Когда тарелка опустела, она откинулась на спинку стула и нервно провела рукой по волосам.

— Теперь я бы с удовольствием отведал твой пирог, — сказал Рик, встречаясь с ней взглядом.

Лили усмехнулась, поднялась, нарезала остывший пирог и выложила на тарелки два аккуратных кусочка — для него и для себя.

Запах лимона и ванили напомнил Лили те далекие времена, когда они с бабушкой, сидели на кухне и ели булочки, запивая их парным молоком. Тогда все казалось простым: теплый солнечный свет, потрескивание печи, бабушкин смех. Мир был маленьким, но надежным, как старое одеяло, которым можно укрыться с головой.

И вдруг она поймала себя на мысли — сейчас все почти так же.

Кухня, запах выпечки, тепло. Только напротив сидел не родной человек, а тот, кого она толком не знала — и все же рядом с ним было спокойно. Не тревожно, не опасно… просто хорошо.

— Ничего вкуснее я не пробовал. — сказал Рик, доедая свой кусок.

— Хм, удивительно, но пирог, кажется и правда получился, — заметила она с легкой улыбкой.

После того как они поели, она собрала тарелки и стаканы, и привычным движением отправила их к мойке. По кухне разнеслось тихое шуршание воды и стук посуды.

Лили почувствовала взгляд. Он был ощутимым, будто касался кожи. Она повернула голову и встретилась с глазами Рика. На миг задержала взгляд на его губах — четких, чуть полных, с мягкой линией, которую хотелось обвести пальцем.

Щетина подчеркивала скулы, делала лицо резче, а у правого уголка губ привлекало внимание крошечное пятнышко. Не осознавая, что делает она шагнула ближе и провела пальцем, стирая его. Подушечка прошлась по жесткой щетине, царапая кожу, и от этого мурашки побежали по телу.

Она уже хотела отдернуть руку…

Но Рик поймал ее запястье — осторожно, но крепко, словно не хотел отпускать. Лили подняла глаза выше. В его взгляде было что-то такое отчего сердце ухнуло куда-то вниз.

Он не отвел глаз. Кончик его языка легко скользнул по подушечке ее пальца, слизывая тонкий след лимонной начинки.

В тот же миг жар стремительно расползался по коже — от пальцев вверх, к горлу, к груди, к животу. Дыхание сбилось, ноги ослабели, и все, что существовало — это его губы, ее рука, грохочущее сердце.

Лили шумно вдохнула, словно впервые вспомнила, зачем нужны легкие.

Все вокруг замедлилось — движения, тени, звук льющейся воды. Она видела, как напряглась линия его челюсти, как дрогнули ресницы… И поняла, если он продолжит, она не сможет отступить.

Воздух между ними трещал от напряжения, будто стоило только коснуться и вспыхнет искра. Лили приоткрыла губы и выдохнула, а потом резко отступила, высвобождая руку из его жаркого захвата. Ее пальцы дрожали, а внутри все плавилось.

— Я…мне пора работать, — она старалась сделать непринужденный вид, но щеки пылали, и сколько бы она ни старалась, жар не проходил.

Семь шагов, и Лили оказалась у двери в торговую зону. Она не видела, как он смотрит ей вслед, но чувствовала и от этого взгляла по коже снова побежали мурашки.

Глава 9

Лили считала себя сильной, независимой ведьмой. Женщиной, которая варила лучшие лечебные настойки, готовила зелья от безумия и трижды выводила из себя главу гильдии лекарей. И вот теперь какой-то мужчина, едва оправившийся от ран, умудрялся заставлять ее краснеть, как наивную девицу, теряться в его глазах и теряться от одного прикосновения.

Она вздохнула и подперла щеку ладонью.

Взгляд упал на листы с набросками, и сердце пропустило удар.

На одном из рисунков — широкие плечи, резкая линия ключиц, тень под ребрами, родимое пятно на левой груди. Сначала она решила, что это просто фигура из воображения. Но стоило приглядеться — сомнений не осталось.

Рик.

Она нарисовала Рика.

Лили резко перевернула лист и прижала его ладонью к столу, будто кто-то мог войти и увидеть.

Это было смешно. Глупо. И опасно.

Этим росткам нельзя позволить прорасти глубже. Сердце следовало оградить от любовных потрясений. И того, что произошло между ними на кухне, больше не должно повториться.

Никогда.

Ни-ког-да.

Она поставила локти на стол и зарылась пальцами в волосы, закрывая глаза. Но мысли уже жили своей жизнью. То он лежит в ее халате, то стоит без рубашки совсем близко, глядя прямо на нее — так, будто видит больше, чем следует, то удерживает ее за руку.

— Как же это сложно… — простонала она, массируя виски.

Сейчас ей отчаянно не хватало Графа. Он бы точно фыркнул, назвал ее глупой ведьмой и выбил бы дурь из головы.

А еще вечером должна была состояться встреча с Алистером. У них с ним было всего две искорки — хорошик отклик. Не стоило пренебрегать сильными магами в окружении. В будущем это могло пригодиться. Не сам Алистер, конечно… лишь его сила, его связи.

Интересно, а какая совместимость с Риком?

— Снова этот Рик… — пробормотала она и схватила карандаш.

Лили взяла чистый лист и начала старательно выводить одну и ту же фразу:

Не думать о Рике.

Не думать о Рике.

Не думать о Рике.

Потом задумалась и приписала:И ни в коем случае не проверять совместимость!

Остаток дня прошел спокойно. Покупателей было мало, а к вечеру и вовсе стало тихо. Уже под самый конец рабочего дня в лавку вбежал посыльный — вихрастый мальчишка с маленьким букетом в руках.

— Для вас, ведьма Лилиана! — выпалил он, протягивая цветы.

В букете благоухали мелкие белые цветочки. К оберточной бумаге была приколота записка.

— Подожди минутку.

Лили отложила букет на стол и взяла чистый лист. Быстро расписала заказ на доставку еды из таверны на ближайшие дни.

Она вложила записку вместе с медной монетой в руку мальчишке и улыбнулась на прощание.

Только когда дверь закрылась, Лили сняла записку с букета и прочитала.

Губы сами сжались.

«Вынужден перенести встречу. Алистер».

— Откуда он знает мой адрес? — тихо произнесла она, глядя в окно.

Вопрос был простым.

Но холодок, пробежавший по спине, подсказывал — ответ ей может не понравиться.

Закончив со всеми делами в лавке, Лили постучала в дверь комнаты, где расположился Рик.

— Входи, — спокойно отозвался он.

Он сидел у окна, и смотрел на сгущающиеся сумерки. На столике горела настольная лампа. Мягкий теплый свет ложился на лицо Рика, подчеркивая скулы и линию шеи.

— Нужно сделать перевязку, — бодро сказала Лили.

Она села рядом и занялась делом. Движения были точными и уверенными: снять старую повязку, аккуратно убрать остатки мази, нанести свежий слой, наложить чистый бинт.

Просто перевязка.

Вот только пальцы будто жили своей жизнью — слишком мягко скользили по его коже, слишком осторожно задерживались там, где следовало бы работать быстрее.

Она упрямо смотрела на рану, но чувствовала, как пространство между ними незаметно сжимается. И когда ее рука едва коснулась его предплечья, по телу прошел короткий, острый разряд.

Лили прикусила губу и сосредоточилась на бинтах.

Он просто человек, которому она помогла в трудную минуту. Он уйдет. И ее жизнь вернется в привычное, спокойное русло.

— Все готово, — тихо сказала она, убирая бинты.

Рик поднял взгляд.

Он смотрел так, будто видел ее насквозь — все те мысли, в которых она сама себе не признавалась. И этого взгляда оказалось слишком много. Захотелось спрятаться. Уйти в свой тихий мирок, где нет ни жара под кожей, ни искр, ни этого слишком громкого сердцебиения.

— Сегодня принесут еду из таверны. Забери с крыльца заднего двора, — сказала Лили, ставя баночку с мазью на подоконник.

Рик чуть выгнул бровь, молча глядя на нее.

— Для восстановления нужно много сил и энергии. Еда лучшее топливо, — пояснила она и скрестила руки на груди. — А теперь вставай и покажи бок и спину.

Рик поднялся без лишних слов. Двигался он уже вполне уверенно, будто и не был недавно ранен.