Томми побледнел.

Джимбо лишь коротко кивнул.

— Но… он наш друг, — тихо выдохнул Томми.

Лили на мгновение замолчала.

Да. Вот в этом и была вся беда.

Она понимала их слишком хорошо — сама бы сделала то же самое.

Она мягко потрепала Томми по волосам.

— Он все еще ваш друг, — сказала она. — И именно поэтому вам нужно быть осторожными. Если с вами что-то случится, ему от этого легче не станет.

Мальчики переглянулись.

Томми первым выдохнул.

— Мы больше не будем… честно.

Лили только вздохнула.

Она знала — будут.

Томми поблагодарил за помощь и быстро вышел из палатки. Джимбо задержался на мгновение, словно хотел что-то сказать, но потом тоже развернулся и пошел следом.

Лили проводила их взглядом, затем закрыла банку с мазью и на мгновение замерла, прислушиваясь к лагерю вокруг. Шум голосов, звон металла, далекие шаги — все казалось обычным, будто жизнь упрямо возвращалась на прежний лад.

Она медленно выдохнула.

Впереди было еще много работы, и она не знала, сколько времени понадобится, чтобы помочь Рами и остальным. Иногда страх все еще подкрадывался — тихо, исподволь, заставляя сомневаться, хватит ли у нее сил и знаний.

Но отступать она не собиралась.

Лагерь жил своей размеренной жизнью. Где-то звенел металл — разбирали очередную груду камней. У дальней стены переговаривались мужчины, споря о том, как лучше укрепить оставшуюся кладку. Кто-то смеялся у костра — устало, но уже без той напряженности, что висела в первые дни.

Так проходил почти каждый день.

Работа, лечение, ожидание.

К вечеру запах костра снова начал стелиться по двору — дым тянулся между палатками, цеплялся за остатки стен, впитывался в одежду и волосы. Люди понемногу собирались ближе к огню.

Лили сидела на большом бревне у костра, согревая ладони о кружку с горячим чаем.

Астур молча протянул ей лепешку с кунжутом и тарелку вареного картофеля со свежими овощами.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Он кивнул и уселся рядом, поджав под себя ноги.

За последние дни лица вокруг перестали быть чужими. Те драконы, что прилетели вместе с Астуром и Риком из Драконьего города, сначала держались настороженно, присматривались к ней, как и она к ним. Но время и общая беда сделали свое дело — короткие разговоры у костра, редкие улыбки, обмен историями между делом сдружили их.

Адимир устроился неподалеку, вытянув ноги к огню, лениво перебирая струны маленькой гитары. Музыка выходила негромкой, чуть хриплой, будто сам инструмент устал не меньше своего хозяина. Он напевал что-то откровенно непристойное, нарочно фальшивя в самых смешных местах, и время от времени косился в сторону Дафны — беловолосой, холодной на вид, сидящей со своим отрядом чуть поодаль.

— Все еще надеешься, что она сама к тебе подойдет? — хмыкнул Каэрон, толкнув его локтем.

Лили слушала вполуха, больше грея ладони о кружку, чем вслушиваясь, но все же уловила отдельные слова — «спина к спине», «воительница». Этого хватило, чтобы понять главное: друзья подшучивали над Адимиром, а тот, кажется, и правда слишком часто смотрел в сторону Дафны.

От этой тихой перебранки у костра становилось немного спокойнее.

Она делала глоток чая, слышала чужие разговоры, иногда кивала в ответ на чьи-то слова, но мысли все равно снова и снова возвращались туда — к палатке, где лежал Ра’карн.

Драконы держались ближе к ней — всегда кто-то находился рядом, словно несли негласную вахтау. Будто охраняли не только ее, но и будущее спокойствие своего командира.

От этой заботы ей все еще становилось неловко. Она к такому не привыкла.

— Ешь, пока горячее, — негромко сказал Ноктар, бросив на нее короткий взгляд поверх кружки. — Ты сегодня опять почти ничего не съела.

Она кивнула и все-таки отломила кусок лепешки, заставив себя прожевать его до конца, хотя вкуса почти не чувствовала. Горячий чай немного согрел изнутри, но тяжесть в груди никуда не делась.

Когда еда закончилась и разговоры у костра начали редеть, она поднялась вместе с остальными. Кто-то уже расходился по палаткам, кто-то оставался дежурить у огня. Искры тихо взлетали в темноту, и лагерь постепенно стихал.

Лили, как и каждый вечер, сначала направилась не к своей палатке.

К нему.

Ра’карн лежал там же, на расчищенной площадке у разрушенной стены. В сумерках его чешуя казалась почти черной.

Она подошла ближе, стараясь ступать тихо, будто могла его разбудить.

Протянула руку и осторожно коснулась чешуи на морде — там, где знала каждую пластину на ощупь.

— Спокойной ночи… — прошептала она и легко коснулась губами морды дракона. — Я завтра снова приду.

В палатке было темно и прохладно. Граф лежал на сложенном плаще, свернувшись плотным рыжим клубком.

Лили сняла верхнюю одежду, аккуратно сложила ее у входа и легла рядом, вытянувшись на кровати. Она лежала с открытыми глазами, слушая ночные звуки лагеря — тихие шаги дежурных, треск костра снаружи, редкие голоса. Рядом слышалось спокойное дыхание Графа, и она невольно подстроилась под этот ритм, считая вдохи.

Перед сном она неизменно представляла одно и то же. Как Рик входит в палатку, смотрит на нее и ждет, когда она бросится ему в объятия.

Глава 41.

Внутри было тихо и тепло. Пахло травами… и Лили. Этот запах он теперь узнавал безошибочно — цеплялся за него, как за якорь. Мысль о том, насколько близко он подошел к тому, чтобы больше никогда его не почувствовать, неприятно кольнула под ребрами.

—Нужно закрепить связь, — нетерпеливо шевельнулся Ра’карн где-то в глубине сознания.

Рик не ответил. Спорить сейчас не хотелось. Хотелось только одного — быть рядом с ней. Остальное могло подождать.

Он зажег лампу приглушенным светом, осторожно снял Графа с кровати и переложил в кресло. Кот недовольно дернул ухом, но не проснулся.

Рик опустился на корточки у кровати и замер.

Саэльра.

После каменного грохота, после удушающей пыли, после тех мгновений, когда он всерьез подумал, что может опоздать.

В груди стало тесно.

Он протянул руку и осторожно коснулся ее щеки — так же, как когда-то в ее доме, когда она уснула в его постели. Тогда пришлось сдержаться. Было рано. Сейчас… все зависело только от нее.

Пальцы коснулись легко, почти невесомо.

Лили дернулась во сне, отмахиваясь от щекотки, натянула одеяло на голову и заворочалась. Уголок его губ дрогнул.

Она притихла на секунду. Потом резко скинула одеяло и уставилась на него сонными зелеными глазами. А в следующую секунду налетела на него так стремительно, что он едва успел вдохнуть, прежде чем они вместе повалились на ковер. Из груди вырвался короткий выдох — больше от неожиданности, чем от боли.

И тут она всхлипнула.

Внутри у него все сжалось.

— Я хочу, чтобы и у тебя было защитное колечко… — сбивчиво прошептала она, утыкаясь лицом в основание его шеи. — Ты так меня напугал…

Он почувствовал, как она дрожит. Руки сами сомкнулись вокруг ее талии, прижимая к себе крепче, будто опасаясь, что она может исчезнуть.

— Саэльра, — хрипло выдохнул он. — Посмотри на меня.

Она послушно подняла голову. Глаза влажные, на щеках дорожки слез. Он провел большим пальцем по ее щеке, стирая новую слезинку.

— Не нужно плакать. Я живой.

— И я тоже, — довольно рыкнул Ра’карн.

Лили моргнула, шумно втянула воздух и нахмурилась.

— Что значит Саэльра?

Рик улыбнулся. Медленно провел пальцем по ее нижней губе, наблюдая за этим движением.

— Моя огненная. Или, если хочешь… та, что горит для меня.

Лили замерла. Ее пальцы все еще держали его за рубаху, но хватка постепенно усиливалась, ткань натянулась между ними. Он чувствовал это — и чувствовал, как метка на груди под ее ладонью едва заметно потеплела, откликаясь на ее эмоции.

— Ты… сейчас серьезно? — тихо спросила она, не отводя взгляда.