Берег был пуст. На каменной стене грота не было никаких фигур. На нависающих над рекой ветвях деревьев никто не сидел. Вообще ни-ко-го.

— Кто… кто здесь⁈ — прохрипела я сорванным от крика голосом, продолжая вертеть головой из стороны в сторону и щуриться, вглядываясь в полумрак под деревьями. — Где ты⁈ Покажись!

Тяжёлый вздох прикатился откуда-то слева, где на самом краю поляны виднелось особенно раскидистое дерево с корнями, уходящими прямо в воду.

— Ладно уж, так и быть, помогу, — проворчал мой очередной невидимый собеседник. — А то утопнешь же, бестолковая. Лесовой обидится потом, что гостью не уберег, хоть и непрошенную.

Последовал шорох листвы, треск веток, и в мою сторону полетело что-то небольшое и красное.

Я инстинктивно зажмурилась, втянув голову в плечи и ожидая удара, но вместо этого услышала лишь шлепок — что-то упало на песчаный берег совсем рядом с тем местом, где я барахталась в воде по грудь.

Осторожно приоткрыв один глаз, а потом и второй, я уставилась на то, что лежало передо мной.

На песке в полуметре от меня была небольшая горстка ягод. Красных и крупных, глянцево блестящих на сером свету пасмурного дня, они выглядели неуместно посреди всего этого кошмара. Я таких никогда раньше не видела — ни здесь, в этом мире, ни тем более у себя на Земле. Они были размером с небольшую сливу, идеально круглые, и от них исходил едва уловимый сладковатый аромат.

Где он вообще взяло свежие ягоды в конце осени⁈ Сейчас же почти зима на носу!

А кто вообще он такой⁈ Кто их кинул⁈

Но вопреки всем абсурдным вопросам, роящимся в моей голове, и вопреки отсутствию какой-либо логики, хватка на моей ноге вдруг разжалась и исчезла, отпустив меня так же внезапно, как и схватила несколько минут назад.

Свобода!

Я даже не успела толком осознать это, как услышала странные звуки. Словно кто-то очень быстро что-то подбирал с земли, сметая и запихивая куда-то. Ягоды на песке исчезли в мгновение ока, словно их и не было вовсе. Следом раздался плеск воды, топот ног или лап по камням, шуршание, похожее на то, как кто-то протискивается сквозь заросли, и все эти звуки удалились в сторону тёмного грота, затихая в его глубине.

Я полулежала по грудь в воде, не в силах пошевелиться от шока, и тупо пялилась на то место, где только что лежали ягоды.

— Так и будешь, что ль, в воде зыркать? — раздался тот же ворчливый голос, теперь уже откуда-то справа от меня, из зарослей кустарника на берегу. Его обладатель, похоже, перемещался, оставаясь при этом спрятанным от моих глаз. — Вода, конечно, целебная, это да, спору нет. Раны заживляет, хвори лечит. Но на такой-то погодке, в холодину-то, только новых болячек наберёшься, простудишься. Вылезай давай уж, замёрзла небось.

Я словно во сне заставила своё окоченевшее от холода тело двигаться. Руки и ноги слушались плохо, мышцы налились свинцом от пережитого стресса и ледяной в глубине воды. Я приподнялась на четвереньки, проползая вперед на мель.

Вода стекала с одежды ручьями, превращая меня в подобие мокрой крысы. Жакет прилип к телу, как вторая кожа, брюки стали в два раза тяжелее от набранной влаги и тянули вниз. Волосы, наполовину выбившиеся из хвоста, мокрыми прядями лезли в лицо.

Кикимора, как есть, кикимора…

Когда я наконец выползла на песчаный берег, то тяжело дышала, а по спине градом катились одновременно струи речной воды и холодный пот.

— Кто… кто это? — просипела я сорванным голосом, всё ещё в три погибели пытаясь хоть немного отдышаться. — Покажись… покажи…

Смешок раздался в ответ откуда-то из глубины кустов, но его источник по-прежнему был скрыт, сколько бы я ни пыталась разглядеть фигуру в зарослях.

— Эээ, нет уж, — протянул голос с явным весельем. — Я ещё понаблюдаю пока, коли не против. Интересная ты какая-то, барыня. Чужая, это точно. Чай, не здешняя вовсе будешь, а? Откуда занесло-то тебя в наши края?

От этих слов вот прямо совсем жутко стало! Он на что намекает⁈ На то, что я…

— Эй! — рыкнула погромче. — Постой! Не уходи! Объясни хоть… объясни, что это было! Кто меня тащил⁈ Что за…

И только шелест ветра, гуляющего сквозь кроны деревьев, ответил мне вместо объяснений.

Он больше не отвечал. Кто бы это ни был — человек, дух, нечисть или вообще плод моего воображения — он явно не собирался продолжать разговор и открывать мне себя. Я ещё раз окликнула в пустоту, но в ответ не прозвучало ни звука. Только вода плескалась о камни.

Всё. Представление окончено. Сеанс связи с потусторонним миром завершён.

Занавес, едрид-енгедрид!

Я с трудом поднялась на ноги, пошатываясь, и крадучись, как преступник на месте преступления, хотя это меня тут топили, начала пробираться к каменным ступеням, ведущим наверх. При этом я старалась держаться как можно дальше от входа в грот, обходя его дугой и постоянно бросая на чёрное отверстие испуганные взгляды.

Там что-то было. Или кто-то. Хозяин грота, как выразился мой невидимый спаситель. И этот хозяин явно не одобрял незваных гостей, которые приходят без подношений и шумят на его территории.

— Чур меня, чур, — пробормотала себе под нос, проходя мимо и мрачно косясь на грот. — Больше ни ногой сюда одной. Вообще ни ногой. Никогда. Даже если меня силой тащить будут!

Мокрая одежда липла к телу противным комком, вода продолжала стекать с волос и капать за шиворот, пробираясь под блузку и заставляя ёжиться. Сапоги хлюпали при каждом шаге, выплескивая воду через края.

Зубы выбивали такую дробь, что я боялась прикусить себе язык. Первый шаг по скользким ступеням вверх, цепляясь за ветки и корни деревьев, чтобы не упасть и не скатиться обратно вниз. Надо выбраться отсюда. Надо вернуться к людям, к Райнору, к Грегору и Тарну, к строителям. К нормальному и понятному миру, где нет невидимок, требующих подношений.

Я прошла уже метров десять вверх по ступеням, когда на очередном повороте, где лестница огибала массивный валун, на меня внезапно вылетело что-то огромное и очень быстрое.

Рефлексы сработали раньше, чем мозг успел осознать.

Я взвизгнула и схватила первое, что попалось под руку, сухую ветку, валявшуюся у края ступени, и с размаху треснула ею по фигуре.

— Получай, тварь! — заорала я, размахивая веткой, как мечом, и продолжая колотить по нападавшему, не разбирая, куда именно попадаю. — На, на! Достал… достали уже меня! Твою мать! Мать вашу! Пошли все!

Ветка со свистом рассекала воздух. Кажется, я попадала. И попадала неплохо, судя по звукам!

— АЙ! — раздался мужской голос, знакомый и совершенно не похожий на голос нечисти. Хотя что я знала о нечисти⁈ — Леди! Леди Микэль! Это я! Прекратите! АЙ! Больно же!

Но я была уже не в том состоянии, чтобы соображать и слушать. Страх, пережитый за последние минуты, накопившееся напряжение, холод, злость на собственную глупость — всё это вырвалось наружу, потому я продолжала молотить веткой направо и налево, не останавливаясь.

— Вот вам! — вопила я, нанося удар за ударом. — Вот! Чтоб вы все! Чтоб этот мир! Чтоб нечисть ваша! Чтоб грот ваш! Чтоб река ваша! К чертовой бабушке!

— Леди! — голос становился всё более отчаянным.– Прекратите бить меня, умоляю! Ай! Не по лицу! Только не по лицу!

В конце концов сильные руки перехватили меня поперёк тела и подняли над землёй, обездвиживая и лишая возможности продолжать атаку. Ветка выпала из пальцев. Я оторопело проморгалась и обнаружила, что смотрю прямо в ошалелые глаза Тарна.

Один из моих охранников держал меня в воздухе на вытянутых руках, и выглядел он… ужасно. Всё его обычно румяное лицо было покрыто множеством тонких царапин от той самой ветки, которой я его только что усердно дубасила. Кровь струйками стекала по щеке, по лбу, одна особенно глубокая царапина пересекала переносицу.

— Я… я сейчас вас отпущу, леди, — проговорил он, словно разговаривал с опасным зверем, который может снова наброситься в любую секунду. — А вы… вы пообещаете, что не будете меня больше бить? Пожалуйста?