Рот наполняется слюной из-за одних только воспоминаний, какая на вкус его горячая, солоноватая немного, кожа.

Руслан расстегивает ремень и, склонившись, тянет вниз мои штаны вместе с бельем.

От прямого волчьего взгляда я уже готова кончить, а Руслан скатывает по моим ребрам кофту вместе с топом. Я поднимаю руки, помогая обнажить себя полностью. В тумбочке лежит распечатка с фотографиями нашего с ним ребенка. Я не забываю об этом ни на секунду, но скорее умру, чем остановлю его сейчас.

От соприкосновения кожи с кожей меня отбрасывает миллионом флешбэков. Из тела выбивает душу и возвращает назад. Туда, где по моей шее, ключицам и груди вниз ползут мягкие губы. А я ногтями впиваюсь в налитые силой плечи. Желание царапать его, кусать, обладать и отдаваться непреодолимо.

А скованность наоборот куда-то в момент испаряется. Я так боялась следующего секса в своей жизни. Думала, не подпущу к телу мужчин годами. По моей самооценке потоптались. Секс со мной в голове обратился в душную повинность. Но невозможно заниматься самобичеванием, когда чувствуешь себя настолько живой и желанной.

Действия возвращают в прошлое лучше слов, которым можно было бы не поверить. Каким бы талантливым он ни был, не смог бы так играть. Да и сейчас ему зачем? Ради общака? Он знает, что я не в курсе. Из жалости? Из жалости не встает.

А он всегда был таким. Так хотел. Так горел. Так развращал. Так плавил и плавился. И я с ним не просто так таяла.

Мужской язык делает круг по ареоле и меня простреливает яркой вспышкой желания. Между ног горячо, обильно выделяется влага. Я трусь промежностью о низ его живота.

Он втягивает губами сосок и теребит языком, выстреливая взглядом вверх.

Меня выгибает дугой от непропорционально сильного удовольствия. Я знала, что грудь стала более чувствительной. Иногда даже обычное трение о лифчик теперь возбуждает. Я думала, это все его близость и невозможность нормально сбросить напряжение, но теперь понимаю: нет. Я меняюсь.

С силой давлю в мужской затылок, а он играет с грудью. Дразнит горошины-соски языком. Облизывает. Посасывает. Кусает, сжимает и выкручивает.

Спускается ниже. Целует живот. Лобок. Я испытываю легкий импульс стыда, который тухнет тут же.

Сопротивляться бессмысленно, да я и не хочу. Хныкаю, когда забрасывает ноги себе на плечи. Раскрываюсь без требований. Чувствую дыхание между ног. По половым губам грубовато проезжаются пальцы, раскрывая меня полностью. Он прижимается там ртом – меня уносит в чистое удовольствие, которое ни с кем больше не будет таким.

Напряженный кончик языка усиливает и ослабляет натиск на клитор. Кружит вокруг. Водит зигзагами. Когда я не просто дрожу, а начинаю с всхлипами подаваться навстречу – чувствую влажное вторжение пальцев и стону в потолок. Он обрывает ласку резко. Я охаю, а кончик носа прижимается к моему бедру. Нежно ведет. Руслан касается губами тонкой кожи, оставляя целомудренные, липкие из-за моей смазки и колючие из-за щетины поцелуи.

Контраст страсти и нежности взрывает. Я хочу ещё. Весь спектр. Сейчас.

Направляю его, хотя и он и я знаем, что в этом нет необходимости. Чувствую медленные проникновения и новую серию уже тягучих ласок языка снаружи. Он обхватывает клитор губами и втягивает.

Сдаюсь его напору и своему эгоизму.

Если вот сейчас начнется землетрясение или метеоритный дождь – не замечу.

Продолжаю подаваться бедрами в попытках уловить его ритм, но он с каждой секундой ускоряется, а я – отстаю и сбиваюсь. Под веками звезды рассыпаются столпами. Оргазм накатывает штормовыми волнами и бьется о промежность, раз за разом отступая. Я даже не понимаю до конца – меня уже унесло или я ещё на краю, пока Руслан не сбрасывает меня в удовольствие одним четким ударом языка, согнув пальцы внутри. Я вскрикиваю и хочу закрыться. Сама чувствую, как бешено сокращаюсь, но колени свести он не дает.

Гладит бедра, успокаивая. Целует лобок и ниже. Спокойно, но с нажимом шепчет:

– Тихо, Лол… Тихо… Тебе хорошо?

Киваю очень часто и от всей души.

Борюсь с диким желанием придумать в его честь какую-то молитву. Потому что вот сейчас – он мой единственный и главный бог.

Тянусь к нему руками, смиряясь, что он не даст закрыться. Обняв пальцами лицо, тяну вверх. Он ложится на меня, не представляя, как из груди к нему навстречу вылетает сердце. Я быстро-быстро дышу и с огромной любовью смотрю на губы, которые всё ещё блестят прозрачной смазкой. Обнимаю его руками и ногами. Подаюсь вперед и облизываю.

– Тебе нравится… – Недоспрашиваю, поднимаюсь к его глазам своими дикими и пьяными.

Я так скучала по нашей с ним близости, что сейчас словно опрокинула в себя бутылку, не делая пауз.

– Тебе лизать? – От слов я схожу с ума так же, как от действий. В нашем не таком уж лживом, получается, прошлом, откровенных до яркого румянца на моих щеках слов было тоже очень-очень много. Я хочу их снова не меньше, чем секса.

Руслан расстегивает ширинку. Сжав мою руку, кладет на набухший до одури член. Он горячий. Выпуклые вены подрагивают в такт с его дыханием. Я спускаюсь по стволу, трогаю мошонку и возвращаюсь к нежной головке.

Смотрю в глаза, впитывая его эмоции секунда за секундой. Темные синие радужки покрывает поволокой. Меня затягивает в бездну.

– Да. Мне нравится тебе лизать. Ты дрожишь от желания. Быстро, громко дышишь. Напрашиваешься. Подставляешься. Это очень возбуждает. Яйца звенят, как хочется тебя вытрахать. И ты красивая. Везде очень.

Плакать сейчас точно не к месту, но из-за переизбытка чувств я всхлипываю.

Сняв ладонь с члена, тяну Руслана за щеки ещё ближе, благодаря за такую необходимую мне искренность. За грубость комплиментов.

Целую в губы. Уголки. Подбородок. Щеки. Скулы.

Очень сложно описание сейчас мое к нему отношение. Я не держу зла. Я даже в боли своей не виню. Мне очень нас жалко. И я очень хочу в нас с ним верить.

Уткнувшись лбом в лоб, фокусируюсь на глазах. Сказать ничего не успеваю. Хотя может и не хотела.

А он спрашивает с нескрываемой просьбой:

– Я хочу в тебя. Можно?

Я чувствую, как хочешь.

Прижимаюсь к его губам и киваю.

Да. Можно.

– Только можешь не торопиться? Я боюсь немного.

Он смотрит на меня пристально и резко кивает. Это будет сложно, я понимаю. Но просто не спрашивай, почему, я потом...

Внутри ещё чувствуются сокращения, когда головка скользит по половым губам и проникает в меня.

Это далеко не первый мой секс в жизни, но ощущения кажутся настолько яркими, что я ими захлебываюсь.

Выдыхаю ошарашенно из-за того, как сильно он меня распирает и как туго чувствуется. Лицо Руслана немного плывет. Он подается навстречу – впечатываюсь губами и втягиваю в себя его язык. Начинает двигаться медленно, как мы и договорились. От чувственного удовольствия и благодарности тесно в груди.

Я хочу всего и сразу. Пальцы сползают на изрисованную грудь, ладони царапают по-мужски жесткие волоски. Под татуировками перекатываются мышцы. Я всё в нем вспоминаю и не забуду больше никогда.

В его руках, бедрах и взгляде намного больше нужды, чем я могу себе позволить утолить. Сильное, большое, поистине звериное тело дрожит из-за необходимости сдерживаться.

Я же спускаю с цепи издевательски неспешно. Звено за звеном. Легко впиваюсь ногтями в кожу. Тяну колени выше.

Он ускоряется, но всё ещё держит себя в руках. Я помню, как мы раньше… Но сейчас я так не рискну.

Пытаюсь хотя бы немного компенсировать ему свою просьбу поцелуями. Туго сжимаю член мышцами. По коже вибрацией прокатывается его реакция – усилившаяся дрожь и расширившиеся резко зрачки.

Руслан толкается сильнее, я повторяю то же самое. Подливаю в костер бензина. На коротко выстриженных висках собираются мелкие бисеринки. Поднявшись над подушкой, слизываю. Целую венку.

Трусь щекой о щеку. Поймав взгляд, в губы вкладываю:

– Тебе хорошо?

Он продолжает двигаться и кивает. А я просто убеждаюсь, что с ним верить нужно ощущениям. Он очень понятный, если… Твой.