— Надо держать тепло, — серьёзно объяснил он, продолжая. — Переохлаждение для женщины опасно. Можно заболеть. Умереть даже!
— Да я поняла-поняла, — пробормотала я Грегору из глубин пледа. — Не надо меня так… я не ребенок.
— Сидите тихо, — скомандовал Тарн. — Не высовывайтесь. Не двигайтесь.
Райнор забрался на козлы брички, взял поводья и оглянулся на меня с ехидной усмешкой:
— Ну что, мелочь, довольна прогулкой? Насладилась местной природой? Поплавала в речке?
Я показала ему средний палец из-под пледа, на что он расхохотался.
Феррас, озадаченный бригадир, подошёл к нам, разглядывая нашу странную компанию — промокшую барыню, закутанную в два пледа, двух воинов, один из которых без рубашки, которые суетились вокруг неё, как квочки, и Райнора на козлах.
— Мы тут… продолжим работу тады, — неуверенно пробормотал мужичок-викинг. — Может, и останемся на ночь. Дел много. Вы как… доберётесь?
— Доберёмся, — бросил Райнор. — Продолжайте. Я вернусь завтра.
Бричка тронулась с места, покачиваясь на ямах дороги. Грегор и Тарн ехали рядом на своих лошадях, не отставая ни на шаг и постоянно поглядывая на меня, проверяя состояние. Когда два накаченных брутала заискивающе заглядывают тебе в глаза — это выглядит… странно.
— Слушай, Мика, — начал Райнор, когда мы отъехали от поляны. — А что там произошло-то?
Я попыталась собраться с мыслями и как-то связно изложить то, что случилось, но это оказалось сложнее, чем я думала.
— Там… в гроте… что-то живёт, — промямлила, кутаясь в пледы ещё плотнее. — Невидимое. Оно схватило меня и потащило в воду. Я думала, что утону. А потом… появился голос. Старый такой, ворчливый. Сказал, что я подношение не оставила хозяину грота. Кинул какие-то ягоды, и это… это существо меня отпустило.
Все трое мужчин переглянулись, обмениваясь красноречивыми взглядами.
— Духи, — уверенно проговорил Грегор. — Лесные духи. Они охраняют свои территории. Не любят чужаков. Особенно тех, кто приходит без даров.
— Тебе повезло, — добавил, неожиданно перейдя на «ты» молодой воин, Тарн запнулся на слове, покраснел, но я, если честно была рада новому «ты» в этом мире, поэтому сделала вид, что не заметила. — Очень повезло, что кто-то вмешался. Обычно лесные духи не отпускают.
Я поёжилась под пледами, вспоминая хватку на ноге.
— Больше туда ни ногой, — пробормотала себе под нос. — Ни ногой, ни рукой. Даже если мне золотые горы предложат.
Мы ехали дальше, и постепенно дрожь начала утихать, тело согревалось под слоями шерсти. Мужчины переговаривались между собой, обсуждая что-то о духах, о нечисти, о том, что надо предупредить генерала о раннем наступлении волны с Темногорья.
Райнор периодически подкидывал ехидные комментарии:
— Знаешь, Мика, большинство людей ходят гулять в нормальные места. Сады, парки, аллеи. А ты? Ты находишь единственный грот с духами на всю округу и лезешь туда.
— Заткнись, — буркнула я.
— Просто поражаюсь твоему таланту находить неприятности, — продолжал он. — Это же надо постараться. День не прошёл с нашего приезда, а ты уже умудрилась кинуться наперерез мечам, поссориться прилюдно с Генералом, побывать на мушке у староверов-воинов и чуть не утонуть.
— Райнор, я серьёзно, заткнись, — повторила я погромче.
— И эти двое, — он кивнул на невозмутимых Тарна и Грегора, — теперь будут преследовать тебя по пятам, как преданные псы. Даже в уборную одной не отпустят.
— Это точно, — подтвердил Тарн с серьёзным лицом. — Мы теперь от вас ни на шаг. Генерал убьёт. Он и сейчас убьет, но в следующий раз уже… навсегда.
Я закатила глаза, но промолчала. Спорить не было сил.
Остаток пути прошёл в относительном молчании, нарушаемом только скрипом колёс, топотом копыт да редкими репликами Райнора, который, видимо, физически не мог долго молчать. Когда мы все же подъехали к поместью, то оказалось, что все воины высыпали на передний двор. Они расступались, пропуская бричку, и пялились на меня.
Бричка остановилась. Я с трудом, кряхтя и морщась от боли в разбитых коленях, приподнялась, чтобы как-нибудь слезть, пока меня кто-то из моих нянь по рукам не затаскал, когда заметила его.
У самого края военного лагеря, раскинувшегося у стен усадьбы, стоял Кайлас. Он замер на месте, увидев меня, и я могла почти осязаемо ощутить волну ярости и беспокойства, которая от него исходила даже на расстоянии.
И тогда он пошел на меня.
На нём не было рубашки, несмотря на холод. Видимо ходить и сверкать кубиками теперь модно, ага. Голый мускулистый торс, низко сидящие тёмные штаны, высокие сапоги до колен, распущенные белые волосы развевались на ветру.
Толпа расступалась перед ним, как море перед Моисеем, люди отшатывались в стороны, не решаясь даже взгляд поднять.
Мать моя женщина, Кайлас выглядел как… как персонаж из какого-то исторического романа с обложки. Или из фэнтезийного фильма. Воин-варвар, идущий забрать свою женщину.
Тыц-тудыц, Мика. Совсем ты отупела с этим холодом.
Кайлас подошёл к бричке и остановился, разглядывая меня. Его лицо было сплошной маской, но я видела, как у него сжались кулаки. Он перевёл тяжёлый взгляд на Тарна и Грегора, которые мгновенно спешились и вытянулись по стойке смирно.
— Докладывайте, — тихо сказал мой муженек, только вот я от этого поежилась.
— Генерал, — пробормотал Грегор. — Леди Микэль отлучилась от стройки. Мы… мы не уследили. Она спустилась к реке, где, предположительно, подверглась нападению лесного духа. Серьёзных повреждений нет, но она переохлаждена и в шоке.
Я в шоке? Я в шоке.
Кайлас слушал молча, его зубы сжималась всё сильнее с каждым словом. Когда воин закончил, генерал кивнул.
— Затопить мыльню! — рявкнул он, обращаясь к кому-то из своих людей. — Немедленно!
Я знала, о какой мыльне он говорит. О той что его люди, вроде как, по моему разрешению привели в порядок и забрали себе.
А потом Кайлас протянул руки и подхватил меня, все еще укутанную пледами, и направился к дому. Я ойкнула от неожиданности, обездвиженная чёртовым коконом.
— Эээ, Кайлас, — пробормотала неуверенно. — Может, я того… сама дойду?
Он не ответил, продолжал нести меня по ступеням крыльца в дом, я всем нутром ощущала, что он из последних сил сдерживается.
— Молчи, алария, — процедил он сквозь зубы, когда мы вошли в холл. — Просто молчи пока я не убил твоих телохранителей. Дай им шанс на жизнь. Позволь мне унести тебя.
Я вскинулась, пытаясь возразить:
— Но они не виноваты! Это я сама полезла куда не…
Кайлас резко остановился и тяжело посмотрел на меня сверху вниз, в его глазах полыхало такое, что я благоразумно заикнулась.
— Ясно, ясно, — пробормотала, отводя взгляд. — Молчи, женщина. Твоё место на кухне у плиты.
Мрачные мысли поползли в голову. Вот она, патриархальная реальность этого мира. Вот оно, истинное лицо! Только женой… тьфу… аларией стала, и все! Женщина должна сидеть дома, не высовываться, не…
— Неверно, — вдруг произнёс Кайлас, и я вскинула на него взгляд.
— А?
Он продолжал нести меня вверх по лестнице:
— Место у очага принадлежит мужчине. Он должен обеспечить кров и защиту своей семье. Он должен добыть еду и приготовить её, особенно, если женщина устала или больна. Он должен заботиться о своей избранной, а не заставлять её надрываться на кухне. Место женщины не может быть на кухне. Это слишком тяжёлый труд для неё, если у неё есть мужчина рядом.
Я подвисла, уставившись на него с открытым ртом.
Что?
Это… это серьёзно?
Умереть не встать.
— Кайлас, — выдохнула я. — А ты вообще настоящий? Может, ты мне почудился? Может, я всё ещё в той реке лежу, да глюки ловлю?
Он споткнулся на ровном месте, остановился и посмотрел на меня с мрачным и одновременно озадаченным выражением лица, отчего я не выдержала и фыркнула, а потом засмеялась.
Но смех тут же перешёл в надрывный кашель.
Кайлас сорвался с места и побежал по коридору. Мимо мелькали двери комнат, стены, мои люди и дети, что шарахались в стороны, освобождая путь несущемуся генералу с окутанной пледами барыней на руках.
