Всхлипы накатывают и утихают. Перед глазами проясняется. Нужно оттолкнуться и снова извиниться, но я медлю. Марго тоже.

В затихшем пространстве слишком осторожно звучат слова:

– Лолита, это правда неизбежно. Я не могу о таком молчать…

– Дай мне немного времени, пожалуйста. Я сделаю всё, что ты скажешь, но пожалуйста…

Вместо ответа – тяжелый вздох.

***

Руслан пишет о следующем уроке на четвертый день. За это время мы с Марго успели съездить в клинику дважды. Я узнала, что мои показатели в норме и начала принимать витамины для беременных.

Между нами – перемирие на фоне неловкости. Я до сих пор не знаю, что Маргарита решила. В машине я просила очень искренне, но это ничего не гарантирует.

Читала его сообщение вчера, замерев посреди квартиры. Она подошла сзади и заглянула через плечо.

Ироничное:

– Ну кто бы сомневался… – Не разволновало на фоне самой перспективы встречи и разговора.

Я полночи думала, что делать. Завтракала, потому что нужно. Не спешила одеваться в спортивное.

Руслан написал, чтобы в девять выходила, но на часах – уже без десяти и я всё ещё сижу в пижаме у Маргариты на кухне.

Она заходит и прислоняется плечом к дверному косяку. Выглядит так же, как всегда. Безупречной сексуальной стервой.

Сейчас уже не поверишь, что той ночью дрожащими пальцами завязывала мне шнурки.

Я выдерживаю зрительный контакт, но ничего не говорю. Не прошу заново. Не обещаю набраться храбрости на "потом" без четких сроков.

Она несколько секунд изучает свой кроваво-красный маникюр, отталкивается плечом и заходит глубже в комнату.

– Можешь не суетиться. Я попросила Руслана подняться.

По ее лицу не считать, она щекочет мои нервы или правда решила сама обо всём рассказать.

Вслед за хозяйкой на кухню вплывает Сафира. Нам запрещены контакты, но мы с кошкой обе не слишком послушны. Она трется о ногу, я беру её на руки и начинаю гладить.

Проходит не больше минуты и в дверь вежливо звонят. Бодрая Марго летит открывать.

Я слышу его голос ещё в коридоре. Он резонирует с вибрациями в моей груди. Внутри расплывается сразу и тепло и волнение. Пульс частит, поглаживания по кошачье голове становятся механическими.

– Попить дашь? – произнесенное с хрипотцой, становится причиной сердечного сальто у меня за ребрами.

Первой в кухню возвращается Марго. Руслан следует за ней. Он смотрит в телефон, а она – на него через плечо. Игриво. Привычно.

– Я тебе много чего дам, если хорошо попросишь.

Хозяйка квартиры и моей тайны мурлычет, набирая воду в стакан.

Засыпает лед и протягивает Руслану.

Тот откладывает мобильный на столешницу и пьет. Уже в процессе натыкаясь взглядом на меня. До этого глотки были жадными. Частыми. А когда наши взгляды встречаются – с заминкой. Такая же заминка случается и у меня в груди.

Руслан допивает и ставит стакан. Я зачем-то внимательно слежу за его движениями.

– Я не понял, Лол. Мы в девять выезжаем. Ты в пижаме?

Взгляд взлетает по татуированной руке и плечу к знакомому до последней черточки лицу. Он правда немного растерян. Хмурится и не знает: злиться или переживать.

А может быть я всё это себе придумала и совсем в нем не разбираюсь.

– Я…

Глаза соскакивают на Марго. Она уперлась бедром о столешницу кухонного гарнитура. Руки сложила на груди. Мягкие перья на каемке широких шелковых рукавах кимоно добавляют образу легкомысленности. Но я прекрасно знаю, что она парой слов вот сейчас может властно распорядиться моей жизнью.

Правый уголок алых губ вздернут. В глазах – вызов. Она хочет, чтобы я сказала.

А я пока не готова.

Пасую.

Закрываю глаза и веду голову в сторону. Я трусиха. Если суждено – лучше сделай ты. А я хотя бы первую реакцию его пропущу.

Краем глаза отмечаю, что Марго меняет позу. Подсев на столешницу, забрасывает ногу на ногу и упирается ладонями в камень, немного откинувшись.

– Занятия временно на паузе, Руслан. Нам врач прописал две недели покоя.

Сердечный ритм разгоняется. Воздух проникает в меня со свистом.

– Какой врач? В смысле? Что у вас произошло?

Зачем-то считаю в голове до десяти и обратно. Просто… Лучше быстро. Марго, пожалуйста, без прелюдий.

– Твоя мажорка оказалась слабенькой. Мы в среду ездили с ней к врачу.

– Повторяю: какому врачу? И почему я узнаю только сейчас?

– Загонял ты малышку дрессировками. Вы к соревнованиям каким-то готовитесь? Той-пудели такая себе порода, в серьезных турнирах вроде бы не участвуют.

– Рит… Ладно, похуй. Лолита, ты можешь нормально объяснить?

Я поворачиваю голову в ответ на призыв. Смотрю в его глаза и немею. В голове толчок за толчком прокручиваю «я беременна», но в реальности молчу. А Марго соскакивает со стола и подходит к нему. Скользит тонкими пальцами по налитым мышцам груди и задерживается на плечах. Дожидается, когда он снова посмотрит на нее. Извлекает удовольствие из чужой растерянности и зависимости.

– В обмороки хлопается твоя малышка. Давление низкое. Про анемию слышал когда-то? Нельзя ей так, как ты любишь, понимаешь?

Как Руслан смотрит на меня с прищуром я уже не фиксирую. Перед глазами правда плывет. Я закрываю их и глубоко дышу.

А в висках стучит повторяющееся «спасибо».

Глава 24

Лолита

«Привет. Как дела?»

Я уже минуту пялюсь на самое обычное вроде бы сообщение и не решаюсь начать печатать ответ.

Марго очень помогла мне своей ложью, но безусловно права в том, что отложенная проблема не равна решенной. А решить… Да как?

Вдохнув глубоко, набираю: «спасибо за заботу, всё хорошо».

Отправляю, чувствуя в груди жуткий дискомфорт.

Это парадоксально, но Руслан врал мне всю дорогу и не испытывал стыда. А мне сейчас стыдно до ужаса.

Он же, как назло, каждый день пишет, спрашивает…

Руслан поверил, что у меня проблемы на фоне морального истощения. Что такое анемия — вряд ли разбирался. Слова Маргариты ему достаточно.

Сейчас он читает сообщение моментально. Отмечает пальцем вверх. И всё. Уходит.

Мне тоже легче.

Щелкаю кнопку блокировки и всматриваюсь в темноту своей комнаты.

Честно было бы написать: «я была у врача. Наша дочь развивается нормально. Мы, кстати, еще раз все внимательно рассмотрели: это точно девочка. У нее десять пальчиков. Подвижные ручки и ножки. Врач сказала, что скоро я могу почувствовать ее движения и призвала не пугаться. Мы сделали несколько снимков. Мне было стыдно от мысли, что лучше в дом к твоей любовнице их не тащить, но выбросить или оставить где-то рука не поднялась бы. Я храню. Не под подушкой, конечно, но почти. Достаю часто. Рассматриваю. Не знаю, слышал ли ты это, когда копал на Яровея, но я вдруг вспомнила подслушанный однажды разговор отчима с его начбезом. Борисом. Ну… Ты их помнишь. Так вот, видимо, детская память заблокировала эти воспоминания, потому что адски больно, а собственный ребенок под сердцем вернул туда. Я родилась от мужчины, который взял маму силой. Она ненавидела его, я уверена, а меня любила. Любит. И будет. Сохранила. Не бросила. Я… Преклоняюсь перед ней. И вот сейчас понимаю, как никогда. Нет, ты не насиловал, конечно. Но просто… Тоже не по любви ведь. И тоже жестоко. Но ты оказался лучше моего биологического отца и сильнее отчима. Олег убил насильника. А ты убил его».

Выдыхаю разом весь воздух и закрываю глаза.

Разговорилась ты, Лола…

У вас никогда не было таких длинных переписок. И уже не будет.

За дверью слышны шорохи. Марго готовит на кухне. У нее играет музыка. Я видела в руках бокал вина. По квартире разносится умопомрачительный запах томленного в вине мяса, но я закрыла от всего этого дверь. Даже если у нее сегодня свидание с каким-то «не стираемым» — пускай. Я включу звуки природы в наушниках и спокойно засну.