— Потому что… — я задумалась, — потому что курочки несут такие яйца. С желтым желтком и белым белком.

— А почему курочки несут яйца, а котята нет?

— Потому что курочки — птицы, а птицы несут яйца, — терпеливо объяснила, откусывая печеное яблоко. Боже, как же это вкусно. Сладкое, мягкое, пропитанное медом. — А котята рождаются у кошек.

— А драконы… они же летают как птички, да? Ты читала в сказке! Они тоже несут яйца, мамочка? — Аника широко распахнула глаза. — Большие-большие яйца?

Мара поперхнулась чаем. Закашлялась. Я похлопала ее по спине, пытаясь не рассмеяться.

— Не знаю, солнышко, — призналась я честно. — Правда не знаю. Но когда узнаю, обязательно расскажу тебе. Договорились?

— Договорились! — просияла Аника. — А можно мне посмотреть на дракона? Живого? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста?

Я замерла, зажав вилку на полпути ко рту.

Вспомнила свое условие с Кайласом. Не приближаться к дочери. Не пугать ее. Держаться подальше.

Но что, если она сама хочет увидеть дракона? Что, если ее любопытство пересилит мои запреты?

— Посмотрим, — уклончиво ответила малышке, опуская вилку. — Может быть, позже, когда ты подрастешь еще немножко. А сейчас нужно кушать, а не болтать, иначе яички совсем остынут. И будут невкусными.

— Но я люблю холодные яички! — возразила Аника, но послушно засунула в рот огромный кусок.

Мара наблюдала за нашим обменом репликами с мягкой и теплой улыбкой. В ее глазах плескалась такая нежность, такая искренняя привязанность к Анике. Я сделала правильный выбор. С Марой моя девочка будет в безопасности. И в любви.

Когда мы наконец доели — вернее, съели столько, сколько смогли впихнуть в себя, потому что Фания явно переоценила наши аппетиты раза в три, — я поднялась из-за стола, вытирая губы салфеткой.

— Мара, — обратилась я к девушке, — мне нужна твоя помощь. Нужно подобрать подходящее платье для поездки в город.

Глаза девушки буквально загорелись от важности задачи. Она вскочила со стула, чуть не опрокинув его.

— Конечно, госпожа! Я помогу! Я знаю, что нужно!

В покоях я распахнула тяжелую крышку сундука и принялась перебирать платья, откидывая одно за другим. Слишком нарядное. Слишком легкое. Слишком яркое.

Мой выбор в итоге пал на простое темно-синее платье из плотной шерсти. Практичное. Немаркое. Удобное для долгой тряской поездки по разбитым дорогам.

— Вот это подойдет, — объявила я удовлетворенно, вытаскивая его из недр сундука.

Мара ахнула. Именно ахнула — так громко и возмущенно, будто я предложила нацепить на себя мешок из-под картошки.

— Госпожа! — она буквально выхватила у меня платье из рук. — Нет-нет-нет! Ни в коем случае!

И аккуратно, но очень решительно положила его обратно в сундук, как будто хоронила там навечно. Я удивленно посмотрела на нее:

— Почему? Оно же удобное. Теплое. Темное — грязь не так заметна. Что не так?

— Оно старое! — воскликнула Мара, уже ныряя руками в глубины сундука, откидывая одно платье за другим. — Совсем старое! И выцветшее! И совершенно не подходит для выхода в город! Вы же баронесса, госпожа! Люди должны видеть, что вы…

Она замялась, покраснела, подбирая правильные слова.

— … что вы дама высокого положения. Достойная уважения. А не… не какая-нибудь обнищавшая вдовушка, которая бегает по рынкам в обносках!

Последние слова она выпалила быстро, испуганно, словно боялась, что я обижусь.

Я хотела возразить. Сказать, что мне плевать на мнение каких-то городских торговцев и зевак. Что удобство важнее внешнего лоска.

Но Мара уже выудила из самой глубины сундука другое платье и триумфально подняла его над головой, как знамя победы.

— Вот! — выдохнула она восторженно. — Вот это идеально! Именно то, что нужно! Дорожное!

Я уставилась на платье. И ощутила, как внутри все сжимается в протесте.

Оно было… красивым. Слишком красивым. Изящным. Нежным.

Бежевого цвета, почти кремового, с тонкой, искусной вышивкой серебряной нитью по корсажу и подолу. Длинные узкие рукава с кружевными манжетами. Множество слоев юбки, каждый чуть темнее предыдущего, создающих эффект перелива. Высокий воротник, отделанный тем же кружевом.

Да, это было дорожное платье. Но дорожное платье для леди, которая путешествует по городу с чистыми улицами в собственной карете с бархатными сиденьями, с горничными и служанками, которые несут за ней шлейф.

А не для женщины, которая собирается ехать по грязным дорогам. Через поля и перелески. А именно это простиралось от моря вглубь материка из моей усадьбы.

— Мара, — начала как можно терпеливее,пытаясь донести раз и навсегда свою позицию, — послушай. Это платье слишком… нарядное. Дорогое. Оно испачкается в первой же луже. Порвется. Я буду выглядеть нелепо. Как… как принцесса, приехавшая на бал в тыкве. А в самом городе? Да я же вернусь замарашкой!

— Вы будете выглядеть как баронесса, — упрямо возразила Мара, прижимая платье к груди. — Именно как баронесса. А это важно, госпожа. Очень важно, — она сделала шаг ближе, глядя мне прямо в глаза с неожиданной серьезностью. — Люди в городе должны видеть, кто вы. С первого взгляда. Иначе торговцы будут обсчитывать вас, завышать цены вдвое, а простолюдины — не оказывать должного уважения. Они будут думать, что вы… что вы просто какая-то обедневшая дворянка. Которую можно обмануть. Которую можно не уважать.

Я открыла рот, чтобы возразить.

И закрыла его обратно.

Потому что она была права. Абсолютно права.

В прошлой жизни я тоже одевалась соответственно должности, когда шла на важные встречи или переговоры. Строгий деловой костюм. Классическая блузка. Туфли на каблуке. Аккуратная прическа. Минимум украшений, максимум профессионализма. Все это было частью имиджа, частью игры.

И здесь работали те же правила. Только вместо делового костюма — платье. Вместо туфель на каблуках — кожаные сапожки. Вместо офиса — средневековый город.

Но суть оставалась той же. Люди встречают по одежке.

— Хорошо, — сдалась, протяжно выдыхая. — Ты победила. Я надену это чертово платье. Но если я испачкаю его в первой же луже, буду винить только тебя.

Мара просияла, как будто я объявила ее королевой:

— Не испачкаете! Я прослежу! Обещаю!

Процесс одевания занял добрых полчаса. Или даже сорок минут — я потеряла счет времени где-то между пятым и шестым слоем одежды.

Мара помогала мне натянуть все эти бесконечные слои. Сначала тонкую льняную нижнюю рубашку. Потом корсет — к счастью, не слишком тугой, но все равно заметно стягивающий талию. Потом нижнюю юбку. Потом еще одну юбку. Потом само платье — которое оказалось на удивление тяжелым.

А затем начался процесс шнуровки.

Мара встала позади меня и принялась затягивать шнурки на спине корсажа. Профессионально, туго, но не до удушья. Плавными, точными движениями.

И я вдруг вспомнила, как вчера это делал Кайлас. Его горячие пальцы на моей спине. Его дыхание у моего затылка. Его низкий голос.

Ай, ай! Щеки вспыхнули жаром.

Нет. Не думай об этом. НЕ ДУМАЙ.

Это был просто… практический момент. Помощь. Ничего больше.

Точно.

— Готово! — объявила Мара, отступая на шаг и любуясь результатом своих трудов. — О, госпожа… вы прекрасно выглядите! Просто прекрасно!

Я повернулась к зеркалу — высокому, в резной деревянной раме, стоящему у стены.

И… замерла.

На меня смотрела незнакомка, насколько это возможно, учитывая новую жизнь, личность и тело. Элегантная. Статная. Уверенная в себе.

Платье действительно сидело идеально, словно сшито по моей фигуре. Подчеркивало тонкую талию, придавало осанке царственную прямоту. Делало фигуру изящной, почти воздушной, несмотря на множество слоев ткани.

Бежевый цвет оттенял черноту распущенных волос, падающих волнами на плечи, и бледность кожи. Серебряная вышивка ловила утренний свет из окна, переливаясь, словно живая.

Я выглядела… дорого. Выглядела как баронесса.