и бетона, ухоженные газоны, пальмы у входа.

Руслан выходит, хлопнув водителя по плечу. Тот поворачивается ко мне и с улыбкой прощается:

– Boa sorte, menina.

Не знаю, что это значит, но повторяю за ним боа сорте и тоже выхожу.

Воздух здесь пахнет нагретым асфальтом и океанским пыльно-соленым ветром. Во дворе, среди белых стен и пальм, ярко горят гибискусы и крошечные лимонные деревья.