На стене меня встретил генерал Торвас. Рядом с ним стояли несколько драконов в полной боевой форме — молчаливые, напряжённые. По их сжатым челюстям, по тому, как они держали руки на рукоятях мечей, я сразу поняла — новости плохие. Очень плохие.

— Ваше высочество, — Торвас поклонился, и в голосе звучала та самая почтительность, которая всегда появлялась перед боем. — Дроу начали перемещение войск от Альдеона к границе провинции.

Я замерла, и внутри всё оборвалось, похолодело.

— Сколько? — спросила я, и голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

— Много, ваше высочество. Видели не только мужчин, но и женщин дроу.

Я вздрогнула.

Женщины.

Это было плохо.

Женщины дроу — это не просто воины. Это власть, жестокость, тёмная магия. Женщины дроу не брали пленных. Не оставляли выживших.

Они приходили убивать, и ничего больше.

Жрицы темных богов.

Те, кто ломал волю, а потом с наслаждением пытал.

Мне рассказывали жуткие вещи. О том, как одна из жриц приказала матери убивать собственных детей, например, или, как они заживо сжигали женщин на глазах мужчин, чтобы те сломались.

Матриархат дроу – это ужасно.

С мужчинами темных хоть воевать можно.

Тут все бесхитростно – раз мечом в бок, и делу конец.

А женщины дроу… Это женщины дроу.

— Нужно отдать им принца Шелтиса, — произнёс Торвас, глядя мне в глаза, и в его взгляде читалась та самая решимость, которую я видела у солдат перед боем. — Заложники — не драконий стиль, ваше высочество. Это их провоцирует.

О, милый Торвас. Ты у меня тут уж больше пяти лет, а все питаешь иллюзии.

А еще, внутри вспыхнуло что-то горячее, яростное, защитное — инстинкт дракона, который не терпел, когда кто-то посягал на его сокровище.

— Это моё сокровище, — ответила я, и голос прозвучал жёстче, чем я планировала, почти рычанием. — Я не отдам его.

Торвас посмотрел на меня долго, потом вздохнул, и в этом вздохе читалась усталость старого солдата, видевшего слишком много войн, слишком много смертей.

— Ваше высочество, мне нужно поговорить с вами наедине.

Мы перешли в зал совещаний — огромный, с высокими потолками, с массивным столом, заваленным картами. Старые, потрёпанные, с пометками отца, деда, прадеда. На них были обозначены границы прежних королевств и Альдеона, линии фронта, места сражений.

Торвас закрыл дверь, и я почувствовала, как напряжение нарастает, сжимает грудь, делает дыхание прерывистым. Метка на запястье пульсировала тревогой. Шелтис чувствовал, что происходит что-то плохое.

— Эш, — произнёс Торвас без титула, и в том, как он назвал меня по имени, читалась усталость, почти отчаяние. — Мне вас доверил король Фердинанд. Пока вы там играетесь в сокровище, у нас может быть война, понимаете? Нельзя с ними так, дроу понимают только…

— Что, подчинение и силу? — перебила я, чувствуя, как внутри вспыхивает раздражение. — И вы туда же? Вы случайно не светлый эльф? Или может переодетый матриарх?

— Ваше высочество, — произнёс Торвас медленно. — Вы, простите, заигрались. Вы не понимаете, это Первый клинок, самое ужасное, что могло с вами случиться. Он специально. Я уже слышал, что дроу вам помог со светлыми. Так вот, я считаю, он отвлекал вас. И никакое он вам не сокровище. Он метку во время поединка установил. Магически. Прямо под этой стеной. А вы купились! Вы ведёте себя наивно.

Наивно.

Слово прозвучало как пощёчина, обжигающая, унизительная. И это значило одно – Торвас в отчаянии и готов срочно писать брату. Надо его опередить.

— Не наивно, Торвас, а согласно инстинкту, — ответила я, и голос дрожал, несмотря на все попытки удержать его ровным. — Вы абсолютно правы, метка была установлена магически. Вы абсолютно правы и в том, что я тогда не оценила всех рисков. А почему, спросите?

Торвас нахмурился, глядя на меня.

— Почему?

— Потому что дроу Шелтис — моё сокровище. Я ничего с этим сделать не могу. Метка перерождается, понимаете? Была искусственной, а сейчас – нет.

Торвас замер, глядя на меня широко открытыми глазами, словно я только что сказала что-то невозможное.

— Кто сказал, Кейн? — спросил он, и в голосе прозвучало недоверие. — Да этот маг не видит дальше своего носа…

— Это сказал Альм, — перебила я, чувствуя, как внутри поднимается защитная ярость. — А Кейн — отличный целитель, не нападайте на него.

Торвас замолчал, потёр лицо руками, и я увидела, как его плечи опустились, словно весь воздух вышел из него разом.

— Принц, может… да нет, не ошибся, — пробормотал он. — Его высочество Альмарель посвятил всю жизнь изучению магии и дроу. Чёрт. Проклятье, ваше высочество. Чёртово мать его проклятье. Это же дроу.

— Что вы имеете против дроу, генерал? — спросила я тихо, глядя ему в глаза.

Торвас устало опустился в кресло, плюнув на субординацию, и я поняла, что сейчас он расскажет мне что-то важное. Что-то, что изменит всё.

— Лет сто пятьдесят назад Подземная Тэв не была ещё никакой Тэвиэр Седьмой, — начал он, и в голосе прозвучала такая усталость, что я невольно замерла. — Мы тогда стояли на границе Альдеона, а она была совсем не тут. И на поверхности никаких дроу не было. Подземная Тэв разговаривала с твоим отцом, Эш. Она хотела мира.

Я замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар.

Мира.

Королева дроу хотела мира.

— Главным образом потому, что у неё было двое мальчонок от наложника, светлого эльфа, и их здорово притесняли в их подземном царстве, — продолжил Торвас, и я почувствовала, как внутри что-то переворачивается. — Потому что да, дети принцессы, но не от законного брака. У них с этим строго. Да ещё и мальчики. Я исправно ходил на переговоры, твой отец исправно их срывал. Я был молод, а он говорил, посмотри, она переменится. Я и Шелтиса твоего, наверное, видел. Он был, не знаю, мне по колено. Или это был его брат? Они похожи, знаешь. Сейчас и не скажешь, что он был ребёнком. Вымахал-то, да?

Шелтис. Ребёнок. Мальчонка, которого притесняли. Сын принцессы, которая пришла с протянутой рукой, а мы… мы отказали ей.

— А переговоры? — спросила я, и голос дрожал. — Что было не так, почему я ничего не знаю? Отец не говорил.

— Переговоры… — Торвас вздохнул, и в этом вздохе читалась такая горечь, что мне стало не по себе. — Прошло несколько месяцев… И Тэв стала великой Тэвиэр Седьмой. И не говорила больше. Напала. Всегда только нападала. Что случилось с её наложником, я не знаю, но знаю, что погиб. Как знаю и то, что у Тэвиэр Седьмой два сына и ни одной дочери. И что она ни разу не выходила замуж и достаточно сильна и жестока, чтобы себе это позволить.

Наложник погиб. Светлый эльф. Отец Шелтиса.

— Никому не даёт к себе прикасаться? — спросила я тихо.

— Никому, никогда, — подтвердил Торвас. — Что было за это время с её мальчиками, я не знаю, но точно ничего хорошего. Даже если сейчас он твоё сокровище, Эш, он переменится. Да и связь с той стороны, у сокровища, не так работает. Это мы, драконы, не можем жить без своих сокровищ. Они — могут. Он специально, Эш. Он – сын своей матери. Может, не знаю, они нам мстят за те переговоры. А может мы просто стоим на пути Альдеона. Всегда стояли. Но дроу, Эш, верны только своей королеве. Не дай затуманить себе голову.

Я стояла, глядя на карты, и чувствовала, как внутри что-то борется. Инстинкт дракона кричал, что Шелтис мой, что я не отдам его никому, никогда. Но разум шептал, что Торвас прав. Что я наивна. Что я купилась на красивую сказку о сокровище, пока Шелтис отвлекал меня, пока его мать готовилась к войне.

Метка на запястье пульсировала, и я почувствовала через неё что-то тёплое, мягкое. Спокойствие. Довольство. Шелтис был там, в покоях, расслабленный, и это успокаивало.

Или это была ложь?

Я распрямилась, чувствуя, как внутри поднимается решимость. Я не знала, прав ли Торвас. Я не знала, обманывал ли меня Шелтис. Но я знала одно: я не отдам его.