— И почему же, моя прекрасная незнакомка, я… туп по вашему мнению?

— Потому что, — она сузила глаза до щелочек и провела уже не просто пальцем, а ногтем по его груди, царапая кожу и оставляя отчётливый кровавый след.

Дерек даже бровью не повёл, не выказал недовольства таким поведением. Откинул копну мокрых волос и оглядел женщину уже пристальнее снизу вверх.

А она, тем временем, продолжила:

— Потому что ты стоял себе спокойно в стороне и смотрел, как моего младшего братика, единственного родного человека, который у меня есть в этом мире, едва не нашинковал тонкими ломтиками на салат ваш генерал, — её голос стал холодным, всё напускное заигрывание рассеялось. — Мой брат хоть и является сколько-нибудь приличным бойцом. Но против генерала ему никогда не выстоять, не говорю уже про победить.

Она провела ногтем ещё глубже, на коже выступила дорожка крови, сразу смываемая дождем. Это было удивительное зрелище для тех, кто понимал наши обычаи. Ни один драконорожденный не даст поранить себя вне битвы противнику — это позор.

А Дерек, казалось бы, наслаждался тем, как когти этой сумасбродной женщины ранят его на глазах у лагеря.

— Так что если бы твой генерал действительно захотел убить Райнора, то твоё показное невмешательство стоило бы моему брату жизни. Именно поэтому твоё поведение — тупое и безответственное.

Дерек приподнял темную бровь, разглядывая беловолосую с каким-то новым интересом:

— Всё ещё не вижу связи между моим вмешательством в честный поединок двух воинов и вашим отношением именно ко мне, милая.

Женщина преобразилась на глазах в считанные секунды. Её челюсть сжалась, а в светло-зелёных глазах вспыхнули опасные искры. Она показательно провела теперь уже обоими ногтями по его груди, царапая кожу до появления кровавых дорожек.

Дерек продолжал стоять неподвижно, позволив ей и это.

— Потому что твоему генералу я не могу высказать всё это, как бы мне ни хотелось, — она практически прошипела это ему в лицо, поднявшись на носочки. — А вот тебя мне никто не мешает от всей души ненавидеть за то, что ты, оказывается, мог предотвратить, но не стал, пока моему брату чуть не отрубили голову!

Жещина отвернулась от него, её мокрые белоснежные локоны взметнулись, обдавая ничуть не смутившегося Дерека целым каскадом брызг и хлестнув его по лицу.

Незнакомка прошла мимо всё ещё потирающего ушибленный затылок Райнора. Между делом, не останавливаясь и не сбавляя шага, она влепила брату ещё один подзатыльник для верности.

Райнор только тихо хмыкнул, покачивая головой и массируя пострадавшее место, явно привыкший к подобным проявлениям сестринской любви и заботы.

Я наконец перевёл напряжённый взгляд на Микэль, всё ещё стоящую вплотную рядом со мной, практически прижатую к моей груди. Как будто вне своей злости она уже подсознательно доверяла мне свою близрсть.

Леди зачарованно смотрела на удаляющиеся ноги блондинки в скандальных мужских брюках, словно не могла поверить в реальность увиденного.

Впрочем, мне тоже это зрелище казалось диким, возмутительным и неприличным — видеть взрослую женщину, одетую в мужскую одежду. Что за дикие, варварские нравы царят у людей в этом месте?

Но сейчас мне было не до размышлений о странностях чужой одежды и обычаев.

Решение созрело во мне. Я запрокинул голову вверх, к бурлящим тёмным тучам, и издал протяжный свист — особый призыв, который знал и понимал только один дракон.

Громовой рёв разорвал небеса. Облака над нами закрутились в гигантскую воронку, разрываемые мощными взмахами крыльев. И из самого сердца бури, словно воплощённая стихия, снизился мой дракон.

Заррак.

Его чешуя сверкала и переливалась под дождём всеми оттенками черного и синего, огромные кожистые крылья затмили половину неба, а когти, каждый размером с меч, глубоко вонзились в землю двора при приземлении, оставляя глубокие борозды. Его глаза, точная копия моих собственных, с вертикальными змеиными зрачками, уставились на меня с преданностью и готовностью к служению.

Я услышал, как Микэль за моей спиной ахнула от потрясения, и попятилась на несколько шагов назад, но я не обернулся к ней. Не сейчас.

Подошёл к Зарраку, положил ладонь на его массивную морду. Он склонил голову, прижимаясь ко мне, урчащий звук вибрировал в огромной груди.

Обошёл его сбоку, скользя рукой вдоль чешуйчатой головы, и остановился у основания шеи. Там, на одном из шипов, обвивал основание нароста тонкий кожаный шнурок, сплетённый в сложный узор и украшенный мелкими драгоценными бусинами.

Артефакт, который я сплёл собственными руками в день совершеннолетия.

Тот самый браслет, который все драконорождённые плетут в юности и носят с собой через столетия, ожидая и надеясь встретить свою единственную, чтобы пометить её, заявить свои права перед миром.

Я аккуратно срезал узел охотничьим ножом, освобождая артефакт. Бусины позвякивали друг о друга и искрились в каплях воды. Все детали для браслета драконорожденые добывают сами, чем необычные и сложно доступнее материалы артефакта, тем ценнее воин для своей пары. Браслет — это первый дар деве, в которой княжеский узнает свою судьбу, поэтому он должен быть бесценным.

Так должно было быть, пока Безумный князь не извратил все, чем дорожил мой народ.

Заррак одобрительно взревел, понимая значение момента, взмахнул могучими крыльями, поднимая вихрь ветра и брызг, и взмыл обратно в грозовое небо, исчезая в тучах.

Я развернулся и пошёл обратно к Микэль. Она стояла, прижав обе руки к груди, глаза расширены от шока после нового лицезрения дракона в живую.

Остановился прямо перед истинной, поднял свою левую руку, развернув ладонь вверх, и полоснул себя поперёк лезвием. Кровь потекла алой лентой, капая между пальцев на мокрую землю.

— Кайлас! — Микэль вскрикнула, хватая окровавленную руку обеими своими ладонями, пытаясь зажать рану, озираясь вокруг. — Что ты делаешь⁈ Зачем ты… господи, да за что же мне это!

Я смотрел ей в испуганные глаза, силясь заранее отыскать там ответ на слова ритуала. Это был тот момент, от которого зависело моё будущее. Моя жизнь.

Со времен правления и свержения Князя, я стану первым драконорожденым, что попросит стать его истинной добровольно, а не сделает это насильно за женщину.

На меня сейчас смотрят все мои люди и, я уверен, они также затаили дыхание. Потому что все боялись соединять себя узами после, слишком долго в них взращивали ненависть к истинным, к услужению своим парам.

Даже мой брат, нынешний Князь, не просил разрешения у своей истинной. Но там… там получилась своеобразная история.

А я должен показать пример своим людям, что не надо бояться этой традиции, которая с нами с появления первого драконорожденного на земле. Что твоя истинная, предначертанная богами, не отринет тебя.

Время.

— Микэль из рода Верлис, — начал торжественно, произнося священные слова, которым меня учил мой отец много столетий назад, когда я был ещё совсем юным. — Перед лицом богов, стихий и всех собравшихся, прошу тебя соединить нашу кровь, наши жизни, наши судьбы в единое целое. Прими этот дар как знак нерушимой клятвы. — Я обвил браслет вокруг её тонкого запястья, кровь с моей ладони пропитывала кожаное плетение. — Стань моей истинной, моей половиной души перед душами стихий. Раздели со мной бремя лет, мою силу и мою слабость. Я клянусь защищать тебя от любой угрозы, оберегать от любой опасности, любить и почитать до конца наших дней, будь то век или тысячелетие. — Я сжал её пальцы в своей окровавленной ладони. — Принимаешь ли ты мою кровь как символ нашей связи? Принимаешь ли ты меня как своего избранного?

Вокруг нас в воздухе послушно заплясали искры магии, закружились в танце. Браслет на запястье Микэль вспыхнул светом, откликаясь на ритуальные слова.

Ропот моих людей вокруг заполнил на мгновение пространство: настоящее божественное проявление впервые за столетия. Доказательство, что боги не оставили драконорожденных, несмотря на то, как долго мы истребляли своих половинок.