Теснота нашего с ним телесного контакта незаметно становится совсем не двузначной.

Я вжимаюсь грудью в его грудь и трусь сосками. Он ведет носом по скуле. Зубами прикусывает подбородок. Я зачем-то прогибаюсь, истязая свои губы.

В голове картами таро раскладываются картинки того, как всё будет. Прямо тут – без презерватива и быстро. А дальше…

А дальше пропасть. Он сдернет с меня пижамные штаны и топ. Расстегнет ремень, ширинку, достанет член и толкнется. Я позволю.

А пока его губы поднимаются к моим.

Мои пальцы уже зарыты в короткий ежик на затылке. Взгляд прикован к его рту.

Он подается вперед и касается губами губ. Это ещё не поцелуй, а слишком тонкая ласка. Оторвавшись – Руслан смотрит в глаза. Снова на губы – ещё раз вперед.

Я подаюсь навстречу, он тормозит. Взгляд взлетает к моим глазам. Я считываю в нем концентрацию и напряжение. Откуда взялись – не пойму.

Отрывисто и хрипло звучит вопрос:

– Можно поцелую?

Рука тем временем ползет вверх вдоль хребта. Он убеждается, что белья на мне нет, расстегивать нечего. Гладит между лопаток обманчиво-нежно.

И я тоже хочу убедиться в одном.

Ступаю носочком на самый хрупкий лед, который вообще существует, спрашивая в ответ:

– Ты помнишь, что больше не надо играть влечение?

И с треском проваливаюсь в ледяную воду. Потому что я хотела услышать подтверждение слов Марго. Я хотела бы вот сейчас ему опять отдаться.

Ты не умеешь любить, но ты можешь хотеть попробовать.

Но Руслан меняется в лице очень быстро. Между нами врезается бетонная плита его отчужденности, которая, по ощущениям, отсекает мне ноги и рвет надвое душу.

Из слишком смелых мечт в реальность вышвыривает вкрадчивое:

– Точно. Забыл.

Он делает шаг назад, разворачивается и выходит из кухни.

Закрывает снаружи дверь в квартиру. А я снова начинаю слышать шум воды. Пытаюсь сфокусировать взгляд на сидящей в углу и смотрящей в ответ пристально Сафире, но не могу.

Зрение туманят слезы.

Глава 26

Лолита

На очередной жизненной развилке меня привычно сносит в кювет, но против логики я в очередной раз выживаю.

Я хотела услышать, что между нами было что-то большее, чем задание, а услышала… Правду, которой Марго призвала не бояться.

И я не боюсь. Просто больно. Наверное, я предпочла бы продолжать жить в незнании.

После ухода Руслана из квартиры прошло ещё четыре дня прежде, чем мне на телефон пришло сообщение: пора возобновлять тренировки. Он в курсе, что физика на пределах возможностей сейчас противопоказана, но есть куча вещей, в которых я – профан, а он может научить.

Первая встреча была самой неловкой. Я смотрела исключительно в мужское плечо. Он был сух и напряжен.

Мы вдвоем, кажется, пришли к одному и тому же выводу: лучше всего не ворошить.

Теперь на уроках мы почти не касаемся физической подготовки. В теории выживания я такой же новичок, поэтому не лишними становятся навыки чтения пространства, базовые шифры, корректировка наблюдательности. Постепенно занятия опять становятся сложнее.

Руслан вводит крошечные миссии внутри Кашкайша. Это почти игра, но расслабиться в ней я всё равно не могу. На душе скребут кошки. Горло распирают не заданные вопросы, обвинения и ненужные тирады. Он сводит физические контакты к минимуму и я уже даже не верю, что в тот вечер был очень близким, горячим, хотел... Чего? Просто трахнуть, разрядиться? А я полезла со своими чувствами.

Корю себя. Бывает, ненавижу его.

Снова ярко чувствую тупик, в который с каждым шагом все яснее упираюсь носом.

Сегодня мы выехали в Лиссабон.

Долго бредем по улочкам, которые кажутся мне почти одинаковыми, ни о чем не говоря. Я немного отстаю – Руслан позволяет. Украдкой смотрю всё так же – не выше плеча. Отмечаю мягкую походку. Широкий шаг. Ровное дыхание. Налитые силой дельтовидные мышцы, чьи очертания я успела прочувствовать пальцами.

Руслан оглядывается, я вовремя увожу взгляд, чтобы не столкнуться. Зачем.

Достигнув определенной им же точки, Незнакомец тормозит и разворачивается. Я подхожу – вкладывает в руки таймер и начинает обратный отсчет.

В освободившуюся руку я без дополнительных слов кладу свой телефон. Возможно, уже даже хотела бы, чтобы он залез в галерею и сам всё понял.

Он сделал больно мне, я хочу, чтобы больно было ему. Но только ради этого сама не признаюсь.

— Запомнила дорогу? — киваю. — Вернись к машине, пока время не закончилось. Ты успеешь без спешки. Если потеряешься — не психуй. Я найду. Попробуем в следующий раз.

Его поблажка сейчас вызывает отторжение, но и бросать вызов взглядом, колоть или вызывать на эмоции не хочу.

Повторяю кивок за кивком. И облегченно слежу, как отдаляется.

Сегодняшний район выглядит вполне туристическим. Ухоженным и шумным.

Время на таймере я почти не проверяю. Изучаю красивые здания. Людей. Позволяю себе удлинить дорогу, несколько раз сворачивая на улочки, по которым мы с Русланом не ходили.

Это задание больше выглядит как возможность прогуляться под незримым присмотром и проветрить голову.

Раньше я позволила бы себе помечтать, что так он просит прощения. Сейчас… Я смотрю своим страхам в лицо.

Главный – его равнодушие.

Он ждет меня возле машины. Нечитаемо следит, как медленно плетусь навстречу, давая истечь последним секундам на таймере.

Не ругает за то, что вальяжно. Не хвалит за то, что справилась.

Возвращает телефон, достав из кармана, и молча открывает пассажирскую дверь.

Назад мы едем тоже молча и снова вдоль океана. Тем для разговоров между нами нет. Рефлексии и корректив, кажется, тоже не будет.

Когда мы заезжаем во двор Марго, я всё же не выдерживаю.

Руслан глушит мотор, я поднимаю взгляд на мужской профиль.

— Есть хотя бы минимальная вероятность, что в ближайшее время (месяц или чуть больше), ты сможешь отправить меня туда, где мама?

Марго абсолютно права в том, что мама может меня не принять. Я это понимаю. Но сейчас топит такой безысходностью, что холодная встреча кажется меньшим из зол.

Руслан долго смотрит в лобовое, или вообще не моргая, или делая это очень редко. Поворачивает голову ко мне.

Я трачу уйму сил на то, чтобы выдержать его взгляд. Краснею, потому что позорную сцену не пережила, но с этим я ничего уже не сделаю.

— Там гарантировать твою безопасность я не смогу. Ты понимаешь? — Его спокойный, ровный голос тоже ранит. Мне кажется, в его присутствии я всегда буду обманутой девушкой с содранной кожей.

Киваю. Его брови двигаются к переносице. Не верит, наверное. Может быть даже прав.

— Если с мамой всё хорошо — значит, верные Яровею люди остались. Я хочу к ним.

Моя уверенность — напускная. Но спорить и убеждать меня... Зачем ему? Я предлагаю вариант освобождения.

Руслан сглатывает, смыкает веки и кивает.

— Да. Такая вероятность есть.

Мне кажется, мы вдвоем наконец-то приходим к выводу, что так всем будет лучше. Только вместо облегчения я испытываю накатывающее отчаянье.

Пищу:

— Спасибо.

Отщелкиваю ремень безопасности и выскакиваю из машины, не дожидаясь слов о следующем уроке. Он будет, а может быть уже и нет.

А может быть в следующий раз Руслан скажет мне собираться и уматывать. Я буду очень рада. И очень плакать.

Душу кошачьими когтями дерет звук взвревевшего мотора. В ноздри успевает забиться запах быстро нагревающихся шин прежде, чем я закрою дверь в парадное.

Взлетаю по ступенькам, заставляя тело переключиться. Дрожащими пальцами открываю дверь и по привычке хочу спрятаться в комнате.

Сейчас после уроков с ним я обычно где-то с час лежу в апатии и бессмысленно плачу. Не бьюсь в истерике. Не захлебываюсь. Просто зачем-то проматываю раз за разом те чувства. Те слова. И убеждаю себя, что с этим можно свыкнуться.