Мое маленькое сердечко колотится — быстрое биение может убить меня раньше, чем это сделает он, особенно учитывая то, как он смотрит на меня прямо сейчас. Его лицо такое мягкое, а брови выгибаются, как будто он обеспокоен. Очень похоже на то, как Линкольн наблюдает за мной.

Он колеблется всего мгновение, прежде чем залезть мне за спину и расположить меня так, чтобы я оказалась у него между ног, затем укладывает нас обоих на мягкую ткань изголовья и шелковые подушки.

Я понимаю, что меня трясет, и он обнимает меня несколько минут, позволяя мне наслаждаться, осознавая, что я в объятиях мужчины, в которого влюблена.

По крайней мере, в одного из них.

И по какой-то причине я начинаю плакать... Все мои эмоции, накопившиеся за последние несколько недель, выплескиваются наружу. Он просто держит меня: он ничего не говорит, он позволяет этому случиться, прежде чем, наконец, говорит:

— Они ушли, Саммер. Они не вернутся, пока ты со мной, — его губы касаются меня. — Теперь ты в безопасности.

В безопасности… Я действительно в безопасности с Линкольном?

Хочу ли я быть в безопасности?

Я поворачиваюсь к нему лицом, оседлав его, сжимая его подтянутое тело между коленями. Мое тело покрыто холодным потом. Теперь, когда он у меня есть, я не собираюсь его отпускать.

Я запускаю пальцы в его растрепанные волосы. В его глазах мелькает намек, и я прикусываю губу, словно хочу проглотить его.

Он хватает меня за руки и переплетает свои пальцы с моими, и я чувствую его возбуждение.

— Тебе не следовало быть здесь. Ты действительно все усложняешь для меня.

Я втайне продолжаю ждать, что он назовет меня красоткой, но он этого не делает. Что означает, что это все Линкольн. И меня это устраивает, потому что Линкольн очаровывает меня так же сильно, как и Микаэль.

— Что так усложняет? — спрашиваю я, насаживаясь на него.

Он притягивает меня в свои сильные сексуальные объятия и проводит ладонями вниз по моим ногам, положив ладони на мои бедра.

— Я пытаюсь избегать тебя, Саммер. Но когда ты входишь в мой дом в таком виде, как сейчас, мне почти невозможно оторвать от тебя руки.

Мои губы приоткрываются, когда я еще глубже прижимаюсь бедрами к его коленям. Я пристально смотрю в эти глаза, пытаясь найти хоть какой-нибудь проблеск. Они больше не прозрачны. Если Микаэль здесь, он прячется. Глаза Линкольна глубокие, темные, пленительные и знакомые, я видела их так много раз раньше.

— Тогда зачем ты пригласил меня на эту вечеринку? Приглашение появилось у нашей двери.

Он вздыхает, и его плечи опускаются.

— Это был не я. Должно быть, это был Ксандер.

— Почему ты хочешь избегать меня? — я дразню, и мои губы находят его ухо. — Ты определенно не избегал меня сегодня.

Я хватаю его за руки и впиваюсь ногтями в его кожу.

Он кладет руки мне на бедра, и я целую его. Прохладный блеск его очков касается моего лица. Когда я останавливаюсь, то вижу вспышку, которую искала. Монстр внутри него не так уж далеко, и я действительно хочу вытащить его наружу.

Линкольн приподнимает брови.

— Боюсь, это тоже был не я. Ты, должно быть, приняла меня за кого-то другого.

Я не могу сказать, шутит он или нет.

Мы танцуем вокруг Микаэля. Всегда танцуем вокруг Микаэля.

— У меня все еще идет кровь из-за этого, — говорю я ему, прижимаясь к нему. — Хочешь посмотреть?

Его тело содрогается, и он вздыхает, прежде чем осторожно отодвинуть меня от своей растущей эрекции.

— Я действительно не хочу видеть тебя мертвой сегодня вечером, Саммер. Тебе, наверное, лучше уйти.

Мое сердце выходит из-под контроля, и я сажусь на кровать, скрестив ноги и руки.

— Я не уйду, — упрямо говорю я.

Если он так хорошо меня знает, то должен знать и это обо мне.

Он вздыхает и проводит руками по волосам, встает и поднимает меня на ноги, беря за руку.

— Хорошо. Давай, пойдем в мою комнату.

Я хватаюсь за него, пока наркотики проходят через мой организм. Я действительно хочу, чтобы люди перестали накачивать меня наркотиками, но я начинаю привыкать к этому. Мне это начинает нравиться, особенно если я каждый раз буду играть с ним.

— Где твоя комната? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

Поскольку здесь нет личных вещей, эта комната явно является спальней для гостей.

Он наклоняет голову, прежде чем, наконец, встретиться со мной взглядом своих затененных, бесстрастных глаз.

— Подвал.

Конечно, это подвал.

Я замолкаю, когда жар наполняет меня перед моментом паники.

— Как мне... Как мне убедиться, что это ты, Линкольн? — Возможно, я ещё не готова выманить Микаэля. У меня осталось слишком много вопросов к Линкольну.

Он делает шаг в тускло освещенный коридор, и я продолжаю прижиматься к нему, не желая прерывать контакт кожа к коже.

Он смотрит в обе стороны, коридор с обеих сторон пуст, прежде чем беззаботно говорит:

— Потому что ты еще не умерла.

В этом разница между Микаэлем и Линкольном? Верная смерть...

Он молча ведет меня по кроваво-красному коридору и вниз по винтовой лестнице. Звук смеха доносится из комнаты, где все собираются, когда он ведет меня к еще одной двери. За ней находится гораздо более узкая лестница, спускающаяся в то, что кажется бездной.

Что-то привлекает мой взгляд, и я вздрагиваю, когда вижу пожилую женщину, смотрящую на меня из тени коридора. Я на мгновение моргаю и ахаю, гадая, не смотрю ли я на привидение. Я замираю, когда она делает шаг вперед и тянется к пряди моих волос, затем к моему лицу.

Она зажмуривает глаза, затем снова открывает их: ее зрачки расширяются, когда она проводит пальцами по моей коже.

— Диана, это ты?

Линкольн хватает ее за руку и потирает кожу большим пальцем, убирая ее пальцы с моего лица, пока я стою ошеломленная.

— Люси, это Саммер, внучка Дианы.

Она в замешательстве приподнимает брови, затем кивает и улыбается Линкольну, как будто возвращается в это десятилетие.

— Конечно. Приятно познакомиться, Саммер. Я рада, что Линкольн нашел милую девушку.

Она идет дальше по темному коридору, напевая, как будто это не было самой странной встречей.

— Это Люси, наша горничная, — говорит Линкольн, и я вздрагиваю. — Иногда она может немного запутаться. Не обращай на нее внимания.

Я следую за тенями с того места, где она исчезла. Она исчезла так же быстро, как и появилась.

— Она знала мою бабушку?

Он ведет меня вниз по темной лестнице в глубину этого дома; доски скрипят, когда мы спускаемся в пропасть, и легкий сквозняк касается моего лица.

— Люси очень долго работала горничной. Она знала обоих твоих бабушку и дедушку, а также твоего отца, когда он учился здесь.

Когда мы погружаемся во тьму, мой телефон вибрирует в крошечной сумочке, которую я умудрилась не потерять. Я хватаю его и прокручиваю до сообщения Дэни.

Дэни: Я только что вошла сюда, где ты?

Так… она на месте. Дальше всё в её руках. Пусть развлекается с Ксандером и воплощает свой план, каким бы он ни был.

Дойдя до нижней ступеньки, я быстро выключаю телефон и кладу его обратно в сумочку. Я не хочу, чтобы меня что-то отвлекало прямо сейчас. Я сожалею, что не ответила Дэни, но я уверена, что она достаточно скоро поймет, с кем я.

Линкольн открывает дверь, мы заходим внутрь, и я осматриваюсь. В комнате прекрасно сочетаются старинные и современные элементы. Мягкое освещение и плюшевое ковровое покрытие делают его очень уютным. Современный камин стоит рядом с колоннами, которые отделяют зону отдыха от письменного стола и большого кресла. Аромат в комнате напоминает мне о нем, о его изысканности и элегантности. Или, возможно, это свечи, которые он зажег у своего стола и на полке над рабочим местом.

По другую сторону перегородки я замечаю его кровать с балдахином и теми же темными простынями, которые я видела во время нашего видеозвонка. Это единственная часть комнаты, которую я видела через объектив камеры. Та самая, к которой он привязывал ту девушку, прежде чем убить ее.