Уловив мой взгляд, Кай отталкивается от колонны, направляется к нам. Логан, заметив, напрягается. Пальцы на моей талии сжимаются.

— Логан. Астра, — останавливается перед нами, кивает. Голос ровный, но под поверхностью — что-то тёмное. — Не ожидал увидеть. Вместе.

— Кай, — кивает Логан с холодной вежливостью. — Вечеринка открытая.

— Конечно, — Кай не отводит от меня глаз. — Так вы теперь... пара? Обидно. Я надеялся на шанс. — Глоток из бокала, взгляд скользит по Логану с лёгким презрением. — Я бы тоже хотел оказаться на его месте. Очень.

Логан хмурится, челюсть напрягается. Он открывает рот, чтобы ответить, вероятно, что-то резкое.

Я быстрее.

Моя рука ложится на его, мягко, но недвусмысленно призывая к тишине. Смотрю прямо на Кая, позволяя губам растянуться в загадочную, снисходительную улыбку.

— Ты путаешь причину и следствие, милый Кай. Это не Логан «завёл девушку». Это я... решила завести парня. Временно. Для определённых целей.

Логан вздрагивает под моей рукой, но молчит. Кай замирает, глаза расширяются на долю секунды, затем в них вспыхивает новый, более опасный интерес. Я только что перевернула его картину мира. И ему это нравится.

— Понятно, — медленно протягивает он, уголок рта дрогнул. — Тогда, возможно, конкуренция ещё не закрыта.

— Возможно, — пожимаю плечами, будто обсуждаю выбор десерта. — Но сейчас мы с моим... временным парнем идём к нашему столику. Было приятно, Кай.

Мягко, но решительно тяну Логана за собой, оставляя Кая стоять с бокалом и новыми мыслями.

Наш вип-столик на возвышении. Логан мрачноват, щёки пылают.

— Зачем ты это сказала? — шипит он, когда усаживаемся. — Теперь он будет думать...

— Что думать? — перебиваю, закидываю ногу на ногу. — Это неважно. Имеет значение лишь то, что думаю я. Хочу выпить. Принеси «Лунный нектар», с серебряной пыльцой.

Он замирает, борясь между обидой и желанием услужить. Желание побеждает. Кивает, направляется к бару.

Именно тогда Кай, будто почуяв момент, подходит, занимает только что освободившееся кресло рядом.

— Он выглядит расстроенным, — замечает Кай, голос слишком близко к уху.

— Он взрослый мальчик, справится, — продолжаю, поворачиваясь к нему. Колено почти касается его ноги. — А ты... что делаешь на этой скучной презентации? Ищешь инвестиции или... развлечения?

Вечер катится по наклонной, которую задала сама. Кокетничаю с Каем, ловлю его голодные взгляды, позволяю пальцам случайно касаться его руки. Логан, вернувшись с напитком, сидит на иголках, лицо его источает тонны недовольства. Каждый раз, когда он пытается что-то сказать, ловлю его взгляд, едва заметно качаю головой. Знак. Приказ. Молчи.

И он молчит. Потому что он мой. И знает это.

Томно. Интересно. Игра на грани, где я дёргаю за ниточки двух мужчин, забавляясь их ревностью. Но в какой-то момент игра начинает надоедать. Чувствую знакомую пустоту, зевнувшую внутри даже среди блеска вокруг.

— Мне нужно в уборную, — объявляю, поднимаясь. Оба зашевелились. — Оставайтесь. Я сама.

Уборная в «Обсидиане» словно произведение искусства: чёрный мрамор с золотыми прожилками, огромные зеркала в позолоченных рамках, свечи, пахнущие сандалом и жасмином. Шикарно, как и полагается. Поправляю макияж, глядя на бесстрастное отражение. Королева в изгнании, развлекающаяся с пажами. Ирония горьковата.

Именно тогда слышу их. Голоса из кабинки, приглушённые, но ясные.

— ...и она сказала, истинная чистота в истреблении скверны у корня, — говорит один голос, женский, с фанатичным придыханием. — Нельзя допустить, чтобы эти полукровки плодились. Они ошибка. Осквернение.

Сердце, обычно равнодушное, делает неприятный толчок. Замираю у раковины.

— Сестра Марта права, — отвечает второй, более молодой. — Джорджина открыла нам глаза. Она пророчица. Показала, как система прогнила. Мы должны продолжать её дело.

Джорджина. Полукровки. Истребление.

Кусочки пазла складываются в голове. Это не бред. Это... культ. Остатки инквизиторской ярости, собранные вокруг ведьмы. И они говорят об убийстве детей. Рука инстинктивно сжимает край раковины. Шок, холодный и острый, пронзает обычное равнодушие. Нортан... Элрик... Они ищут её по финансовым следам, по связям. А она копошится в канализации, собирая таких же отбросов, одержимых «чистотой». Элрик писал мне сообщения, держит в курсе событий.

Как мерзко.

Быстро выхожу, стараясь не выдать волнения. Лицо снова бесстрастно, но внутри кипит. Эта информация... Стоит чего-то. Настала пора связаться с Нортаном.

Возвращаюсь к столикам. Логан и Кай исчезли. Кресла пусты, бокалы нетронуты. Раздражение сменяется любопытством.

К столику подходит Марк, друг Логана. Выглядит взволнованно.

— Э-э, Астра... Парни, кажется, вышли. На улицу. Логан что-то не в себе, а Кай его дразнил...

Предчувствие, холодное и знакомое, скользит по позвоночнику. Идиоты.

Не говоря ни слова, разворачиваюсь, направляюсь к выходу. Чёрное платье развевается, как крылья. Прохожу мимо вышибал, игнорирую удивлённые взгляды, выхожу в прохладный воздух переулка за клубом.

И вижу.

Они дерутся. Не по правилам. Жестоко, по-звериному, в грязи и мусоре у задней стены. Логан — в помятом дорогом костюме, Кай — в чёрной рубашке, уже порванной на груди.

Логан, отбросивший разорванный пиджак, стоит в полуприсяди. Из его сжатых кулаков струятся жидкие, вязкие полосы тени, похожие на чёрный дёготь. Они тянутся по асфальту, пытаясь оплести ноги Кая, впитывая свет уличного фонаря

Кай, в разорванной на груди рубашке, контратакует. Его магия иная — резкая, колючая. Из ладоней выстреливают сгустки сконцентрированной тьмы, похожие на обсидиановые осколки. Они с шипением разбивают тенистые путы Логана и вонзаются в стену позади него, оставляя дымящиеся вмятины в кирпиче.

— Думал, спрячешься за её юбкой, ублюдок? — рычит Кай. Его лицо искажено не просто яростью, а холодной, хищной злобой. Он швыряет очередной чёрный шип.

Логан отскакивает, и тень под его ногами вздымается, как щит. Шип впивается в неё и растворяется с звуком шипящего масла.

— Она моя, — голос Логана звучит хрипло, сексуально низко. Тени от его рук удлиняются, превращаясь в подобие хлыстов. Он делает взмах, и чёрные бичи со свистом рассекают воздух, целясь в Кая.

Кай не отступает. Вместо этого он сводит руки перед собой, и между ладонями рождается вращающаяся сфера из абсолютной тьмы, поглощающая даже звук. Он с силой выталкивает её вперёд.

Хлысты Логана сталкиваются со сферой и… втягиваются внутрь, бессильно исчезая. Сфера, поглотив атаку, несётся прямо в него.

Логан вскидывает руки, пытаясь создать барьер, но видно, что его силы на исходе, контроль слабеет. Его собственная тёмная магия дрожит и рвётся.

Идиоты. Оба идиота. Они сейчас или покалечат друг друга насмерть, или привлекут внимание, которого мне совсем не нужно.

Я не испытываю ни страха, ни волнения. Только безграничное раздражение. И усталость от этой бессмысленной, примитивной демонстрации.

Делаю один шаг вперёд — в пространство между ними. Моё собственное могущество, дремавшее под спудом светских удовольствий, просыпается мгновенно. Оно не требует жестов, не требует концентрации. Оно просто есть. Часть меня.

Я не выпускаю тени. Не создаю барьеров. Я просто заставляю пространство вокруг себя подчиниться.

Невидимый импульс чистой, неоспоримой воли вырывается из меня. Он не имеет цвета, не имеет формы.

Сфера тьмы Кая, летящая в Логана, замирает в сантиметре от его груди, будто врезалась в невидимую стену из стали. Затем рассыпается на тысячи чёрных пылинок, которые тут же растворяются в воздухе.

Хлысты Логана, замершие в воздухе, внезапно обмякают и падают на землю, как перерезанные верёвки.

Оба мужчины, как по команде, отбрасываются в разные стороны. Не с силой, а с непреложной точностью. Логан врезается спиной в стену, Кай откатывается по асфальту, тяжело дыша.