Внутри волной поднимается злость и отвращение, которые я все эти дни скрывала под неправдоподобным спокойствием.

– Ты занимаешься тем, что пользуешься. Обстоятельствами. Я поняла.

Отворачиваюсь к окну и сжимаю сложенные лодочкой ладони коленями. Не знаю, зачем задеваю его. Видимо, просто иначе у нас не получится. Да и кому нужно, чтобы получилось иначе?

Мы – враги. У него – приступ ебучего благородства. А скорее, просто желание продать меня подороже. Он закончится – я окажусь там же, а может быть в месте ещё хуже.

Но моральной пощечиной в меня все равно врезается очевидно такое же лишнее:

– Ты умница, что наконец-то хотя бы что-то начала понимать.

Мы минут двадцать ходим по огромному супермаркету, карикатурно и при этом криво имитируя закупки молодой семьи.

Руслан позволяет мне поучаствовать в выборе продуктов и прочих необходимых вещей, но во мне настолько ноль энтузиазма, что его это бесит.

Мне абсолютно всё равно, что есть и во что одеваться. Каждая минута рядом с ним ужасно тяготит. Я хочу, чтобы высадил меня в доме и уехал. Быстрее. На дольше. А может быть вообще навсегда.

Платит, конечно же, сам Руслан, так как у меня нет ни копейки.

Волнуюсь жутко, когда грузит пакеты в багажник. Киваю на аптеку и, набравшись храбрости, спрашиваю:

– Я могу сходить?

Очень сложно выдерживать его прямой взгляд. Настолько, что мышцы каменеют. Слегка приподнятый подбородок сводит от перенапряжения.

Если он скажет, что и в аптеку мы тоже идем вместе, будет сложнее в разы. Но я и взглядом молить не могу. Он поймет. А если поймет – мне точно конец.

Руслан опускает в багажник последний пакет, обводит парковку взглядом… И, достав из кармана пластиковую карту, протягивает.

Я смотрю на нее долго и как-то тупо, а может быть на всё те же длинные пальцы и вытянутые гладкие ногтевые пластины. Не знаю.

А если я беременна… Если рожу… Насколько ребенок будет похож на своего отца?

Страх подкатывает тошнотой. Резко вдохнув, возвращаюсь к синим глазам палача, решившего сыграть спасителя.

– Здесь много. На лекарства должно хватить.

От запоздалого осознания, что у меня-то действительно нет ни копейки и всё это время я живу за его счет, щеки быстро нагреваются и краснеют.

Это всё так мерзко. Так бессмысленно. Так унизительно.

Кстати, сколько ему заплатили за нас?

Я тяну на себя карту и шепчу:

– Спасибо. Я быстро.

Спешу в аптеку прежде, чем он передумает.

Над открывшейся дверью звонит колокольчик. Я подхожу к окошку и начинаю речитативом начитывать свою неуклюжую заготовку.

Мой план простой – набрать как можно больше всякой чуши. Целый абсолютно ненужный мне пакет.

Зачем? На случай, если Руслан захочет проверить, что купила, я его заболтаю.

Попытка цыпленка играть в волчьи игры выглядит неуклюже, но выбора нет.

Ректальные свечи, термометр, болеутоляющие, жаропонижающие, противовоспалительные, дурацкие витамины с БАДами для нормализации цикла. И тесты. Я снова беру несколько.

Пока девушка собирает заказ, несколько раз оглядываюсь, вроде как проезжаясь по стеллажам с медицинской аппаратурой, а на самом деле ища Руслана взглядом на парковке через стекло витрины.

Он мне тоже не доверяет и не должен. Может решить проверить, что тут делаю. А вдруг я вот сейчас куплю что-то, что может ему навредить и следующие блины уже правда будут с сюрпризом?

Я такое вполне допускала бы.

Между нами – презрение, вражда и ноль поводов думать друг о друге хорошо.

Но он, видимо, уверен в себе больше, чем я в себе. Стоит возле тачки и смотрит попеременно: то в телефон, то вокруг, то в мою сторону.

Больше напоминает мужчину, ждущего из аптеки девушку или жену, чем преступника, разоблачающего других таких же.

– Оплата прошла. Спасибо.

Вздрагиваю, возвращаясь взглядом и мыслями к девушке-продавцу. Прячу карту и забираю собранный для меня большой пакет совершенно не нужных медикаментов.

Подойдя к столику с тонометром, достаю из него тесты. Коробки с инструкциями летят в корзину для мусора, а сами тесты – в глубокие внутренние карманы привезенной Русланом куртки.

Когда всё сделано – снова поднимаю взгляд через стекло на него. Пульсом в висках бьется: это было… Легко. Обмануть его было легко.

Чтобы не злить – надо поторопиться, но я стою и пялюсь, потому что время вокруг меня замедляется. Оторваться надо – не могу. Позволяю себе хотя бы несколько секунд побыть с собой же искренней.

Пусть он играл со мной, и себя тоже играл, но я все равно умею распознавать кое-какие полутона. Например, сейчас очень ярко считываю нетерпение. Легкое раздражение.

Он всё чаще отрывается взглядом от экрана мобильного и бросает его в нашу сторону. Меня не видит, а я пользуюсь.

Зачем-то рву себе же сердце идиотскими смешанными чувствами. Когда мы встречались на квартире и трахались, я и подумать не могла, что буду жить в его доме, готовить, ездить в магазины. Сейчас все это выглядит совсем не романтично, а издевательски. Но соврала бы, сказав, что совсем не фантазировала о нашем возможном будущем.

Убеждала себя, что у нас с ним его нет и я к этому готова, но хотела же… Очень тихо и совсем без надежды хотела, чтобы он без меня не смог. Сорвался. Приехал. Решил всё… Как-то.

Вот он и решил.

Наблюдение исподтишка становится выстрелом себе же в колено. Реальность наваливается на плечи. От отвращения к себе снова мутит.

Я обвожу взглядом аптеку. В моем кармане карта, с которой можно снять деньги. Он сказал «много». Это можно проверить.

Дальше — попросить у девушки-аптекаря мобильный и позвонить на один из телефонов, которые я знаю наизусть. У Яровея на все случаи были свои протоколы безопасности. И на случай его смерти тоже был.

Выйти через задний ход и иметь фору в пять минут.

Я могу попытаться.

Могу, но трачу бесценные секунды, продолжая пялиться на обманщика.

Руслан как чувствует: отрывается от телефона и смотрит перед собой. Только не абстрактно на аптеку, а на сей раз – как будто адресно в меня.

Что-то толкает с силой в грудь. Я трезвею. Трясу головой и, прижав пакет к той самой дырявой груди, выхожу, потратив бесценный шанс хотя бы попытаться от него сбежать.

***

Обычно Руслан не задерживается в лесном доме, а сегодня… Как назло. Я жду, что уедет, из последних сил не подгоняя, но он никуда не торопится. Ближе к ночи осознаю, что он, кажется, останется.

Но жить с незнанием я устала.

Закрываюсь с тестами в ванной и делаю снова. Для точности нужно утром, но, мне кажется, в моей ситуации уже всё равно.

Весь процесс возвращает в страшный день. Открывает крышку сундука воспоминаний, который я все это время пыталась держать на замке, прилагая нечеловеческие усилия.

Мне снова больно, мерзко и страшно, как было тогда.

Дыхание рвется, на глазах выступают панические слезы.

Если Руслан поднимется — мне конец. Но чувство такое, что мой конец уже наступил и лучше не будет никогда. Я снова чувствую себя подлой предательницей, впустившей в дом беду.

У меня больше нет телефона, на котором можно было бы поставить таймер. Да он и не нужен. Я просто бесконечно долго смотрю на тест, пока на нем не проявляется убийственный для моей психики знак равенства. Результат выстреливает в упор сразу двумя полосками.

Кусаю нижнюю губу до боли и смотрю в потолок, не сдерживая слезы. Бессмысленно.

Я до последнего надеялась на чудо, но чудеса в моей жизни закончились.

Я пустила его чернила в себя так глубоко, что они создали нового человека.

Я беременна от предателя.

Глава 6

Лолита

Я недостаточно хорошо училась в школе, чтобы помнить, мох растет с северной стороны или южной. Да и какая к черту разница, если я понятия не имею, где находится мой лес.